18.
18.
ДАТЧ
Как только дверь захлопывается, Финн откладывает планшет и окидывает меня мрачным взглядом.
Я сую руку в карман и старательно избегаю вопроса в его глазах.
Между Зейном и Финном, единственный, кто заставляет меня насторожиться, — это мой приемный брат.
Зейн — чистая эмоция. Именно поэтому он так хорошо играет на барабанах. Он взрывается в беспорядке энергии, чувств и неконтролируемых порывов. Хорошее, плохое, уродливое, все это в конце концов вырывается из него, пока не остается ничего.
Я знаю, где находится мой близнец, по одному только взгляду.
Но Финн контролирует себя. Сдерживается.
Единственный способ узнать, о чем он думает, — это сказать об этом прямо.
— Что ты имел в виду, когда обещал, что найдешь для нее преступника? — Спрашивает Финн.
Я иду к холодильнику, открываю его и беру пиво.
— Я имел в виду, что мы найдем виновного для нее. — Я щелкаю закладку и отхлебываю напиток. — Я не имел в виду Сола.
— Тебе не стоило соглашаться на это с самого начала. Это слишком рискованно. — Ругает меня Зейн.
Его глаза ясные. Удивительно, учитывая количество пива, которое он выпил, прежде чем сесть на мотоцикл и уехать прошлой ночью.
Мы с Финном беспокоились, что он не вернется целым и невредимым, но около двух часов ночи он вошел в дом, пахнущий сексом, духами и злостью. Мы не стали спрашивать, как он вымещает свое разочарование, но правда всплыла довольно рано.
Его любимая болельщица с радостью выложила фотографию, на которой он запечатлен сзади.
С голой задницей.
К утру ягодицы моего брата были размазаны по всему приложению Джинкс.
Зейну все равно.
Но я планирую выгнать эту дурочку из группы поддержки. Если она не понимает, что осторожность — это обязательное условие, когда она проводит ночь с одним из нас, то я сделаю все, чтобы преподать ей этот урок.
— Ты мог бы простить Каденс за то, что она бьет битой все, что находится в этой комнате. — Спокойно говорит Финн. — Но это не значит, что мы простили.
— У вас проблемы? — Рычу я.
Он поднимает плечо, небрежно пожимая плечами.
— Финн прав. Ты получил от нее свой фунт плоти. Мы договорились, что она заплатила свой долг, отдав товар. — Зейн облизывает губы. — Мы в расчете. Но ей не место здесь после того, как она проявила неуважение к нашему пространству.
— Хватит.
Я поднимаю руку.
Финн подтягивает одно колено и опирается на него длинной рукой.
— Какого черта ты так переживаешь из-за нее? — Обвиняет Зейн. — У нее что-то есть на тебя?
Мой взгляд скользит по глазам близнеца.
— Или у нее между ног какая-то магия, потому что если так...
— Каденс моя невеста. — Резко говорю я.
Оба моих брата замолкают.
У Зейна челюсть опустилась на пол.
Глаза Финна сузились до резких щелей.
Я улыбаюсь. Даже если мой мозг работает на пределе возможностей, а между мной и Каденс в свадебном платье стоит огромная чертова стена, это все равно потрясающее событие.
Моя невеста.
Черт.
Это правильно. Это идеально.
— Ты упал и ударился головой? — Зейн заикается. — Сколько пальцев я держу?
— Это не черепно-мозговая травма. Это чистая правда.
— Ты сделал предложение той ночью? — Глаза Финна сверкают в солнечном свете. — В ту ночь, когда ты пришел к ней домой?
Я киваю.
— Ха.
Он выглядит забавным.
— Как ты так спокойно к этому относишься? — Зейн вскрикивает. — Этот идиот говорит о браке. О браке! Нам едва исполнилось восемнадцать.
— Это законно.
— А ей нет. — Глаза Зейна сузились. — А ты об этом не думал? Ей семнадцать.
— В декабре...
— Сейчас еще не декабрь. — Хмыкает Зейн.
Я не возражаю, что он прервал меня. Его реакция ожидаема.
Финн изучает меня.
— Это еще не все, не так ли?
— Больше? Что еще? — Зейн сжимает пальцами висок и падает лицом вниз на диван. — Я больше не могу.
— Сядь. Мне нужно, чтобы ты был внимателен.
Я подталкиваю его.
Он поднимается, глаза сужены.
— Почему ты не проверил меня? Я мог бы тебя подключить.
— Подключить меня к чему?
— Тебе нужен был вызов? Ты хотел неопытную и широкоглазую? Легко. Я мог бы заставить очередь девственниц ломиться в твою дверь. Никакого брачного предложения не нужно.
— Если девственницы ломятся к нему в дверь, то это не обязательно вызов. — Замечает Финн.
— Ты шутишь? Прямо сейчас? Серьезно?
— Не шучу. Просто наблюдение.
— Когда кто-то из нас делает глупость, мы окликаем друг друга. Это то, что ты сделал для меня. Почему, черт возьми, он получает пропуск?
— Он сказал, что это еще не все. — Просто отвечает Финн.
Зейн глубоко вдыхает, закрывает глаза и садится обратно.
— Лучше бы это было хорошо, Датч.
Я сижу не шелохнувшись и прокручиваю в голове слова, размышляя, как их произнести. Нет никакого способа сделать это красиво.
С тем же успехом можно содрать пластырь.
— Бабушка оставила свое состояние одному из нас. — Признаюсь я.
— Я правильно расслышала? Ты сказал «одному»?
Зейн вскидывает бровь.
— Только одному.
— Биологическому? — Тихо спрашивает Финн.
Я оглядываюсь. В его глазах мелькнула неуверенность. Первая трещина в его броне, которую я увидел.
— Не думаю. Требования таковы: внук должен быть женат и иметь ребенка до истечения года. Вот и все.
— Ребенок? — Брови Зейна изогнулись. — Как человеческий ребенок?
Финн выглядит обеспокоенным. — Год?
— Это еще не все.
Оба выглядят так, будто напрягаются.
— Если кто-то из нас не сможет выполнить требование... папа получит все.
— Ни в коем случае.
Зейн вскакивает со своего места.
Финн смотрит вдаль, прокручивая мои слова в своей блестящей голове. Наконец он поднимает взгляд на меня.
— Брак с мамой мисс Джеймисон. Отец ведь не просто так выбрал ее, не так ли?
— Чтобы выполнить условие завещания и не дать Зейну... воссоединиться с ее дочерью.
Зейн замирает.
Я бросаю на него сочувственный взгляд.
— Две птицы. Одним выстрелом.
— Мисс Джеймисон не вышла бы за меня замуж, даже если бы я ей заплатил.
— А ты бы захотел на ней жениться?
Он смотрит в землю, ничего не говоря.
— Вот почему отец в Redwood. Он присматривает за нами, чтобы мы даже не мечтали прикоснуться к наследству.
Наступает минута молчания, пока мои братья осмысливают, что это значит.
Наш отец — чертов психопат.
Темный взгляд Финна встречается с моим.
— Скажи мне, что это не все.
— Это все.
Я поднимаю обе руки, чтобы показать, что я пуст.
— А что насчет вас двоих? — Зейн показывает дрожащий палец. — Зачем преследовать меня?
— Что ты имеешь в виду?
— У вас обоих есть инструменты, чтобы сделать ребенка за год. Вы могли бы сделать троих, чтобы быть в безопасности.
— Это потому что...
— Папа считает, что я не гожусь в сыновья.
Финн говорит с трудом. Он выглядит так, будто его только что переехал грузовик.
— Мы этого не знаем. — Бормочу я.
Финн качает головой, явно не желая говорить об этом.
— А что насчет Каденс? Ваши с ней фотографии повсюду в приложении Джинкс. Даже если папа не подписан, просто поговорив с парой человек, они укажут на вас как на пару.
Я напрягаюсь, уже подозревая, что Каденс попала на папин радар. Тот факт, что Финн думает так же, подтверждает это.
Мой брат изучает меня.
— Джинкс упомянула, что Каденс и папа ведут тайные беседы после уроков. Думаешь, это из-за этого?
— Как, черт возьми, папа собирается об этом говорить? — Бормочет Зейн. — Привет, семнадцатилетняя студентка. Я заплачу тебе миллион долларов, если ты не выйдешь замуж за моего сына?
— Это не ниже его достоинства. — Говорит Финн.
— Ничто не может быть ниже его, потому что он ниже грязи. Но папа умный. Он бы не стал так себя выставлять. — Зейн поджимает губы. — Кроме того, отцу не нужно платить ни цента. Она не выйдет за тебя бесплатно.
— Она выйдет за меня. — Резко говорю я.
— Ты собираешься похитить ее сестру и угрожать ей?
— Конечно, нет.
Если бы я тронул ее сестру, Каденс наверняка перерезала бы мне шею во сне.
— Ты собираешься подделать ее подпись в судебных документах?
— Нет.
— Тогда этого не произойдет.
— Это произойдет. — Говорю я ровно. — Теперь она член семьи. — Я бросаю взгляд между ними. — И мне нужно, чтобы вы оба помогли мне убедить ее в этом.
— Тебе понадобится чудо, чтобы убедить эту девушку. — Бормочет Зейн.
Финн выглядит задумчивым.
— Каденс упряма. Мы сделали все возможное, чтобы вытащить ее из Redwood, но она уперлась. А когда нам удалось ее выгнать, она вернулась. Заставить ее выйти за тебя замуж будет в десять раз сложнее, чем все, что мы делали в прошлом.
— У нас нет выбора. — Прорычал я. — Я не выйду замуж ни за кого другого. Если только вы оба не хотите записать себя в жены?
Мои братья захлопнули рты.
— Поскольку других желающих нет, моя свадьба с Каденс — это верный путь.
— Почему бы тебе сначала не сделать ее беременной, а о свадьбе подумать позже? — Предлагает Финн.
Я навострил уши.
Даже Зейн выглядит заинтригованным.
— Мама ведь не уточняла, в каком порядке это должно происходить?
— Нет.
— Если кто-то вроде отца может претендовать на наследство, — пробормотал Зейн, — то я не вижу причин, почему Датч не может начать заниматься ребенком до того, как он подпишет бумаги. Это может сработать.
— Рождение ребенка может убедить Каденс выйти за тебя замуж. — Говорит Финн.
— Это вариант.
Я потираю подбородок. Мысль о том, что Каденс будет беременна моими детьми, горячит мою кровь.
Я уже представляю ее, раскинувшую ноги, с открытым ртом и глазами, в которых видны звезды, когда я оплодотворяю ее нашим ребенком.
— Но она возненавидит тебя. — Тихо говорит Финн.
Его слова разрушают мое видение. Я смотрю на брата.
Он смотрит на меня глазами, которые видят больше, чем говорят.
— Лгать ей о Соле — это одно. Но если ты соврешь ей об этом...
— Это не имеет значения. Она не сможет от меня сбежать.
— А если сбежит?
— Я притащу ее обратно. — Прорычал я, глядя на него сверху вниз.
— Это любовь? — Интересуется Финн.
Звучит так, будто он размышляет вслух, а не обвиняет меня, но я все равно защищаюсь.
— Кому какое дело до любви? Мы говорим о браке. Разве ты не в ужасе? — Глаза Зейна загораются. — Это не смелость. Это не переписка. Это брак. Это отцовство. Готов ли ты ко всему этому?