Может быть, поэтому Мазира выбрала меня? Поэтому я была отмечена ею? Знала ли она, что я избавлю её от обязательств перед людьми?
— Ладно, — сказала я, вытерев мокрые щёки. — Как?
Тамам предостерегающе выкрикнул её имя.
— Тамам, — сказал Эдала. — Либо ты пойдёшь с нами по своей воле и поцелуешь меня на прощание, как я надеюсь, либо я свяжу тебя с помощью магии и оставлю здесь.
Тамам зашагал прочь. Я услышала, как его шаги начали спускаться по лестнице. Эдала уставилась в ту сторону, куда он ушёл, а когда мы уже не могли слышать его шагов, её губы задрожали, и она взглянула на меня.
— Я хочу, чтобы меня забрали волны. Хочу уйти к Вахиру.
— Сейчас?
— Сейчас.
— А Саалим?
Из складок своих одежд Эдала достала аккуратно сложенный листок пергамента, запечатанный воском. Никакой печати. Лишь полоска гладкого красного воска.
— Предполагаю, что его реакция будет ещё хуже, чем у Тамама. Отдай ему это.
Он будет опустошён. Он испытал такое облегчение, когда нашёл свою семью и понял, что не остался в одиночестве.
Я встала с пола на слабых и трясущихся ногах. Моё сердце колотилось, дыхание сбилось.
Я протянула руку к сосуду с джинном, но Эдала не отдала его мне.
— Я хочу быть с ним рядом.
Кивнув, я последовала за ней. Тамам ждал нас внизу лестницы, не сводя глаз с Эдалы.
Я не могла на него долго смотреть, понимая, что он пытается её запомнить, сохранив в памяти каждую деталь, как я делала это когда-то с Саалимом. Я услышала его шаги за нашими спинами, медленные, тяжёлые и полные раскаяния.
Когда мы вышли из дворца, Тамам прошёл мимо меня и взял руку Эдалы в свою.
И все вместе мы направились к морю.