8 КОРОЛЬ
Король и королева Дома Теней вошли в зал. Король Самаэл был в черно — серебряных цветах дома, а Вивиана — в полночно — синем платье, которое сочеталось с ее темными волосами.
Прескотт потянул Керриган вниз, и она пошатнулась, едва удержалась на ногах, делая реверанс.
— Предупреждай в следующий раз, — прорычала она, немного Керриган проступило.
Он послал ей невыносимую ухмылку.
— Ах, так ты такая буйная, как он и говорил.
Керриган не смогла ответить, король прошел вперед и обратился к своему двору. Он поднял ладонь, приказывая подданным встать.
— Приветствую, — сказал король Самаэл. Он выглядел грозно. Не такой высокий, как его сын, но крепкий, с широкими плечами и гулким голосом. Его волосы ниспадали за плечи, такие же черные, как и его глаза. — Большая радость для меня сообщить, что мой сын, принц Фордхэм, вернулся с победой в Дом Теней, — двор захлопал от объявления, а он указал на Фордхэма, который выпрямился, убрал руки за спину и смотрел без эмоций на собравшихся. — Этой ночью мы не просто Оливье, Лорен и Бланшар. Этой ночью все мы — племя Шарбоннэ, как были раньше. До того, как Общество выгнало нас из своих залов, убило тех из нас с драконами, кто не подчинился, и заточило нас тут навсегда, заклеймив нас как Темный Двор. Мы давно стали Домом Теней, и мой сын попал в Общество и получил своего дракона, так что теперь мы снова поднимемся.
Толпа одобрительно заревела от слов. Король шагнул к сыну, хлопнул его по плечу. Они смотрели друг на друга не как отец и сын, а как враги, ждущие боя.
— Оставим прошлое и забудем старые обиды, — сказал король единственному сыну. — Давай примем его должным образом.
Фордхэм склонил голову перед отцом и поднял ладонь к восхищенной толпе.
— Это знак для нас, — сказал Прескотт.
Керриган пошла за Прескоттом по залу к Фордхэму и Винтер, стоящим с их отцом и его новой женой. Вблизи королева Вивиана казалась ненамного старше Керриган. И она первой заметила Керриган.
— Что это? — спросила Вивиана. — Твой питомец?
Фордхэм притянул ее ближе к себе.
— Керриган, это королева Вивиана.
Керриган сделала низкий реверанс.
— И мой отец, король Самаэл.
— Ваше величество, — выдохнула она, опускаясь еще ниже.
— Вижу, ты ее обучил, — сказала Вивиана. — Восхитительно.
— Что думаешь о бале? — спросил Самаэл у Фордхэма.
— Неожиданно, — осторожно сказал он. — Я пытался поговорить с тобой два дня, но ты был занят.
— Оставь политику для времени после бала, — сказал король.
Вивиана шагнула к Керриган, разглядывая ее, как лошадь, как делали другие женщины. Она склонилась и с силой ущипнула ее за руку.
— Ты никогда его не получишь, лэта.
Керриган застыла от слов. Бентон говорила, что королева была худшей фейри. Что она была из семьи ненавистников полуфейри. Что она могла справиться. Но она не упоминала, что королева была заинтересована Фордхэмом.
— Вивиана, милая, давай потанцуем.
— Да, милый, — сказала она, подмигнув Фордхэму, пока шла танцевать.
— Фордхэм, закружи девицу как следует.
— Идем? — спросил Фордхэм, стиснув зубы.
Керриган взяла его за протянутую руку. Они вышли в центр зала, и она выдохнула:
— Вивиана?
Он издал тихий звук отвращения.
— Расскажу позже.
— Ах, — прошептала она.
Заиграла музыка, и все мысли пропали из ее головы. Она ходила на много уроков танцев в Доме Драконов, потому что Дарби это нравилось. Это не восхищало Керриган. Она была хороша, но танцы напоминали о доме. Сегодня придется полагаться на это.
— Следуй за мной, — сказал Фордхэм, они встали близко для вступления.
— Я знаю, как танцевать, князек, — дразнила она.
Он прищурился.
— Так же, как ты знала, как биться?
— Нет, — выдохнула она. — Так, как умеешь ты.
Он приподнял бровь. Музыка заиграла, и все танцующие встали на места.
Любовь Керриган к танцам росла с юного возраста. Она умоляла отца водить ее на балы ребенком, она учила танцы наизусть с тех пор, как могла ходить. И танцы не покидали ее. Они были глубоко спрятаны, но были ее частью.
Фордхэм взял ее за руку и закружил на месте, и она поняла, что уже знала этот танец. Она выучила его ребенком. И ее кости подсказывали ей движения.
Керриган отошла от Фордхэма, игриво посмотрела на него. Он схватил ее за ладонь и притянул к себе. Она чуть поправила его хватку, и они заплясали. Их тела не прижимались плотно, он легко держал ее за талию. Танец с Фордхэмом отличался от других танцев. Он шагал ловко после тренировок с оружием много лет, и они двигались в идеальном ритме. Словно родились для этого момента, хоть и боролись все время.
Она снова закружилась, отходя, и когда он притянул ее в следующий раз, она оказалась немного ближе. И хоть она должна была двигать головой, как подобало, она попалась в его глаза и не могла отвести взгляда. Ее пульс выбивал татуировку на горле. Она почти не играла. Она была девушкой, очарованной ее принцем.
— Ты полна сюрпризов, — сказал он.
— Тебе нравятся сюрпризы?
Его маска чуть треснула, и уголок рта приподнялся в улыбке.
— Это напоминает, почему я решил тебе помочь.
— Потому что я неотразима? — пошутила она.
— Потому что ты отличаешься ото всех, кого я знал.
— Это хорошо? — выдохнула она, они сближались. Его рот был в дюймах от ее. Музыка была почти забыта.
— Да, — слово вырвалось из него, словно он не мог его сдерживать.
Он отпустил ее для последнего кружения. Когда она остановилась, и толпа захлопала их выступлению, она поняла, что лед, который она растопила, снова затвердел.
Он указал на нее.
— Потанцуй с Прескоттом.
Она открыла рот, чтобы возразить. Как он мог отправить ее к кузену после такого танца?
Но он не дал ей задать вопрос, а повернулся к королеве и повел ее в танце. Керриган не показалась ухмылка на ее губах.
— Один танец, — пообещал Прескотт.
Она отказалась бы, но послушание Фордхэму было частью роли. Они легко двигались по залу, но без страсти, какая была в руках Фордхэма.
Но, когда они закончили, Прескотт повел ее сквозь толпу к Арбор, стоящей у обсидиановой колонны с полупустым бокалом пунша.
— Вот, — сказала Арбор. — Тебе это нужно больше, чем мне.
— Мне нужно быть в сознании.
— Ты сыграла роль. Все увидели тебя и поверили, что ты влюблена, — Арбор посмотрела на нее с печалью. — Или это была не игра.
— Дай, — она сделала большой глоток из бокала. Клубника и мед, боги, было вкусно. — Что мне делать остаток ночи?
— Пей понемногу и держись в стороне, — сказал Прескотт. — Фордхэм уже показал тебя и меня вместе. Делиться — распространенное явление.
Керриган побледнела.
— Это место отвратительно.
— Так и есть, — печально согласилась Арбор. — Но так ты раньше уйдешь отсюда.
— Слава богам, — она допила пунш и отдала бокал Арбор, она рассмеялась. — Когда можно будет перестать играть?
Арбор и Прескотт переглянулись.
— Фордхэм поговорит с королем завтра. Не знаю, как все пройдет.
— Плохо, — Керриган оглянулась на короля и его юную жену. — И если он не будет против, то королева точно не потерпит такого.
— Фу! Вивиана, — простонал Прескотт.
— Она ужасна, — согласилась Арбор, накручивая прядь темных волос. — Она была одержима Фордхэмом с нашего детства. Думаю, она вышла за короля, чтобы быть ближе к нему.
— Как вы выживаете в этом месте? — спросила Керриган. — Вы держитесь уверенно.
— У нас есть только это, — сказал Прескотт.
Арбор кивнула, пожимая плечами.
— Что еще нам хотеть, когда мы не можем уйти?
Керриган нахмурилась. Точно. Она на миг забыла, что этот отвратительный двор застыл во времени. У них не было правительства, которое могло остановить кошмары, происходящие тут. Общество отрезало их, как зараженную конечность. Они не учли, как это ранило других, которые хотели вырваться из оков, которые не были такими гадкими, как другие при дворе, с которым они боролись. Они наказали всех.
— Мне жаль, — прошептала Керриган. — Не могу представить, каково вам тут. Мир снаружи не очень жалует полуфейри, но мир хотя бы не такой.
Арбор выпрямилась.
— Мы знаем. Мы тебя не виним, — она похлопала Керриган по плечу. — Я станцую пару раз, чтобы не вызвать подозрений. Выпей еще и уходи с Пресом. Он о тебе позаботится.
— Спасибо, — сказала она. — Вы двое сильно помогаете.
— Мы давно не видели Фордхэма таким, — сказал Прескотт. — Может… вообще не вдели. Мы сделаем все для него.
Арбор кивнула и пропала в толпе.
Прескотт принес ей напиток, они вместе вытерпели еще час бала. Фордхэм не пришел к ним, и, как только они смогли, они ушли. Прескотт отвел ее в покои Фордхэма, она была чуть пьянее, чем в начале.
Керриган ослабила шнурки платья, глубоко вдохнула впервые за ночь. А потом рухнула на кровать, комната кружилась. Она пила не так много, как в ночь с друзьями, которая, казалось, была в другой жизни. Но пунш фейри был крепким. Может, даже сильнее, чем дома.
Она не знала, когда задремала, но проснулась от звука закрывшейся двери в потемневшей комнате.
— Кто тут?
Высокая фигура Фордхэма появилась на входе в спальню. Его галстук пропал, пиджак висел на плече, и первые пуговицы рубашки были расстегнуты. Его глаза были пустыми. Его тело было чувственным.
— Фордхэм, — сказала она, приподнявшись на локте. Ее разум все еще был размытым. — Как долго ты был на балу?
— На часы дольше тебя, — сказал он, бросил пиджак на диван и прошел к кровати. Его шаги были неровными, словно и он был пьян.
— Ты выпил?
Он сбросил обувь.
— Да.
Она сглотнула, он медленно расстегнул рубашку. Ткань сдвинулась, и стало видно гладкий живот и мускулистую грудь.
— Что ты делаешь?
— Ты ответила, когда я приказал, — сказал он с игривой улыбкой, бросив рубашку на пол. — Обычно ты просто кричишь на меня.
— Я не могла быть такой этой ночью.
Он забрался на огромную кровать. Она старалась не шевелиться. Она еще никогда не ощущала себя так в ловушке, ей хотелось быть в другом месте.
— Я почти соскучился по твоему рту, — сказал он, ведя пальцем по ее красным губам.
— Фордхэм, — робко прошептала она. Одно дело играть. Другое — делать… это. Когда он был трезвым, он не хотел этого. Он ясно дал понять. — Что ты делаешь?