Тесс напомнила себе, что у нее есть моральное превосходство, или, по крайней мере, она так считала.
– Девочки пришли ко мне с конкретными вопросами. Я на них ответила.
– Вы не имели права, – воскликнула Келли. – Это родительская обязанность.
– Да, так и есть.
Брэд Винчестер заметно ощетинился.
– Вы намекаете, что мы не знаем, как растить собственного ребенка?
Тесс боролась с чувством праведности, которым женщина, потерявшая своего последнего пациента, не имела права обладать.
– Ава милая девочка. Вы должны очень ею гордиться.
Если она надеялась, что ее слова успокоят Винчестера, то мрачное выражение его лица говорило обратное.
– Мы дружная семья. И у нас здесь дружное сообщество с высокими моральными стандартами. Мы не считаем, что надо поощрять наших пятнадцатилетних детей к сексу.
– Конечно вы не считаете.
Он сдвинул сильнее угловатые брови.
– Тем не менее, вы снабдили их всей информацией, с которой они скрытничают за спинами родителей.
– В наших школах действует сильная программа по охране здоровья, – сказала Келли. – Учебная программа, которая соответствует ценностям нашего сообщества.
Тесс попыталась было прикусить язык, но не смогла.
– Тогда как вы объясните высокий уровень подростковой беременности в Темпесте?
Блеф чистой воды. Она понятия не имела, каков уровень беременностей в городе, но, основываясь на всех доступных статистических данных, отслеживающих эффективность таких вот образовательных программ, могла его предположить.
Келли вздрогнула, но быстро оправилась.
– Статистика показывает, что обучение воздержанию в средних классах значительно снижает сексуальную активность.
– Ваша дочь уже не в средних классах.
– Воздержанные девушки защищены от венерических заболеваний. – Келли скрестила руки на груди, что казалось скорее жестом самозащиты, чем враждебности. – Если бы вы видели исследования, мисс Хартсонг, вы бы знали, что этим девушкам меньше угрожает опасность оказаться вовлеченными в неправильные отношения или заразиться. И вы бы поняли, что эти же девушки имеют более высокую самооценку, чем девушки, ведущие половую жизнь в слишком молодом возрасте. Когда моя дочь практикует воздержание, она знает, что мальчик любит ее саму по себе, а не из-за секса.
Тесс вышла из себя.
– Я хорошо осведомлена об этих исследованиях, миссис Винчестер, но эти исследования также указывают на слабые стороны программ. Подростки, участвующие в программах только воздержания, по-прежнему занимаются сексом так же, как и другие подростки, но подростки, участвующие в программах, подобных вашей, беременеют чаще, потому что реже используют противозачаточные средства. – Она попыталась смягчить тон. – Я знаю, родители хотят верить, что стоит поговорить со своими детьми о воздержании, как те послушаются, но подросткам не составляет большого труда скидывать штаны, и все разговоры в мире, похоже, этого факта не изменят.
Винчестер надулся, как будто его накачали гелием.
– Вот тут-то и проявляется влияние родителей. Мы не те невежественные южные деревенщины, которыми вы, кажется, нас считаете.
– Я не считаю…
Он наставил палец ей в лицо.
– Вы чужачка. Вы не из нашего круга, но думаете, что можете прийти здесь и указывать нам, как управлять нашими школами.
– Я не хочу ничем управлять, мистер Винчестер. Ваши дети сами ко мне заявились.
– Они бы к вам не пришли, не выстави вы тот стенд в «Разбитом дымоходе», – напомнила Келли. – Я говорила с вами об этом. Я очень вежливо просила вас снять его, но вы отказались.
– А теперь мы обнаруживаем, что вы забили голову нашей дочери мерзостью, – вмешался Винчестер.
– Определите, что, по-вашему, мерзость, – раздался позади Тесс голос Норта.
Тесс позабыла о его присутствии. Он шагнул вперед с бодрствующей, завернутой в полотенце Рен на руках. В отличие от малышки, Норт выглядел разозленным.
– Я знаю, что такое мерзость, когда ее вижу, – огрызнулся Винчестер.
– А мерзость вы видите, когда смотрите на свою дочь? – возразил Норт.
Ситуация была достаточно сложной и без того, чтобы Норт усугублял ее, и Винчестер сделал угрожающий шаг вперед.
– Поверить не могу, что вы это сказали.
Тесс кинулась между ними. Ей хотелось бы, чтобы Норт замахнулся на напыщенного Брэда Винчестера, но только не с ребенком на руках.
– Мистер Винчестер, у меня многолетний опыт работы с женским здоровьем, и я могу вас заверить, что просто запретить детям что-то делать – не самая эффективная форма полового воспитания. Если не хотите, чтобы Ава приходила сюда, скажи ей об этом. Но я медсестра. – Была медсестрой. – С моей стороны этически безответственно отказывать кому-либо в информации, которая поддерживает их здоровье, и если эти дети появятся у моей двери с вопросами, я отвечу им.
Даже для ее собственных ушей это звучало высокопарно, но она все-таки была права.
Мускул на челюсти Норта дернулся.
– Настоятельно рекомендую вам не вставать между этой женщиной и ее этикой. Совершенно несгибаемая особа.
Винчестер не любил, когда ему бросали вызов.
– А как насчет вашей этики, мистер Норт? Жить с женщиной, убившей вашу жену.
– Я думаю, вам пора уходить, – сказал Иен с холодным достоинством.
Иен, может, и не испугался, зато Тесс струхнула. Как, похоже, и Келли.
– Брэд…
Она взяла мужа за руку, но тот вырвал ее.
– Месяца не прошло, как мать этого ребенка умерла, а вы двое уже живете вместе. Может быть, шерифу нужно тщательней разобраться, что именно здесь произошло.
У Тесс перехватило дыхание, но Норт и ухом не повел.
– Да пожалуйста.
– Вас предупредили.
Винчестер схватил жену и потащил к двери. У Келли подвернулся каблук, и она бы упала, если бы муж не держал ее за руку так крепко.
Хлопок двери напугал Рен, и она замолотила ручками.
– Что ж, – сказал Норт, – это было весело.
Тесс ждала, что он скажет, мол, я же вас предупреждал. Когда он не доставил себе такого удовольствия, она высказалась сама:
– Знаю, что именно об этом вы меня предупреждали.
– Забудьте. Он просто осел.
– Облеченный властью. Хоть я и права, это не означает, что я должна кому-то указывать, как растить их детей.
– Вот почему вам нужно сделать большой шаг назад.
– Слухи о Бьянке... О нас.
– Кучка мелких глупцов. Вы знаете, что меня действительно беспокоит?
– Без понятия.
– Тот факт, что этот ваш маленький сгусток радости всего меня описал.
Он протянул ей Рен. Разумеется, на его рубашке красовалось влажное пятно.
Тесс забрала у него завернутого в полотенце ребенка.
– Так держать, Птичка.
Уголок рта Норта скривился. Он подошел к лестнице, но остановился на полпути и снова посмотрел на Тесс.
– Насчет вчерашнего позирования… Вы хорошая натурщица.
В ней забурлила целая гамма чувств. Тесс прибегла к острой шутке, чтобы развеять их.
– Да, Леонардо да Винчи говорил мне то же самое, но платил куда лучше.
Она подумала, что это чертовски находчиво, но Норт даже не улыбнулся. Вместо этого он сказал:
– У вас интересное лицо.
– К нему прилагается и тело.
«Заткнись. Если не можешь ничего лучше придумать, держи свой глупый рот на замке!»
– Хорошее тело, - сухо уточнил он.
– Лучше его было бы поменьше.
– Удивительно, насколько заблуждаетесь вы, женщины.
И исчез наверху.
Тесс нужно было подумать о своем будущем. Убраться из школы. Начать новую карьеру. Она сосредоточилась на простейшей из своих проблем и позвонила человеку, который должен был разобраться с ее печью.
– Еще не отправлено, мэм, – сообщил он ей. – Там забастовка. Я дам вам знать, когда она прибудет.
Следующие несколько дней она работала утренними сменами в «Разбитом дымоходе», пока Хизер сидела с Рен. За исключением компании мужчин, которым, казалось, нравилось с ней перекидываться словечками, атмосфера стала еще прохладнее. Лишь несколько клиентов откровенно спрашивали о смерти Бьянки, но она чувствовала, как остальные судачат за ее спиной. Одним из клиентов, который не избегал Тесс, был Арти, никотиновый наркоман. В новой фуражке дальнобойщика он забрел в конце ее смены.
– Черт, Тесс. Когда ты снова начала работать?
– Сегодня утром. Но Мишель заступит через полчаса, если хочешь сигарет. Надеюсь, что нет. Серьезно, Арти. Советую отказаться от этой отравы.
– Может быть. Я не знаю. – Он прислонился к стойке. – Мы с моей девушкой расстались.
– Жаль слышать.
– Да уж. Она решила, что я для нее недостаточно хорош.
– Тогда я думаю, что разрыв ваш не такое уж плохое дело.
– Вот и я себе это постоянно повторяю. Все-таки… Блин, она была такой горячей. – Он оперся локтем о стеклянную поверхность прямо над пончиками «Лонг Джонс». – Так хочешь пойти куда-нибудь сегодня вечером?
– Не могу. Я не встречаюсь с курильщиками.
– Может, я брошу.
– Сначала брось, тогда и поговорим.
– Блин, Тесс. Ну почему ты такая?
Саванна бросила на Тесс злобный взгляд от барного блендера, где ей потребовалась целая вечность, чтобы развернуть стопку чашек.
– Должно быть, приятно развлекаться, флиртуя с мужиками, пока я тут надрываю свою задницу.
Тесс была благодарна за предлог, чтобы прекратить разговор с Арти, поэтому она не стала указывать, что Саванна провела большую часть утра, болтая по мобильному телефону.
Тесс вернулась в школу незадолго до полудня, в то же время, когда Норт спустился по горной тропе. Он вынул Рен из автокресла, не дожидаясь, пока это сделает Тесс. Хотя он не общался с Рен, как Тесс, – без сюсюканья или смешных рожиц – он, похоже, больше не боялся прикасаться к малышке.
– Тяжелый день в офисе? – спросил Норт.
– Кортни Гувер – она работает в одном из дешевых отелей, но ее настоящая работа – строить из себя королеву Инстаграма. Она все еще меня ненавидит. Не знаю почему. А люди, которые раньше были дружелюбны, смотрят на меня, как на серийного убийцу. Я знаю почему. К счастью, Ава Винчестер и ее компания были в школе во время моей смены, поэтому никто не задавал мне вопросов об ароматизированных презервативах или минете.