- Ну что? - бросилась к нему Зоя.
- Будет жить ваш Левушкин, - слегка дотронулся он до её плеча.
- Спасибо вам, спасибо..., - рыдала она.
- Спасибо не мне, спасибо тому человеку, который подобрал его на дороге, - отвечал врач. - Еще бы полчасика, и я был бы бессилен.
- А кто это был? - спросила мать. - Вы? - обернулась она на стоящего в стороне Костю. - Ведь это вы позвонили нам...
Костя неопределенно пожал плечами, мол, может быть, я, а, может быть, и не я...
Бледный отец подошел к Косте и крепко пожал ему руку. Мать заплакала, Зоя подбежала к Косте и поцеловала его в небритую щеку.
- Да ну, что вы, в самом деле? - смутился Костя.
- Когда я смогу поговорить с больным? - спросил врача следователь, крепкий мужчина лет сорока.
- Полагаю, не раньше завтрашнего дня, сегодня он будет целый день приходить в себя.
- Я никуда не уйду! - запальчиво провозгласила Зоя. - Я буду сидеть здесь и ждать, пока Андрюша придет в себя...
- А я вас никуда и не гоню, - пожал плечами врач. - Надевайте халат, идите к нему и сидите там, пока он не очнется...
- Спасибо! - крикнула Зоя и пошла в приемный покой.
- Вы, значит, Савельев? - спросил Костю следователь.
- Он самый...
- Моя фамилия Кириенко, я буду вести дело Григорянца...
- Ну? Не нашли его?
- Почему это не нашли? - как-то обиженно переспросил Кириенко. - Еще как нашли, - вдруг загадочно улыбнулся он.
- Ну? - напрягся Костя. - Где? Я ведь ездил караулить его около его дачи, а потом сдался на милость сну и поехал домой... Устал, как собака, словно оправдывался он. - Полтинник мне скоро...
- И правильно сделали, что поехали спать. Григорянца сдал его собственный папаша. Так что взяли его на Тверской без шума и сопротивления.
- ???!!!
- Да, вот так, - радовался Кириенко тому, что поверг опытного Савельева в шоковое состояние.
- Вот это да... Такого от адвоката Григорянца я не ожидал... Был бы он молод, я сказал бы, что он далеко пойдет...
- Да он и в своем возрасте пойдет, если вовремя не остановят, усмехнулся Кириенко.
Они вышли из здания больницы. Стояло довольно теплое февральское утро. Было пасмурно, сыро, падал небольшой мокрый снег.
- Вас подвезти? - спросил Костя родителей Андрея, скромно шедших позади.
- Да мы и не знаем, что делать. То ли домой ехать, то ли тут оставаться... Там ведь внучок у нас, Андрюшкин племянничек, Сашка. А снохе к двум на дежурство... Обещали приехать. Вот и не знаем, как быть...
- Езжайте домой, - посоветовал Костя. - А Зоя вам будет звонить... Давайте, я вас подвезу... Вам ведь в район Марьиной рощи?
- Да...
- Садитесь.
Следователь Кириенко сел в служебную черную "Волгу", а Костя усадил родителей Геннадия в свой "Гранд-Чероки".
- Много слышал о вас и от Павла Николаевича Николаева и от Геннадия Молодцова, - сказал на прощание Косте Кириенко. - О вас все говорят одно мало того, что профессионал, так ещё и везунчик страшный... Если за что возьмется, обязательно до конца доведет...
- Да ну, сглазите еще, - проворчал Костя. - Но на сей раз и впрямь повезло. Левушкину повезло...
Он отвез родителей Левушкина, а сам поехал домой отсыпаться.
Около своего дома он купил газету "Московский комсомолец". Ему сразу бросилась в глаза заметка в нижней части первой страницы, написанная мелким шрифтом.
"Павлик Морозов наоборот". Так была озаглавлена эта заметка. "Известный адвокат Григорянц сегодня ночью сдал правоохранительным органам своего сына предпринимателя Эдуарда Григорянца. Тот подозревается в покушении на убийство. В настоящее время подозреваемый находится во временном изоляторе на Петровке. Человек, на которого покушался подозреваемый, выжил и находится в районной больнице, ему была сделана операция. Адвокат Григорянц, прославившийся недавним процессом по делу авторитета Тимошкина по кличке Сныть, закончившегося оправдательным приговором и освобождением Тимошкина в зале суда, заявил оперативникам, явившихся по его же вызову задерживать Эдуарда Григорянца, что для него закон выше родственных связей."
- Вот тебе и Рубен Михайлович, - прошептал Костя, прислонившись к газетному киоску.
Он вошел в свою квартиру, быстро разделся и нырнул в постель, где тут же провалился в тяжелый крепчайший сон... Сколько он так проспал, он и сам понятия не имел.
- Пап! - услышал он над ухом голос сына Илюхи.
- А? Что? - встрепенулся Костя.
- Тут тебе звонят. Срочно, говорят... Вчера весь вечер звонили, но тебя не стали беспокоить... А сейчас уже без пяти восемь утра...
- Правда? Вот это я разоспался, - подивился самому себе Костя и бросился к телефону.
Звонила Зоя, она сообщила, что Андрей Левушкин пришел в сознание и горит желанием давать показания против Григорянца. Прежде, чем звонить в Управление, она решила позвонить ему.
- Приедете? - спросила она.
- Обязательно, - сказал Костя. - Люблю узнавать все первым. Спасибо, что позвонили.
Он чувствовал себя совершенно выспавшимся и бодрым, быстро собрался, позавтракал и поехал в районную больницу. Было ещё почти совсем темно, погода вконец испортилась, валил мокрый снег...
... - Проходите, раз приехали, - недовольным голосом произнес дежурный врач. - Рановато ему с серьезными людьми беседовать, по совести говоря... Но раз уж приехали в такую погоду из Москвы...
- А я вовсе и не серьезный, - возразил Костя. - Я ужасно веселый, и имею способность повышать людям настроение, в том числе и больным людям, и раненым тоже...
- Тогда ладно, - улыбнулся врач. - Наденьте только халат...
Андрей Левушкин был ещё очень бледен, но пытался улыбаться. Рядом с ним сидела Зоя с красными от бессонной ночи глазами.
- Это вы меня спасли, - прошептал он. - Спасибо вам. Я почему-то очень хочу жить... Хотя только позавчера собирался повеситься на шарфе на месте нашего преступления.
- Расскажите все по порядку, - попросил Костя. - Если вам не трудно...
Андрей рассказывал обо всем, происшедшем с ними тем августовским вечером. Зоя слушала, открыв от изумления рот, порой бледнела, порой краснела, охала от ужаса... Дойдя до настоящего времени, Андрей попросил Зою выйти. Та вышла молча, без возражений...
И только наедине Андрей рассказал Косте о последних днях своей жизни.