– Вот так, – говорит Торренс, затаив дыхание, – здесь самый лучший вид.
Я борюсь с его хваткой, пиная Дрю. Я чувствую, как у Торренса встал, когда Дрю поднимает нож.
– В каком-то смысле мы делаем это для тебя, Синтия, – Торренс железной хваткой стискивает руки. – Ты правда хочешь жить в мире, где тебя окружают одни предатели? Хочешь продолжать бежать? Что это за жизнь?
Моя грудь охвачена пламенем, дыхание обжигает легкие, как острый клинок в руке Дрю. Он наблюдает за мной, намечая момент для удара.
– Не надо, Дрю. Тебе не нужно этого делать. Не как в прошлый раз…
Когда я моргаю, возвращаясь в настоящее, меня охватывает безмятежное спокойствие.
– Кто посадил лотосы на месте убийства Джоанны?
Это останавливает Дрю.
– Что?
Торренс подталкивает меня вперед.
– Она тянет время. Сделай это, Эндрю. Закончи то, что начал.
Я закрываю глаза. Я не верю в сверхъестественное. Не верю в предчувствия, привидения или жертв, восставших из могилы. Мы можем потратить всю жизнь на поиски тайных значений, знаков, но, в конце концов, единственный ответ жизни – это жить.
За время нашего партнерства Рис убедился, что я знаю больше, чем основы самообороны. Он никогда не считал меня жертвой, и позаботился о том, чтобы я больше никогда ею не стала.
Дрю заносит нож и сосредоточенно прикусывает губу. Вонзает лезвие мне в живот, и боль проносится по моей нервной системе. Воздух раннего утра наполняет крик, вырвавшийся из глубины легких. Когда Дрю выдергивает нож, Торренс прикрывает мне рот.
– Еще раз! – кричит Торренс.
Серебряный клинок блестит от крови. Я стараюсь ухватиться за мысль – за план. Пытаясь заставить меня замолчать, Торренс освободил одну руку. Я сжимаю монетки и, собрав все силы, бросаюсь в сторону и ударяю его по лицу.
У него вырывается проклятие. Он отвлекся достаточно, чтобы я смогла освободиться. Я вырываюсь из его рук и падаю на доски. К горлу подступает рвота, пронзительная боль в животе начинает пульсировать. Пульс бьется в ушах, картинка перед глазами подрагивает.
Нет. Я пережила и хуже. Пережила и выжила.
Дрю не колеблется и бросается ко мне. Мне удается откатиться подальше. Нож попадает в дерево, лезвие застревает между досками. Достаточно времени… Я вытаскиваю из кармана наручники.
Торренс не посчитал их оружием. Просто смешная игрушка, несколько монет. И теперь я их использую. Я обхватываю изогнутую сталь, сжимаю кулак и целюсь в лицо Дрю. Суставы пылают от силы удара.
– Господи, – выдыхаю я сквозь боль, открывая наручники.
Дрю держится за лицо, прикрывая красную рану на щеке.
– Сука.
Краем глаза я вижу, как приближается Торренс. Когда он пытается схватить меня за ноги, я позволяю ему оттащить меня назад. Затем приподнимаюсь и защелкиваю одну наручник на его запястье.
На горизонте появляются первые лучи солнца, и небо окрашивается в серо-голубой цвет.
С лучами рассвета я борюсь с Дрю, когда он нападает на меня. Он заставляет меня вернуться на пирс. Торренс садится мне на плечи. Руки Дрю скользят по моей шее, и меня охватывает слепая паника, когда я понимаю, что, если я позволю, они, наконец, убьют меня.
Я защелкиваю другой наручник на запястье Дрю, связывая его и Торренса вместе.
Вдали звучит сирена. Шум нарушает тишину утра, словно отголосок моего сна.
– Блять, – Торренс отпускает мои плечи и дергает наручники.
Дрю сопротивляется, волоча своего сообщника по пирсу. Они оба бросаются к ножу.
Я пользуюсь тем, что на мгновение обо мне все забыли, и отступаю. Убегаю от кровавой бойни, и оставляя за собой красный след крови.
Меня пронизывает ужас, в то время как Торренс снова и снова опускает нож, перерубая запястье Дрю. Дрю издает душераздирающий вопль, пронзивший воздух. Торренс отпихивает Дрю, оставляя его с окровавленной отрубленной рукой.
Мне холодно, я истекаю кровью, а Торренс идет ко мне, держа нож у бедра.
Он стоит надо мной. И я знаю, что это конец. Весь запал испаряется, и внезапно я смиряюсь. Я люблю Риса. Однажды мы должны были быть вместе и наконец понять, что значит быть по-настоящему любимым в ответ. Я нашла свои ответы. Я могу отпустить.
Звуки полицейской сирены разносятся по пустой улице, заставляя Торренса поднять глаза. Ему придется решить, стоит ли моя кончина того драгоценного времени, которое он мог потратить на побег.
– Может быть, в следующий раз, – говорит он, вонзая лезвие мне в руку.
Неглубокая рана. Насмешка.
Торренс убегает с пирса, забыв обо мне.
Все кончено.
Я срываю с руки повязку с монетами и отбрасываю ее в сторону.
Я откидываю голову на деревянные доски и позволяю боли нарастать и утихать, в такт воде, плещущейся о столбы пирса.
Я дышу и смотрю на небо, наблюдая, как по нему плывут темные облака, а затем надо мной появляется он.
– Шлюховатая, маленькая сучка. Ты не отнимешь у меня все.
Дрю опускается передо мной, вырывая здоровой рукой нож из моей плоти. Я поднимаю руки, чтобы блокировать его атаку. Он режет кожу, руки заливает темно-красной кровью.
Я пытаюсь расцарапать ему лицо, но сопротивляюсь наугад, поскольку мои глаза залила кровь. А затем мое тело пронзает шок от холодной воды.
Мы падаем в озеро. Меня накрывает мутная вода.