Глава 29
Пространство воды
Лэйкин: Тогда и сейчас
Эндрю Эббот был самым красивым мужчиной, которого я когда-либо встречала.
Умный. Утонченный. Страстный.
Он был не просто моим преподавателем психологии, он также преподал мне первые уроки жизни и любви.
И он увидел меня.
Когда он посмотрел на меня в тот первый день на лекции, весь мир и его тоска испарились, меня увидели.
Сейчас Дрю стоит в конце пирса, совсем не похожий на человека, который был солнцем, вокруг которого я вращалась. Теперь я вижу правду, которую не могло разглядеть мое юное и уязвимое «я». Он был эгоистичным нарциссическим манипулятором, использовавшим людей для собственного удовольствия, управляя ими, как марионетками.
Он снимает пальто. Бросает рядом с париком.
– За ней следили?
Я в замешательстве хмурюсь и уже открываю рот, чтобы задать вопрос, но холодное прикосновение лезвия к спине заставляет меня замолчать.
– Нет, – отвечает Торренс. Я узнаю его низкий голос. Я не двигаюсь, пока большие руки скользят по моему телу, лапая меня. Он хмыкает, когда касается повязки на руке, которую я сделала, чтобы не пораниться, а затем достает телефон из заднего кармана. Я зажмуриваюсь.
Телефон ударяется о доски, и я слышу громкий хруст, когда Торренс растаптывает его. Теперь меня уже не найти.
– И уже не отследят, – добавляет он.
Торренс грубо толкает меня, заставляя подняться на причал.
Так много теорий... На моей доске убийств было столько вариантов. Но такого сценария я не предполагала.
– Как? – спрашиваю я Дрю, пристально глядя на него. – Вы оба?
Дрю скрещивает руки на широкой груди.
– Я хочу быть здесь не больше, чем ты, – отвечает он мне.
Торренс заставляет меня остановиться.
– Ой, да ладно. Жизнь состоит из воспоминаний. Воспоминаний наших самых важных переживаний. И самое важное произошло прямо здесь. Самое важное для вас обоих.
Я качаю головой, зажимая монеты, обернутые бинтом. Разворачиваюсь к Торренсу.
– Ты убил меня или спас? – требовательно спрашиваю я. – Ты вытащил меня из озера ради какой-то извращенной игры? Мне нужны ответы!
– Спас тебя? – Торренс наклоняет голову, его глаза широко распахнуты и пристально глядят на меня. Я отступаю на шаг. – Скажи ей то, что она хочет знать, Эндрю. У каждой жертвы должна быть последняя просьба.
По коже пробегает дрожь, и я украдкой бросаю взгляд на машину. Потом на озеро. На белые лотосы, залитые лунным светом. На тихую воду. Эта могила из запутанных стеблей ждет меня, маня вернуться домой.
Нет.
Борись.
Я слышу глухие шаги приближающегося Дрю. Вода оказалась идеальным проводником для электрического разряда осознания, когда Дрю приближается. Я поворачиваюсь и оказываюсь между ними, в ловушке.
– Почему? – вырывается из меня шепот, словно мольба.
– Это все из-за тебя, – с отвращением говорит Дрю. – Ты всегда так завидовала Челси, боялась, что она украдет меня. Ты показала свой страх. И когда он сбылся, ты поступила самым банальным образом. – Он усмехается. – Залетела. Чтобы удержать меня. Чтобы поймать меня. Чтобы погубить меня. Я не мог этого допустить.
Все такой же профессор психологии. Все еще пытается рассказать мне о самой себе. Я смотрю вниз, на темную воду, плещущуюся между досками.
Вспышка из сна. Взгляд в прошлое. Поле зрения сужается, когда его слова вызывают ощущение, образ. Меня охватывает страх, когда острое как бритва лезвие вонзается в плоть. Кожа окрашивается в красный.
Я отмахиваюсь от воспоминаний, пытаясь сосредоточиться на настоящем.
– Это ты напал на меня, – говорю я. – Прямо здесь. На этом причале. – Я прикасаюсь не перевязанной рукой к животу, ощущая реальную боль.
Красивое лицо Дрю искажается от гнева.
– Ты заставила меня, Синтия. Ты не хотела прислушиваться к голосу разума, когда дело дошло до… – Он замолкает и отворачивается. – Я не собирался убивать тебя.
Но в итоге я умерла, и он совершенно не чувствовал раскаяния.
И не чувствует сейчас.
Я ощущаю приближение Торренса.
– Это было потрясающе, – говорит он. – Видишь ли, когда Кэм передумала и не поехала ко мне, я вспомнил, что ты осталась. И вернулся. – Он тянет волосы из пучка, гладит пряди. – Я никогда не видел ничего более страстного. Я был в восторге. Всю жизнь я чувствовал эту пустоту, этот вакуум. Отсутствие эмоций, которое я скрывал от мира. Ничто не могло заставить меня чувствовать… пока я не увидел красивый, жестокий танец между тобой и Дрю.
Я съеживаюсь от его прикосновений.
– Ты хорошо притворяешься.
– Это приобретенный навык.
Все мои знания, все навыки Риса, и мы оба пропустили звоночки. Торренс – психопат. Отсутствие сочувствия не просто позволило ему наблюдать за жестоким убийством, это породило в нем что-то темное и ненормальное. Разожгло больное желание.
Торренс не стал бы меня спасать. Он не такой.
– Ты оставил меня утонуть, – говорю я, собирая ту ночь по кусочкам. – А что потом? Ты пошел домой подрочить?
Он бездушно рассмеялся.
– Ну… да. Но сначала я прибрался. Я разбирался в этом достаточно, чтобы понимать, что Дрю совершил преступление на почве страсти. Он оставил орудие убийства, – Торренс проводит кончиком ножа между лопатками, – поэтому я убрался на пристани. Убедился, что он будет вне подозрений на случай, если в будущем мне что-нибудь понадобится.
Вот почему не нашли никаких улик и ДНК, а Дрю вернулся вовремя, чтобы встретиться с Кэмерон.
– Зачем ты это сделал?
– Чтобы мучить меня, – отвечает Дрю. Он достает смятую пачку писем.
– Шантаж? – потрясенно спрашиваю я. Это кажется таким мелочным – страдать все эти годы из-за чего-то столь несущественного, как деньги.
– Нет, – Торренс выходит вперед, его тень неясно вырисовывается в лунном свете. Неглубокие темные омуты смотрят прямо сквозь меня. – У него были ответы. Я хотел знать, что он почувствовал, когда впервые воткнул нож тебе в живот. Выпотрошил, как рыбу. А когда этого оказалось недостаточно, он пронзил лезвием твою грудь, изувечив человека, которого он когда-то любил.
Разорвав письма сначала пополам, а потом на мелкие кусочки, Дрю бросает их в озеро. Я понимаю, что это Торренс оставлял мне записки. Он вел какую-то запутанную игру, выслеживая и убийцу, и жертву.
– Теперь все? – говорит Дрю. – Давай покончим с этим.
Мой взгляд скользит между мужчинами. Адреналин подскакивает. Я делаю шаг в сторону, и Торренс поднимает нож.
– Терпение, – говорит он, глядя, как лунный свет отражается от лезвия. – Знаешь, я старался измениться. Сопротивляться желаниям. Я мысленно прокручивал этот момент, но никогда не повторял. Пока не появился агент Нолан. Его пытливые вопросы снова зажгли эту искру… и мне просто нужно было знать, каково это ощущать. Я решил, что Джо подойдет идеально, и дождался подходящего момента. И когда я был уверен, что справлюсь, я наконец сделал это. – Его красивое лицо превращается в смертоносную гримасу. – Но этого было недостаточно. Даже близко не похоже на первый раз.
Меня пожирал страх, но я, храбрясь, поднимаю подбородок. Теперь я все поняла.
– В первом убийстве ты участвовал косвенно. Как вуайерист. Убийца никогда не сможет пережить свой первый опыт. Это нескончаемая погоня за кайфом, как у наркомана.
Призрачная пустота заполняет его темный взор.
– Джо должна была быть идеальной. Я все запомнил... Но ты знаешь, как трудно воспроизвести убийство? По телевизору кажется, что подражатели с легкостью повторяют убийства. Это не так. Борьба с жертвой… раны, нанесенные не в том месте. Это чертовски сложно.
Я сглатываю, ощущая едкий привкус желчи. Он убил Джоанну. Так бессмысленно. Он попытался воспроизвести нападение Дрю... мое убийство... и легкомысленно сравнивает это действие с кино. Его голос спокоен. Без изменений. Запоздалый акт насилия.
Я перевожу взгляд с одного на другого, пульс зашкаливает. Я должна заставить их говорить, пока думаю, как убраться отсюда.
– Кто из вас убил Кэм?
– Я попробовал еще раз, – признается Торренс. – Но ее тело… – Он качает головой. – Это было не то же самое. Ребенок слишком большой. Дрю постоянно ныл.
Мой взгляд останавливается на Дрю. Он участвовал в убийстве. Он помог лишить ее жизни, лишить ее ребенка и семьи.
– Ты слабак. Жалкий слабак, – говорю я. – Отвратительный самовлюблённый ублюдок.
– Это было необходимо, – защищается Дрю. – Она могла изобличить меня. Она должна была знать, что, если что-нибудь расскажет… Ей не следовало встречаться с тобой. Но я позаботился о том, чтобы с ее ребенком все было в порядке. Позвонил в службу 911 из ее дома.
Я чувствовала, как в животе плескается кислота. Как он может оправдывать убийство Кэм? Он также оправдывал мое убийство?
– И нам нужно было попрактиковаться, – Торренс кружит вокруг меня, и по моим венам течет страх. – Так что на этот раз мы все сделаем правильно.
– Вы заманили меня сюда.
– Чтобы точно реконструировать события, – подтверждает Торренс. – Это то, чего нам не хватало. Нам нужен финал.
Страх сводит мускулы, каждая клеточка моего тела кричит, чтобы я бежала.
Торренс протягивает нож Дрю рукоятью вперед.
– Это нож, которым я той ночью резал лаймы для Кэмерон. Иронично, не правда ли? Что из всего бара Эндрю выбрал именно этот.
– Что мешает мне использовать его на тебе? – спрашивает Дрю.
Торренс хмурится.
– Потому что ты хочешь, чтобы расследование прекратилось. Хочешь, чтобы твоя жертва перестала копаться в прошлом. Чтобы ты и твоя жена могли жить своей уютной жизнью за белым заборчиком. Чтобы ты наконец стал свободным.
– Ты никогда не освободишься от этого, Дрю, – перебиваю я. – Мой напарник сложит все воедино. Агент Нолан не остановится, пока не докажет, что это ты, и не упечет тебя за решетку. Ты уже не будешь свободным.
Дрю принимает оружие.
– Еще как буду, черт возьми.
Затем все происходит очень быстро. Я пытаюсь промчаться мимо Торренса. Он хватает меня за талию и тянет к Дрю. Закидывает мои руки за голову, удерживая на месте.