Глава тридцать пятая. Алекс
Алекс не сразу заметил шум драки. Причин было несколько. Он сидел в рубке, на верхнем ярусе «Росинанта», а свара происходила внизу, возле шлюза. К концу долгой и напряженной смены от усталости он соображал чуть медленнее, чем обычно. И к тому же включил любимый нео-нуарный канал, и детектив — его играл Шин Джан Парк — только что последовал за таинственной женщиной, Анной Риал, в ночной клуб на Титане. Оставалось всего несколько минут до того, как герой обнаружит труп полисмена, и около часа — прежде чем выяснит, что таинственная женщина приходится ему дочерью. За долгие годы Алекс много раз смотрел этот фильм и хорошо его помнил. Просмотр старых лент успокаивал. Спокойствие от уверенности в том, что произойдет дальше.
Он сам не смог бы сказать, что привлекло внимание, возможно, в клубе что-то звучало не так. Он остановил ленту, и Шин Джан Парк, заказывающий выпивку, застыл с полуприкрытыми глазами и нелепо разинутым ртом. На «Роси» слышалось только гудение воздухоочистителей, да еще стук его собственного сердца. Раздался очередной крик, и Алекс вздрогнул. Высокий, гневный девичий голос. Слов было не разобрать, но явно что-то случилось.
Он отстегнулся и направился через командную палубу к лифту. Девочка закричала опять, громче и яростнее. Алекс смог разобрать только слово «на хрен» в середине высказывания. Потом раздался такой громкий удар, что корпус пару секунд гудел.
— Вы что там? — сказал он, вплывая в командный шлюз.
Никто не ответил, но он услышал, как что-то негромко и успокаивающе говорит Амос. Сначала Алекс подумал, что произошло что-то с Ондатрой и Тереза вне себя от горя, однако это предположение тут же показалось не совсем правильным.
Опять раздался голос девочки, и Терезе он не принадлежал. Моложе и тоньше. И резкий, как острый нож. «У тебя на хрен нет никакого права вмешиваться. Ты просто дерьмо. Такая же подлая тварь, как Кортасар. Можешь возвращаться туда и сказать ей, что был неправ». Алекс двинулся дальше.
В шлюзе плавала Кара, на лице маска гнева и боли. Амос раскинул руки от стены до стены, словно небрежно опирался о них, преграждая девочке дорогу в «Роси». В шахте лифта уже были Джим и Тереза, поднимались с жилой палубы, привлеченные тем же шумом. Глаза Терезы были широко распахнуты от тревоги. Джим встретился взглядом с Алексом и кивнул.
— Я понимаю, отчего ты бесишься, Искорка, — сказал Амос. — Это тяжело.
— Прекрати об этом болтать! — крикнула девочка. — Ты ни черта обо мне не знаешь!
— Но все пройдет, — гнул свое Амос. — Может, и не вернется к тому, как было, прежде чем ты сунула голову в эту штуку, но станет лучше.
— Я должна там быть! Они должны мне рассказать! Я хочу туда, а ты все испортил. И теперь ты должен это поправить.
— Я и поправил.
— Все равно мы мертвые! — Теперь она начала всхлипывать. — Какая разница, если мы все равно мертвы.
— Давай-ка отведем тебя назад, к Малышу. Он волнуется.
— Не смей лезть к нам в головы! — завопила Кара, бросаясь на Амоса.
Удар тел друг о друга оказался сильнее и резче, чем ожидал Алекс, словно оба были утяжелены свинцом. Нападая, Кара не заботилась о балансе или равновесии. Амос был закреплен за поручень. Девочку отбросило, и она потеряла ориентацию. Там, где ее пятка с размаху стукнулась о переборку, в наполнителе и обшивке образовалась глубокая вмятина.
Крики и рыдания становились все яростнее, а потом внезапно угасли, как догоревшая свечка. Амос бросил взгляд через плечо — сперва на Терезу и Джима, потом снова на Алекса. На его щеке от удара Кары осталась черная полоса.
— Подойду к вам через минутку, — произнес Амос.
— Да не торопись, — отозвался Алекс и почувствовал, что это прозвучало нелепо.
Амос только кивнул и, переходя от одного поручня к другому, перебрался туда, где застыла сжавшаяся как кулак Кара. Амос что-то сказал ей — Алекс не расслышал, — а потом подхватил массивной белой рукой и потащил ее через люк на стыковочный мост.
Джим с Терезой приблизились к Алексу, и все трое наблюдали, как Амос направляется к «Соколу» и уходит.
— Вот это хреново, — сказал Алекс. — Похоже, Элви сказала ей, что мы завязали с библиотекой.
— Он знал, что будет паршиво, — сказала Тереза. — И ждал, что это случится. Сам сказал доктору Окойе, чтобы переложила на него ответственность за прекращение эксперимента.
— Потому что умеет держать удар? — спросил Алекс.
— А ты видел Элви? — сказал Джим. — Она выглядит так, что кажется, только дунь на нее посильнее — и переломится.
— Что ж, это очень достойно со стороны Амоса, — заметил Алекс.
На мгновение у него появилось чувство, что кроме них в шлюзе есть еще кто-то, четвертый, наблюдает за ними. Оглянувшись на лифт, он ожидал увидеть Наоми, но там никого не было.
Решение приняли, и подготовка «Росинанта» к срочному выходу из системы Адро не заняла много времени. За долгую жизнь Алекс свыкся с рутиной предполетных проверок. Все маневровые двигатели выдавали стабильное состояние. Водообеспечение еще вполне ничего, особенно в сравнении с «Соколом», где было суше, чем Алекс считал допустимым. Воздухоочистители работали лучше нормы. Эпштейну ремонт потребуется не раньше чем в следующем году — конечно, если дела пойдут хорошо, и если все они к тому времени еще будут живы и останутся похожими на людей.
Когда-то Алекс слышал о том, что инструмент, которым достаточно долго пользуются и достаточно хорошо обращаются, со временем приобретает живую душу. Алекс никогда не был особенно религиозен, но чувствовал, что в этом есть своя правда. Алекс и «Росинант» провели много лет вместе, и он понимал корабль как старого друга. Может, это просто характерный для приматов поиск закономерностей, но ему казалось, что у «Роси» есть свои потребности и настроение. Алекс мог по характеру поворотов определить, когда двигатель требует замены линий питания, а по гулу, эхом отдающемуся в коридорах, узнавал о низком уровне реакторной массы. В очередной раз подготовиться к рывку в направлении врат — все равно что носки натянуть. Об этом он даже и не раздумывал. Корабль и команда были так близки, что все происходило само собой.
«Сокол», корабль поновее, с более молодым экипажем, нуждался в большем времени для подготовки, в особенности после долгого времени на плаву. Люди Элви занимались своими задачами в лаборатории, и при этом не заморачивались насчет верха и низа. Теперь все это предстояло разобрать, упаковать и сложить. У Алекса было ощущение, что кое-кто из команды и вовсе не собирался покидать Адро.
В последнюю очередь предстояло решить, разбирать стыковочный мост или оставить и скоординировать движение кораблей. Маневр был не особенно сложный, означал всего лишь постоянный обмен данными между «Соколом» и «Росинантом» во время полета, чтобы двигатели работали синхронно. Тогда мост можно не трогать и свободно переходить из одного корабля в другой. Алексу такая идея нравилась. Он не ждал никого из команды «Сокола» и не имел причины ходить туда, но полет в тандеме предполагал равенство сил. «Росинант» — корабль боевой, но старый, построенный до того, как открылись врата. «Сокол» — самый современный корабль Лаконии, с еще более продвинутыми технологиями, чем те, которыми мог похвастаться «Близкий шторм». Их объединение заставляло Алекса ощущать, что «Роси» оказано должное уважение.
Но хотя Наоми и приняла лаконийские условия перемирия, она не хотела, чтобы «Сокол» оставался слишком тесно связанным с системами «Роси». И когда пришло время, они с Джимом, Амос и Тереза с Ондатрой снова упаковались каждый на своем месте. «Роси» втянул внутрь стыковочный мост, и два корабля, отвернувшись от зеленого алмаза, устремились к вратам — вместе, но каждый сам по себе. Это было как знак, только, хоть убей, Алекс не понимал, чего именно. Он все думал о Каре и Амосе в шлюзе, вспоминал ее гнев и его спокойствие. И не знал, доволен ли тем, что черноглазая девочка больше к ним не придет, или беспокоится — вдруг на «Соколе» возникнут проблемы, и тогда Амос не сможет ничем помочь, потому что остался на «Роси»?
Перегрузка была жесткая, но не мучительная. В основном — чуть больше, чем полная гравитация, с уменьшением наполовину во время еды. Они больше не скрывались от сил Лаконии, и поэтому получали больше известий с других кораблей подполья и новостных лент, и за некоторыми Алекс следил. Всякий раз, когда поступал входящий пакет, он надеялся на послание от Кита. А Наоми ушла с головой в координацию, прослушивала сообщения, отвечала на них и передавала Элви, чтобы та просматривала и комментировала.
Амос умер и был извлечен из бездны, что никак не отражалось на его поведении, но Тереза и Джим тяжело переносили стрессовую ситуацию. Джим старался сохранять видимость бодрого настроения, но глубокая усталость периодически проявлялась и в нем. А Тереза, напротив, включила бешеную энергию, которой не могла найти выхода. Едва проснувшись, она бросалась проводить диагностику, до которой по плану еще много недель, или чистила фильтры, совсем недавно почищенные, или шла в спортзал и проталкивалась через гель-сопротивление. Алекс списал бы это на неисчерпаемый резерв юности, если бы ее поведение так не походило на страх.
За день до середины пути и начала торможения он нашел Терезу на кухне, она ела протеиновый батончик и рассматривала на видео врата, к которым они приближались. Вихри высокозаряженных частиц и потоки света изливались из них как туман.
— Впечатляет, да? — сказал Алекс.
— Мы же всегда знали, что врата — это источник энергии, — пожала плечами Тереза.
Алекс изменил планы. Он хотел подняться в рубку и просматривать за едой новостные ленты. Вместо этого он заказал на камбузе тарелку риса под черным соусом и уселся напротив Терезы. Она посмотрела на него, а потом отвела взгляд.