— Я знаю, Милли, ты просто обобщаешь, верно?
— Верно. И когда мне нужно трахнуться, я просто трахаюсь.
Быстрота этого комментария почти ошеломила её.
— Я имею в виду, зачем стесняться в выражениях, понимаешь? — Милли встала и поплелась в тёмный двор. — Это как плод на дереве; ты можешь взять его, когда ты этого хочешь. Это не значит, что ты должна выходить замуж за дерево каждый раз, когда хочешь яблоко.
Энн снова рассмеялась.
— Это какая-то странная метафора.
Но Миллисент Годвин внезапно погрузилась в разумную тишину, глядя на лес. Внезапно она как будто задумалась.
Что это было?
Сверчки снова и снова повторяли свой хор.
— Прекрасная ночь, не так ли? — прошептала Милли.
— Да, это так, — ответила Энн.
Она посмотрела в темноту. Луна, казалось, склонилась над горизонтом, крошечная в своём подъёме и розоватая.
Милли медленно, нереально повернулась. В лунном свете её лицо выглядело распутным, глаза большие и ясные.
— В такие ночи рождаются прекрасные вещи, — прошептала она.
Энн уставилась на неё.
— Да, самые прекрасные вещи.