— Я... я занимаюсь очень опасной работой.
Он говорит так тихо, что его почти не слышно. Я не осмеливаюсь произнести ни слова, потому что даже это признание далось ему с трудом, а я хочу, чтобы он продолжал рассказ.
— Моя работа может повлиять на мой дом. Именно поэтому я не ввязываюсь в отношения.
Ничего не могу с собой поделать. Мне нужно больше информации.
— Не ввязываешься...
— У меня должна быть возможность уйти от всего в любой момент, никогда не оглядываясь назад. Это моя жизнь. И я так живу уже очень долго. Мне нельзя привязываться, понимаешь? Любой человек, который стал бы мне близок, превратился бы в...
— Цель?
— Ответственность, — поправляет он. — Ответственность, которую я не могу себе позволить.
Мое сердце колотится о грудную клетку так сильно, что мне нечем дышать.
— Опасная работа... чем именно ты занимаешься?
После напряженной паузы, он мрачно отвечает:
— Контролирую.
Почему это прозвучало так чертовски зловеще, я не понимаю.
— Как правоохранительные органы?
— Да. Почти. Только вне закона. — Он снова выдерживает паузу. — По крайней мере, вне твоих законов.
Я сглатываю. Мой пульс чуть выравнивается, хотя руки продолжают дрожать.
— Окей. Похоже, ты пытаешься сказать, что ты преступник.
— Ты видела, на что я способен.
«Сам дьявол боится этого человека», — вспоминаю слова Бадди в своем разуме, но в отчаянии отмахиваюсь от них.
— Ты сделал то, что сделал, чтобы помочь мне. Преступники не ставят благополучие других людей выше собственного.
— Возможно, у нас разные определения слова «преступник».
— Кто из нас двоих будет адвокатом по уголовным делам, я или ты?
Эта пауза самая длинная на сегодняшний день. Затем, тихо, недоверчиво, Лиам начинает смеяться.
— Ты учишься на адвоката по уголовным делам?
— Только не смейся. Судя по тому, что ты мне рассказываешь, однажды я тебе понадоблюсь.
— Ты нужна мне сейчас, — последовал его резкий, мгновенный ответ. — И вовсе не из-за твоих навыков в зале суда. Именно поэтому вот-вот начнется катастрофа, о которой я все время тебя предупреждаю.
Мы сидим в напряженном молчании некоторое время, пока я не говорю:
— Если ты действительно думаешь, что катастрофе быть, то тебе и следует держаться подальше. Я не знаю всех твоих останавливающих фактов. У меня нет и половины сведений. Я не могу принять обоснованное решение, но ты можешь.
— Да, — бросает он. — И вот уже почти год каждый раз, когда я вижу тебя, говорю себе, что это в последний раз. Поэтому я придумал кое-что, что могло бы стать приемлемым решением для нас обоих. Но ты все равно должна сказать «нет».
Я на мгновение задумываюсь, а потом сдаюсь.
— Окей. Нет. — Похоже, я его удивила. Его молчание дарит мне чувство глубокого удовлетворения. — Ваш ход, мистер Блэк.
Он произносит мое имя, мое полное имя, таким горячим, расстроенным, сексуальным, как ад, гортанным тоном, отчего создается впечатление, будто в этот момент он не хотел ничего больше, чем перекинуть меня через колени и отшлепать по заднице.
Что, будем честны, было бы очень приятным исходом нашего разговора.
— Я собираюсь повесить трубку, потому что я достигла ежедневного предела слушания рычания. Но сегодня вечером моя входная дверь будет открыта. Если ты не придешь, не трудись больше связываться со мной. Я не собираюсь играть в кошки-мышки. У меня нет на это терпения. И если это действительно последний раз, когда мы разговариваем, и я никогда больше тебя не увижу... ты должен знать, что я считаю тебя самым интересным, раздражающим и обворожительным мужчиной, которого я когда-либо встречала. Спасибо тебе за все. До свидания.
Я нажимаю кнопку отбоя и перебрасываю телефон Элли через плечо. Затем сажусь на кровать, кипя от недовольства.
Лиам Блэк. Преступник? Мститель? Наемный убийца? Воин-поэт?
Хороший парень, который делает плохие вещи... или плохой парень, который делает хорошие вещи?
В конце концов, мои размышления ни к чему не приводят, поэтому я одеваюсь и вызываю такси, чтобы отвезти себя на работу.
Мой ноутбук в машине, а я в настроении сделать несколько онлайн-запросов.