Пролог

Тьма.

Вечная тьма.

Малиса была заточена.

Заточена навеки в этом месте, под этим камнем. Ее мир долгое время был этим адом. Места хватало, только чтобы немного ерзать. Лишь фут свободного пространства над ней. Только ее разум и тени.

Другие уже сошли бы с ума. Прошли годы с той же легкостью, что и дни. Тысячи лет заточения за стремление к жизни, которую она всегда хотела. За то, что видела не только лучи солнца и счастья, которые ее сестра, Бенетта, хотела для этого печального мира.

Они были Дома.

Первыми Дома Эмпории.

Богини свыше.

Им не нужно было слушаться совета Дома. Им не нужно было подчиняться большинству. Они не могли позволять этим букашкам считать себя лучше них.

Но Бенни так поступила.

Малиса поежилась в своей темнице. Ей не нравилось думать о сестре. О мерзкой предательнице, которая сломала ее и оставила тут, в этих горах.

Нет. Она не будет думать о Бенни. Это тратило ее ограниченные силы. Ее ждало много дел, многое нужно было достичь, так что она не могла тратить силы на свою сестру. Но она знала, что, как только выберется отсюда, начнет охоту на нее. Она не убьет ее… сразу. Пытка. Не меньше тысячи лет пыток, и тогда она будет довольна.

Она скрипнула зубами во тьме и подвинулась еще немного. У нее было много времени, чтобы придумать, что она сделает с сестрой за этот плен. Но не здесь и не сейчас.

Ей нужно было беречь силы. Ее сестра не учитывала ее влияние не на физическом уровне. Она всегда была лучше нее в играх разума, и это умение только улучшилось за время заточения. Ее фавориты все еще отвечали на ее зов, хоть и не видели ее. Контроль становился все легче. Две тысячи лет назад она была на пике. Она верила, что ей хватит сил на побег. А потом та гадость все испортила.

Малиса взяла себя в руки.

Нет, она не допустит повторения.

Она выберется, захватит власть и победит раз и навсегда.

Вдруг заряд энергии обрушился на горы. Он не задел Малису в ее темнице, но сотряс ее гору. Ее глаза загорелись, пока вокруг содрогалась земля. Что — то сдвинулось, и этого хватило, чтобы в ее темницу проникло немного света.

Свет.

Первый луч света за тысячи лет.

Она проверила то место магией и, к своей радости, обнаружила слабость. Свет не мог ответить тьме, как тьма не отвечала свету. Они были противоположностями. Она без проблем разрезала защиту, будто проникла в открытый разум.

Камни раскололись.

Перед ней появилась дыра.

А потом она впервые вышла из темницы.

Малиса глубоко вдохнула, втянула в себя первый глоток свежего воздуха. Прекрасно. Она смотрела на мир из своей темницы в горах Хэвен. Мир был укрыт снегом и льдом. Солнце отражалось от белого зимнего покрова. И ее тьма проникала всюду.

Это был новый рассвет.

— Я свободна, сестра, — рассмеялась Малиса. — Я вышла из темницы, которую ты создала. Я любила тебя, и так ты мне отплатила за это. Я это запомню.

Малиса посмотрела на себя. Уже не плотное тело. Лишь тень, пепел и дым. Она была отголоском себя. Раньше она могла бы разбить эти горы взмахом руки. Теперь едва могла созвать приспешников.

Может, Бенетта использовала эти горы как тюрьму, но Малиса, набираясь сил, собиралась тут укрываться. Она не хотела раньше времени сообщать, что свободна. Она могла вредить и отсюда.

Но, чтобы набраться сил, она нуждалась в помощи. Она закрыла глаза, поискала и обнаружила деревню. Будь она чуть дальше, Малиса не смогла бы пробраться в их жалкие разумы. Она могла связываться лишь с теми, кто звал ее. Но этот день отличался. Сегодня она была свободна.

Она потянулась своими силами во все умы и приказала им подняться на гору.

И жители деревни один за другим выстроились перед ней.

Они упали на колени при виде нее. Слезы лились по их лицам. И она разрезала их шеи, и кровь превратила белую гору в красную.

Она упивалась их жертвой, напитывалась магией крови. Магия наполняла ее. Но вся деревня была мертва у ее ног, а она ничего не ощущала. Она знала, что ей было нужно…

Война.

Вот тогда начнется веселье.

1

Мистик

Авока была при смерти.

И Сирена могла лишь беспомощно сидеть и смотреть.

— Сирена, Алви, — Вера появилась на пороге. — Пора.

Сирена посмотрела на мастера Дома, вздохнув, и встала, кости захрустели. Она поправила странную бьенканскую шаль на плечах и отряхнула длинную юбку. Ей все еще было не по себе от полоски живота, видной в узкой блузке, но было важно не выделяться.

Всем лучше было верить, что они были торговцами из Ярроу. Компаньонов презирали в других странах, но консорт Бьерна… это вызовет много вопросов. Нежеланный титул был проблемой, не стоил таких бед. Она была уверена, что король Эдрик и принц Каэл захотят вернуть ее, так что скрытность обеспечивала их безопасность.

Сирена коснулась плеча Алви.

— Ты идешь с нами?

Она видела ответ на его лбу. Он не хотел уходить. Он не покидал Авоку две недели, за которые они от Пустых гор добрались по воде в Бьенко.

— Ты не обязан.

— Ты думаешь, что этот мистик сможет помочь Авоке лучше целителя… и лучше тебя или Веры с Матильдой? — его золотые глаза были большими и будто сияли изнутри.

— Не знаю, но я должна попробовать.

Она хотела сказать больше, но Алви не был готов думать о чем — то, кроме Авоки. Он потерял все желание продолжать миссию по поиску потерянных. Драконы были последним, о чем он переживал.

— Ты права, — Алви поднялся на ноги. — Мы должны попробовать.

Вера коснулась их плеч, утешая, пока они проходили мимо нее.

— Не переживай. Я присмотрю за Авокой.

Алви тоскливо оглянулся и последовал за Сиреной из комнаты.

— Ты ведь все еще ее ощущаешь?

Он спрашивал о связи сто раз после произошедшего. Она была на месте. Авока все еще была живой. Но то, что сделал ноккин, забрало магию Авоки, и ущерб был серьезным.

Кома.

Такое ужасное слово использовал целитель. Ее сестра по связи была в коме. Она могла проснуться. Могла остаться в этом сне навеки. Ее поддерживала только трубка у горла, через которую Вера питала ее магией. Это выглядело ужасно.

— Да, я ее ощущаю.

Он кивнул и пошел за ней из комнаты. Они спустились и обнаружили Ордэна, стоящего у огня. Таких людей, как Ордэн, она всегда хотела видеть рядом. Он знал каждый город. Он мог подкупить или уговорить любого. Она не знала, как он нашел этого мистика, но вопросы были бесполезными.

Ордэн похлопал Алви по спине, когда они подошли.

— Выше нос, парень. Впереди насыщенный вечер.

Алви стряхнул его руку.

— Я тут. Идемте.

Ордэн одобрительно кивнул и повел их из гостиницы по улицам с утрамбованной землей. Наступала ночь, но Бьенко только оживал. Это было место разгула, избытка и разврата. Части большой улицы перекрыли для уличных фестивалей, где процветали карманники и проститутки.

Сирена не обрадовалась, когда они пошли к фестивалю, а не прочь от него. Конечно, мистик содержал магазин не в той части города, где ей хотелось быть. Было бы слишком просто, если бы мистик уважал себя.

Она выдохнула и приготовилась к этой встрече. Ей нужно было сохранять голову на плечах. Горе поглотило ее после смерти Мэлии. Оставило ее в черной дыре, куда загонял ее Каэл Дремилон темной магией и обманом. Она не хотела снова оказаться в этой дыре, как и становиться такой, какой была тогда. Теперь она была новой. Никто еще не переживал магию крови, выжигающую людей, и Сирена отказывалась поддаваться этому, хоть ее сковывал ужас из — за ситуации Авоки.

Гулянья было слышно за улицы от фестиваля. Сирена заранее знала, что ее ждет, но ее вдруг окружили люди в замысловатых нарядах с чудными головными уборами, в больших масках, и звучала музыка… много музыки.

Ордэн взял Сирену за руку, и она сжала ладонь Алви, пока они шли в толпе. Ордэн замер у закрытой двери с занавесками цвета бургунди, скрывающими окна. Травы росли в горшках на подоконнике, но в остальном место казалось пустым. Он постучал в дверь, и Сирена удивилась, когда ответила сутулящаяся слепая женщина.

— А, это ты, — сказала она, развернулась и прошла внутрь.

Сирена и Алви переглянулись, он пожал плечами. Ордэн махнул заходить, и они так и сделали, закрыли за собой дверь.

Свечи горели в комнате, но все равно было сложно увидеть, куда ставить ноги. И они не освещали всю комнату.

— Присаживайтесь, — женщина указала темно — коричневой рукой на стол. — Озари все магией огня, покаты здесь, девочка.

Сирена вздрогнула.

— Вы поняли…

Ордэн покачал головой.

— Я знаю, что вижу, — она рассмеялась над своей силой.

— Вы… одарены? — спросила Сирена.

— По — своему, — женщина смотрела на нее. — Но не как ты. Я редко вижу кого — то так четко, — она скользила взглядом по силуэту фигуры Сирены. — Я читаю ауры… помимо прочего.

— Берди, — тихо сказал Ордэн.

— Она источает золото. Я бы заметила магию Дома за версту.

— Берди, — повторил Ордэн чуть резче.

— Да, да, конечно. Зажигай свечи, устраивайтесь, — сказала Берди и села во главе стола.

Сирена приступила к работе, зажгла все свечи для старушки, пока комната не стала почти пылать. Она не знала, как реагировать на то, что кто — то мог считать ее магию. Даже если она звала это ее аурой. Это пугало.

— Вы тут насчет лодки, — сказала Берди.

— Нет, насчет подруги. Ей очень плохо, — исправил Алви.

— Я не могу исцелять тех, кому плохо.

Алви вскочил в гневе и повернулся к Ордэну.

— Зачем ты привел нас сюда, если уже знал это?

Ордэн не поднялся в ответ.

— Сядь и дослушай.

— Знаешь, что, Ордэн? — прорычал Алви. По его коже пошла рябь. Его золотые глаза стали грозными. На его красивых руках на их глазах выросли когти. Он вдохнул, индрес в нем грозился вырваться наружу.

Не оглядываясь, Алви выбежал из комнаты и хлопнул дверью так, что дом задрожал.

— Невероятно, — сказала Берди.

Сирена скрипнула зубами и повернулась к старушке. Они уже ничего не могли сделать с Алви. И если у Берди были ответы, Сирена жаждала их услышать.

— Берди, мы были бы рады всему, что ты можешь сказать. Как ты знаешь, я готов оплатить информацию, — сказал Ордэн.