ГЛАВА 6
Елена
Я сплю уже почти час. Ну, как сплю? Ворочаюсь с боку на бок с мыслями о Максе в моей постели и тайным желанием лизнуть его слюнявое пятнышко.
После того, как он ушел, я успела принять душ, съесть немного хлопьев (потому что это было единственная съестная вещь в доме) и тщетно пыталась хоть немного поспать. Сон в моей семье — это святое. Мы ложимся вздремнуть, когда появляется хоть малейшая возможность. Но в данный момент сна нет ни в одном глазу.
Я виню Макса и его сексуальность. И ямочку на щеке. И его веселость. И то, что он очень милый. Ну, хватит! Держу пари, он такой со всеми девушками — флиртует и очаровывает. Бьюсь об заклад, он тот еще бабник.
Я усмехаюсь вслух.
— Дурацкий, сексуальный Макс.
Не проходит и секунды, как открывается входная дверь.
— Эй? Есть кто дома?
Я улыбаюсь в подушку знакомому голосу и зарываюсь поглубже в одеяло. Шаги раздаются в коридоре, потом в моей спальне. Меня замечают.
— Аррргггхх!
Следующее, что я помню, на меня нападают.
— Ну, ты и засранка! — Но Нат говорит это с такой любовью, что я решаю не бить ее по носу.
Она запрыгивает на меня сверху, выбивая весь воздух из легких, прежде чем обхватить руками мою талию и прижаться ко мне в постели. Она долго молча держит меня в объятиях, прежде чем я поворачиваюсь к ней лицом. Как только сестра видит мое лицо, мы обе расплываемся в широкой улыбке.
— Ах, ты врушка, — говорит Нат.
Я киваю.
— Знаю.
— И хоть иногда мне хочется побрить тебя наголо, я все равно люблю тебя.
— Буду знать.
— Ты нормально добралась?
Я откидываюсь на подушку.
— Прекрасно, но когда пришла сюда, то чуть не прибила бедняжку Миссис Крэндл из-за ключа.
Кровать сотрясается от ее беззвучного смеха.
— Черт, я бы заплатила, чтобы увидеть твое лицо, когда она открыла дверь.
Я давлюсь смехом.
— Я совсем не шучу, когда говорю, что мне пришлось играть в ее дурацкую игру в шарады, три раза, за чертов ключ. Затем она попыталась заманить меня внутрь конфетами, чаем и разрешением поиграть с ее тысячью кошек. Я закричала: «Опасный незнакомец!» и убралась оттуда к чертовой матери.
Нат смеется так сильно, что из глаз текут слезы.
— А потом, когда я наконец-то вхожу, на кровати реально спит незнакомец.
Нат тут же выпрямляется и кричит:
—Что?
Я фыркаю.
— Ну, не то что бы незнакомец. Макс спал на кровати, когда я приехала.
Она склоняет голову набок.
— Странно. Совсем на него не похоже. — Она внимательно наблюдает за мной. — Не похоже, чтобы тебе это понравилось.
— Совсем не понравилось.
Она садится на кровати.
— Извини, малышка. Почти у каждого есть ключ от этой квартиры. Я, конечно, попросила их вернуть, и они все сказали мне отвалить, — она хихикает. — Единственной, кто наполовину готов был предоставить тебе личную жизнь, это Тина. Но когда она увидела, что никто больше не сдается, то последовала их примеру.
Я отрицательно качаю головой.
— У тебя очень странные друзья.
Она улыбается и счастливо вздыхает.
— Знаю.
Внезапно у нее перехватывает дыхание, и я замираю.
— Что?
У нее слезятся глаза.
— Я только что осознала, понимаешь? Что ты действительно здесь. Будешь жить по соседству. — Она шмыгает носом и шепчет: — Это так круто.
Я ухмыляюсь.
— Теперь нам просто нужно найти способ заставить Нину открыть салон и здесь.
Лицо Нат становится мечтательным.
— О, это было бы потрясающе. — Она вскакивает на ноги и хлопает в ладоши. — Итак! Ну, я собиралась сказать ребятам, чтобы все пришли сюда сегодня вечером, но решила, что лучше этого не делать. Они живут по соседству, поэтому собираемся у нас. Таким образом, когда ты начнешь уставать, можешь просто уйти и не беспокоиться о том, чтобы обидеть кого-то, выставив их за дверь.
Вау. Она меня удивила.
Я морщу лоб и тихо отвечаю:
— Эм, спасибо, чувиха.
Но она уже за дверью и кричит в ответ:
— Приходи, когда будешь готова. Всем плевать, если ты наденешь пижаму!
Я думаю о том, чтобы пойти туда в пижаме. В итоге со вздохом снимаю фланелевые брюки и рубашку, переодеваюсь в джинсы и простую белую футболку. Быстро надеваю белые шлепанцы, беру ключ и направляюсь в соседнюю квартиру.
Как только открываю дверь, раздаются радостные возгласы. Мои глаза расширяются, а сердце бешено колотится в груди. Вся банда здесь, а еще сестры Ника и Макса — Лети, Мария и Иза, включая двух маленьких мопсов, спящих в своих кроватках у дивана. Сегодня нет никаких детей. Они все выглядят очень счастливыми, увидев меня. Я встречался с сестрами всего пару раз, но они-то как раз ничего. Они мне очень нравятся.
Ашер, стоящий ближе всех ко мне, выходит вперед с легкой улыбкой. Не успеваю опомниться, как меня заключают в братские объятия. Я утыкаюсь носом в его футболку и, вдыхая его запах, шепчу:
— Привет.
Он отстраняется и лучезарно улыбается мне.
— Чертовски здорово, что ты здесь.
Это, пожалуй, самое большое количество слов, которые я когда-либо слышала от Эша в одном предложении. Я ухмыляюсь и, будучи почетной младшей сестрой, подразниваю, стараясь подражать ему, как могу:
— Чертовски приятно быть здесь.
Он шутливо захватывает мою голову в «замок», и я давлюсь смехом. Когда Эш отпускает меня и игриво отталкивает, оборачиваюсь и вижу, что все смотрят на нас. Они все выглядят потрясенными. Нат — единственная, кто мягко улыбается. Полагаю, что не так уж много людей могут так вести себя с Эшем. Но он и я... мы понимаем друг друга. У нас есть связь, возникшая еще до того, как Нат и Эш стали единым целым.
— Хм... всем привет, — нервно говорю я.
Все остальные вскакивают для приветствий, объятий и поцелуев. Тина почти душит меня в объятиях. Я провожу немного времени, держась за ее живот, опускаясь на колени и целуя нынешний дом моих племянниц или племянников. Ник просто улыбается мне и целует в лоб. Лола подпрыгивает ко мне, и мы долго прижимаемся друг к другу. Мы с Лолой самые близкие по возрасту, у нас больше всего общего. Ловкач слишком сильно хлопает меня по ладони. Мими ухмыляется и обнимает. Ее руки скользят вниз к моей попе, и я хихикаю. Она всегда говорила, что у меня классная задница. Лети, Мария и Иза — все они дарят мне любовь, объятия и поцелуи. И, наконец, появляется Макс.
Ухмыляясь, как идиот, он делает шаг вперед с распростертыми объятиями, и мое сердце бешено колотится в груди. Я быстро отхожу в сторону.
— С тобой мы уже виделись сегодня.
Лицо Ашера становится суровым, когда он бормочет:
— Какого хрена это значит?
Макс даже не смотрит на Эша, он продолжает ухмыляться мне.
— Но мне так и не удалось тебя обнять.
Я делаю еще один шаг назад.
— Мне не нужны еще одни объятия. На сегодня хватит обнимашек. Кроме того, я чувствую, что мы достаточно сблизились благодаря пятну твоей слюны на моей подушке.
Лицо Эша становится ярко-красным. Он подходит к Максу и хватает его за рубашку.
— Тебе лучше начать говорить, или будет больно.
Макс только усмехается.
— Расслабься, Дух. — Его лицо внезапно становится мечтательным. — Ее кровать пахнет ванилью, а сама она словно кексик.
Мой желудок переворачивается. Черт бы его побрал! Черт бы побрал его и его слова!
Но Эш слишком занят, сосредоточившись на предыдущем замечании.
— Когда, черт возьми, ты был в ее кровати?
Макс, понятия не имея, насколько он близок к избиению, пожимает плечами.
— Сегодня, когда она приехала.
Лицо Эша становится смертельно опасным. Он бросается к Максу, но я быстро встаю между ними.
— Это не то, что ты думаешь! Он спал на моей кровати, когда я впервые вошла в квартиру.
Мария фыркает.
— Мой брат — самый классный парень в Нью-Йорке, — замечает она, а затем поднимает свой бокал в молчаливом тосте, прежде чем выпить все содержимое одним глотком.
Мысленная заметка: никогда не ходи пить с Марией.
Макс смотрит на сестру, затем показывает ее средний палец. После он быстро защищается.
— Не похоже, что она действительно жила там, когда я заснул. — Он сужает глаза, глядя на меня. — Значит, ты должна извиниться за то, что прервала мой сон.
Это... это он серьезно?
Его глаза остаются прищуренными, и вскоре понимаю, что он не шутит. Я издаю шокированный, невеселый смешок.
— Мечтай! Я не собираюсь извиняться перед тобой. Ни сейчас, ни когда-либо. За что угодно. Кроме того, на самом деле это ты вломился незаконно!
Хотя его прищуренные глаза не расслабляются, губы дергаются. И тут я замечаю, что все вокруг прислушиваются к нашему не-спору.
Они все ухмыляются.
Все до единого.
Нат быстро извиняется, ссылаясь на то, что ей нужно что-то на кухне, и тянет меня за собой. Она тащит меня так быстро, что я едва не бегу. Как только мы добираемся до кухни, Нат шепчет:
— Что, черт возьми, это было?
Порывшись в буфете, достаю тарелки и ставлю их на стойку.
— Не понимаю, о чем ты говоришь, — тихо отвечаю я.
Она встает передо мной.
— Неа. Ты от меня не отделаешься. Почему ты так взъелась на Макса?
Я небрежно пожимаю плечами.
— Просто он мне не нравится, вот и все.
На ее лице появляется выражение шока.
— Что? Почему?
Я поворачиваюсь, чтобы открыть салфетки.
— Он флиртует без остановки. Ненавижу это.
Она пристально смотрит на меня, прежде чем ответить:
— Он холостяк. Хороший парень. И замечательный отец. Ему позволено флиртовать, Лена.
Складывая салфетки и кладя их на каждую тарелку, я бормочу:
— Держу пари, у него сейчас целая вереница женщин, которых он водит за нос. — Чем больше я об этом думаю, тем больше раздражаюсь. И начинаю шлепать сложенными салфетками по тарелкам. Нат издает сдавленный звук, и я поднимаю глаза, чтобы увидеть ее широко раскрытые глаза, но плотно сжатые губы. Хмурюсь. — Но ведь так оно и есть, да?
Эти бедные, глупые, беззащитные женщины. Глупые, глупые женщины.
Ее лицо становится бесстрастным.
— Это не наше дело. — Для меня эта фраза автоматически подтверждает мои подозрения. Но Нат быстро добавляет: — Ты думаешь, такой человек, как он — человек, на которого ты намекаешь — может растить такую милую маленькую девочку, как Сиси, будучи таким придурком?