Странный запах.
Странный звук.
Чужие люди.
Где я нахожусь?
— Вот так, просыпайтесь. Мы не будем кусаться.
Я съежился от фальшивого, оптимистичного тона. Я не терпел неискренности, и тот, кто подбадривал меня, скрывал свои истинные мысли.
Вернувшись, я впитывал чувства человека рядом со мной — человека, который заботился, беспокоился и клинически оценивал меня. В его сознании я принадлежал ему. Мой прогресс, мое выздоровление — все это было свидетельством его мастерства как моего…
Врач.
Незнакомое место и незнакомые запахи вдруг обрели гораздо больший смысл.
Яркие огни стали ярче, и одеяло, скрывающее меня от боли, жило глубоко в моих венах.
Наркотики.
Я не мог пошевелиться. Я не мог говорить. Я едва мог дышать.
Но я был жив.
И по ошибке меня называют Мистером Эмброузом.
Звуковой сигнал стал быстрее, когда я снова вернулся во все грани своего тела. Это было похоже на одевание в дорогой кашемир после нескольких недель ношения колючей шерсти. Это был мой дом.
— Он приходит в себя.
— Вот так. Вы уже здесь. Не надо бояться. Вы в безопасности.
Голос доктора проник в оставшуюся темноту моего мозга, выдергивая меня на поверхность. Мои глаза были тяжелыми шторами, затхлыми и полными мотыльков, отказывающимися открываться.
Волна разочарования пришла из ниоткуда — выдергивая меня быстрее из моего тумана, швыряя меня в тело, которое я больше не хотел.
Я открыл глаза.
— Прекрасно. Отличная работа, мистер Эмброуз.
Я быстро закрыл их снова. Комната была слишком яркой, чтобы что-то разглядеть.
— Подождите минуту, и дискомфорт пройдет. — Кто-то похлопал меня по плечу. Барабанный бой резонировал в моем теле, пробуждая все остальное.
Я попробовал снова, щурясь на этот раз, чтобы ограничить количество света.
Сцена передо мной кристаллизовалась из моря невыразительных акварелей в знакомые мне очертания.
Я знал этот мир. И все же я не знаю этих людей.
Я снова был в сломленном, разбитом теле, в дюйме от моей жизни. Я замерз, чувствовал тошноту и бесконечную усталость. Я предпочитал мир своих грез, где Нила была в безопасности, мы были счастливы, и не было безумного зла, угрожающего разлучить нас.
Доктор сжал мою руку — ту, что была свободна от иглы от капельницы.
Я попытался вырваться, но мой мозг не смог послать сообщение, оставив меня в его объятиях.
— Вы нас здорово напугали, Мистер Эмброуз.
Я сглотнул, заставляя свое истощенное горло смазаться.
— Это не м-мое… — я оборвала себя прежде, чем смог закончить.
Мое имя… как же меня звали?
Это заняло совсем немного времени.
Я — Джетро Хоук. Наследник Хоуксриджа, первенец, недавно убитый собственным отцом. Все мое прошлое, мои испытания и моя любовь к Ниле — всё встало на свои места, ясно сформировавшись в моей голове.
Знал ли мой отец, что я не умер, когда пуля, предназначенная для Жасмин, вонзилась в мое тело. Тот, кто доставил меня в больницу, был на моей стороне. И это имя было маскировкой, защищающей меня.
Вспышка агонии пробилась сквозь все болеутоляющие, которые мне дали, и заставила меня переключиться на другую тему.
— Кто…кто ты такой?
Доктор внимательно посмотрел на меня. Его каштановые усы и копна непослушных волос не соответствовали мрачному светло-зеленому халату, который он носил, или мягкости его руки, дотрагивающейся до моей. Он был похож на эксцентричного фермера, который больше чувствует себя как дома, обнимая цыпленка, чем ухаживая за пациентом, возвращающимся к жизни.
— Меня зовут Джек Луиль. Я был хирургом, который оперировал тебя. — Его взгляд упал на мой живот, покрытый крахмальными белыми простынями. — Вы достаточно хорошо отреагировали на лечение.
— К…ка…какое лечение?
Он просиял, прилив гордости исходил от него, его эмоции хорошо выполненной работы и удовлетворенности ею мешали мне.
— Не знаю, сколько ты помнишь, но в тебя стреляли.
Я молча кивнул.
— Моя п-память в порядке. — Чем больше я говорил, тем легче мне это давалось.
— О, это отличная новость. Как вы уже знаете, пуля пробила вам бок. — Он наклонился надо мной. — Мне не нужно говорить вам, насколько это было близко к смертельной ране. Травма живота может привести к разрыву кишечника, печени, селезенки и почек. Есть также крупные сосуды, которые могут быть повреждены, а это уже влечёт более низкую вероятность выживания, особенно в вашем случае, поскольку вы не смогли сразу обратиться за лечением.
Почему так получилось?
Я не мог вспомнить.
Воспоминания о постоянно бегущем времени и шипении огня пытались обрести смысл. Кестрел был рядом со мной…
Кес!
Я набросился на доктора, схватив его за запястье. Мое тело пылало от агонии, но я не обращала на это внимания.
— Другой человек. Он тоже здесь, т…тоже? — Я не осмелился произнести его имя. Я сомневался, что он все равно окажется под ним — как и я.
Доктор Луиль сделал паузу, его радость по поводу моего выздоровления угасла, когда беспомощность поглотила его мысли.
— Ваш брат все еще с нами, но…мы не знаем, как долго это продлится. Его раны были более обширными, и оперировать их было не так просто. — Он прочистил горло. — Я скоро расскажу вам о нем. Во-первых, позвольте мне объяснить ваше состояние, а затем вам нужно отдохнуть. Для всего остального есть время позже.
Нет, времени нет.
Если дела у Кеса шли неважно, я хотел увидеть его, пока не стало слишком поздно.
Мне нужен мой брат. Мой друг.
— Вы — то, что я называю необыкновенным везунчиком. — Луиль улыбнулся. Однажды у меня был пациент, который поскользнулся в ванне и разбил окно. Осколок рассек ему шею, но не задел яремную и сонную артерии. Вы знаете, насколько это почти невозможно? Но ему повезло. У меня было много пациентов, которые по праву должны были умереть, но каким-то образом обманули смерть, оставшись в живых. — Он похлопал меня по плечу. — Ты последний счастливчик. Пуля прошла через верхнюю часть живота, пройдя через мышцы, окружающие основные жизненно важные органы, и так и не вошла в брюшную полость. Ты бы потерял сознание от избытка адреналина и боли, и это было бы ужасно грязно и кроваво, но вот вы здесь.
В голове стучало.
И вот я здесь.
Мне дали второй шанс.
Я не настолько испорчен, чтобы заслужить смерть: не настолько плохой, чтобы заслужить билет в один конец в ад.
Я не собираюсь тратить этот шанс впустую.
Я использую эту новую жизнь, чтобы исправить все мои ошибки и убедиться, что я заслужил удачу, которую мне дали.
— К…как д…долго?
Доктор Луиль провел рукой по усам.
— Вы пролежали в операционной три часа и проспали три дня в реанимации. Ваши жизненные силы наконец-то окрепли настолько, что мы перестали давать вам успокоительное и позволили всему идти своим чередом.
Три дня?
Три гребаных дня!
Черт, а как же Нила?
Мое сердце вырвалось из-под контроля. Непомерное количество адреналина захлестнуло меня. Подскочив, я ухватился за край кровати. К черту боль. Будь проклята эта чертова пулевая рана.
Три дня!
— Я….я должен у….уйти.
Луиль хлопнул меня ладонями по плечам, прижимая к матрасу.
— Какого черта вы делаете? Я только что сказал вам, что вам несказанно повезло. А вы пытаетесь разрушить эту удачу?
Я боролся, видя, что часы тикают ближе к смерти Нилы, куда бы я ни посмотрел.
Нила!
Три дня!
Что они сделали с ней за это время?
— Дай…дайте мне у…уйти!
— Ни за что на свете, приятель. Вы мой пациент. Вы будете следовать моим правилам. — Пальцы Луи впились в мои бицепсы, удерживая меня на месте. — Успокойтесь, или я сам обуздаю вас. Вы этого хотите?
Я замер, с хрипом вдыхая и выдыхая воздух. Мой желудок скрежетал от мучительной боли.
Три дня…
Моя энергия исчезла. От приступа тошноты меня чуть не стошнило. О, черт. Комната перевернулась вверх дном.
Луиль посочувствовал это и отпустил меня.
— Тошнота пройдет. Это все морфий. Просто лежите спокойно, и все будет хорошо.
Я мог думать только о Ниле и о том, что бросил ее.
Бл*ть!
— Молли, может быть, вы увеличите дозу Мистера Эмброуза и дадите ему успокоительное?
— Нет!
Я и так потерял слишком много времени. Ни за что на свете я больше не проиграю. Мне нужна была каждая минута бодрствования, чтобы исцелиться и вернуться к своей женщине.
Мой взгляд упал на девушку на заднем плане. Медсестра со светлыми волосами, собранными в пучок, и блокнотом в руке. Ее эмоции были закрыты ставнями, едва замечая мое состояние. Либо она хорошо себя охраняла, либо тошнота свела мою чувствительность к минимуму.
Заставляя себя оставаться в здравом уме — по крайней мере, до тех пор, пока доктор не уйдет, чтобы я мог спланировать свой побег, — я спросил:
— Как долго ещё мне придётся здесь оставаться?
— А что? У вас запланирована поездка в Швейцарию покататься на лыжах? — рассмеялся доктор Луиль. Но заметив, что я совершенно серьезен, он откашлялся. — По моим подсчётам, на полное восстановление уйдет три недели. Две недели, чтобы рана зажила, и еще одна неделя, чтобы прошли внутренние кровоподтеки. Через двадцать один день, мистер Эмброуз, я подпишу бумаги на выписку и отправлю вас восвояси.
Три недели?
Черт, я не мог ждать так долго.
Даже три дня сводили меня с ума.
Я отрицательно покачал головой.
— Я не могу отсутствовать столь…столько времени.
Не отказывайся от меня, Нила.
Я должен был быть там, чтобы защитить ее. Она не могла подвергнуться большему ужасу — особенно от рук моих незаконнорожденного отца и брата.
Бл*дь, бл*дь, бл*дь!
Мое сердце сжалось, как чертов лимон, обжигая внутренности лимонной кислотой при мысли о том, что она так уязвима и одинока.
— Мне очень жаль, Мистер Эмброуз, но вы не можете уйти. И вы будете под моей опекой, пока я не скажу. — Повернувшись к медсестре, он жестом подозвал ее поближе. — Дай мне этот номер телефона. Нам лучше сообщить семье, что он проснулся.
Страница 13
Мое сердце гулко застучало о ребра.
— К….какой семье?