— Нет! Нет! Стой! Не делай этого!
— До свидания, Нила Уивер.
Топор взметнулся вверх. Солнце поцеловало его лезвие.
Он опустился вниз, разрезая воздух…
Меня разбудил звонок.
Слабый звон в тяжелой пелене темноты. Мое сердцебиение громыхало, как тарелки, а руки сжали горло.
— Нет… — бриллианты все еще держали меня в плену. Моя шея все еще была цела.
— О, слава Богу.
Я все еще жива.
Это всего лишь сон…
Или это было предчувствие?
Я закашлялась, прогоняя его.
Моя лихорадка принесла много галлюцинаций за последние день или два: образы Джетро, входящего в мою комнату. Смех Кестрела, когда он учил меня прыгать на Мот. Вещи, которых не могло быть. Но которых я отчаянно хотела.
А также страх и смятение. Пытки не прекращались, они доставляли Кату удовольствие…И мой разум продолжали мучить меня, когда я была одна.
Звонок раздался снова.
Я знаю этот звук…но откуда.
Я устала и чувствовал себя разбитой. Я не хотела двигаться больше никогда, но глубоко внутри, мне удалось найти силы, чтобы выбраться из моего гнезда, сделанного из постельного белья, и потянуться под подушку.
Возможно ли это?
Мои пальцы вцепились в телефон, сердце громыхало будто барабанные тарелки. Ритм неуверенно лязгал, пропитанный болезнью и делающий все возможное, чтобы сохранить мне жизнь. У меня заложило нос, слезились глаза, болело все тело.
Я была больна.
Как и моя надежда, сдалось и моё тело, подцепив страшный микроб и приковав меня к еще одной слабости.
Я заболела гриппом четыре дня назад. Через день после того, как Бонни рассказала мне, что произойдет. Двадцать четыре часа спустя
Я видела, что случилось с Элизой на этих ужасных фотографиях. Но все это не имело значения, если звонок сигнализировал о том, в чем я так отчаянно нуждалась.
В течение нескольких дней я надеялась получить от него весточку. Но каждый день я испытывала разочарование. Я столько раз разряжала аккумулятор, погружая себя в транс мягким голубым свечением экрана, желая, чтобы появилось сообщение.
Я щурилась в темноте, истощенная и слабеющая от пережитого. К счастью, сегодня утром лихорадка достигла апогея. Я приняла теплый душ и сменила постельное белье. Я была слаба и шаталась, но все еще цеплялась за обещание Джетро.
Я жду тебя. Я все еще здесь.
Экран засветился. В моем сердце зародилась новая жизнь, и я впервые за целую вечность улыбнулась.
Неизвестный номер: «Ответь мне. Скажи мне, что ты в порядке. Я в порядке. Мы оба в порядке. Мне нужно с тобой поговорить. Мне нужно знать, что ты все еще моя.»
Я уронила телефон.
И разрыдалась.
Так долго мир за пределами Хоуксриджа был погружен во тьму. Никаких сообщений от моего отца. Никаких писем от моих помощников. Я уже была мертва — недостойна вибраций или звуков переписки.
Но я не была мертва.
Ещё нет.
Сколько бы раз я ни умирала в своих ужасных кошмарах, я все равно была здесь.
Джетро нашел способ написать мне.
Шмыгая носом и вытирая слезы тыльной стороной ладони, мне потребовалось несколько минут, чтобы я смогла ответить
Иголочка и ниточка: «Со мной всё хорошо. И стало ещё лучше теперь, когда я знаю, что с тобой всё в порядке».
Я нажала "отправить".
Моя болезнь и лихорадка больше не имели значения. Если я проигнорирую его, он исчезнет. У меня не было времени болеть теперь, когда Джетро дал мне стимул поправиться.
Он придет за мной?
Неужели все это закончится?
Я хотела сказать так много, но внезапно мне стало нечем поделиться. Я не могла рассказать ему о последних днях. Я никогда не поделюсь с ним, потому что не хочу причинять ему боль больше, чем он уже ощущал.
Мой разум вернулся назад, заставляя меня заново пережить ужас с тех пор, как Бонни показала мне судьбу Оуэна и Элизы.
Моя дверь открылась.
Жасмин сидела, держась одной рукой за дверную ручку, а другой за обод колеса.
— Нила…
В тот момент, когда я увидела ее, я поняла, что должно произойти что-то ужасное. Мой позвоночник сжался, и вышитая бисером ткань, над которой я работала, выпала из моих рук.
— Нет. Что бы это ни было, я не буду этого делать.
Она опустила глаза.
— У тебя нет выбора.
Я вскочила на ноги.
— У меня есть выбор. Выбор свободной воли. Что бы эта ведьма ни думала сделать со мной, она не может!
Жасмин съежилась в своем кресле — странная смесь извиняющегося разочарования.
— Она может и сделает это. — Ее бронзовый взгляд встретился с моим. — Я держала тебя подальше от Дэниэля, но не могу держать тебя подальше от Бонни. — Она отвела взгляд, ее голос был полон дурных предчувствий. — Все будет еще хуже, Нила. Мне никогда не рассказывали точные детали долгов — я не мужчина, и поэтому Бонни настаивала, чтобы я была защищена от такого насилия, но я знаю, что Кат планирует что-то большое. Мне нужно найти способ спасти тебя раньше…
Я не хотела слушать, но ее боль придала мне сил.
— Тебе нужно, чтобы я тянула время, починяясь…
— Да. — Она тяжело вздохнула. — Прости меня, но у меня нет выбора, как и у тебя. Что бы ты ни думала.
У меня не было ответа. Но моё тело знало. Последняя отчаянная попытка сбежать.
Мои ноги двигались сами по себе, отступая назад, пока я не уперлась в стену. Мне хотелось кричать и драться. Мне хотелось вышвырнуть ее за дверь и запереть ее навсегда.
Но спрятаться было негде. Никто не спасет меня. Только время могло сделать это. Времени, которого не было ни у Жасмин, ни у Джетро, ни у Вона, ни у меня.
— Ты что-нибудь слышала о нем? — Мои руки сжались в кулаки на обтянутых джинсами ногах. Большой серый джемпер, который я носила, не мог растопить лед вокруг моего сердца. Мой разум продолжал соединять образы Джетро и Оуэна. Элиза и я.
Их гибель была ужасной — особенно ее.
Бонни сказала, что мое наказание начнется немедленно. Она не солгала.
— Нет. — Она перекатилась еще дальше через порог. — Мы договорились о минимальном контакте. Это к лучшему.
Это имело смысл, даже несмотря на то, что это была самая трудная вещь в мире.
Если бы я только могла поговорить с ним. Это сделало бы меня намного храбрее.
— Нила, пойдем со мной. Не позволяй ей увидеть твой страх больше, чем это необходимо. Это будет больно, но не повредит тебе. Даю тебе слово. Ты выдерживала и худшее.
— Я пережила и худшее, потому что знала, что Джетро причиняет мне боль. В каком-то смысле это придавало мне сил.
Она грустно улыбнулась.
— Я знаю, что его здесь нет для того, чтобы разделить твою боль, но я здесь. Я не оставлю тебя. Повернувшись в кресле лицом к двери, она протянула руку. — Я займу его место. Мы пройдем через это вместе.
Мои плечи поникли.
Разве у меня был выбор?
Я дала обещание остаться в живых и ждать возвращения Джетро. Его сестра была на моей стороне. Я должна была доверять ей.
Я молча последовала за Жасмин из комнаты Уивер в столовую.
Мы вошли, не говоря ни слова.
Колеса Жасмин скользили по толстому ковру, пока мы обходили большой стол. В отличие от времени приема пищи, в красной лакированной комнате не было ни еды, ни людей. Портреты Хоуков смотрели масляными глазами-бусинками, пока Жасмин вела меня к вершине большого пространства, где стояли Кат и Бонни.
Они холодно улыбнулись, понимая, что снова победили.
Между ними стоял стул.
Бонни сказала, что первые наказания будут легче.
И снова я была глупа и наивна.
Кресло передо мной веками использовалось для получения информации и признаний. Мучительное орудие для любого — невиновного или виновного. Это было обычное устройство, но при этом абсолютно смертельное в зависимости от того, как его использовать.
Неужели Бонни подозревает, что я что-то скрываю?
Но что именно?
Это была ее попытка раскрыть мои секреты?
Она никогда их не узнает.
Мое сердце забилось быстрее. Кровь застыла у меня в жилах.
Стул не был гладким или хорошо обтянутым велюром или атласом. На самом деле, дизайн высмеивал саму идею роскоши.
Каждый дюйм был покрыт крошечными шипами и гвоздями, вбитыми в дерево. Сиденье, спинка, подлокотник, подставка для ног. Каждая точка блестела в лучах послеполуденного солнца. Каждая игла зловеще острая, только и ждущая, чтобы проткнуть плоть.
Я с трудом сглотнула, заставляя себя скрыть свой ужас. Жасмин была права. Их удовлетворение было вызвано моей реакцией. Я была сильнее, чем это — чем они.
Я не позволю вам получать удовольствие от моей боли.
— Ты знаешь, почему платишь эту плату, Нила?
Мои глаза устремились на Ката. Он стоял, уперев руки в бока, и его кожаная куртка впитывала лучи заходящего солнца.
Я отрицательно покачала головой. Сила голоса покинула меня.
Все мое мужество убить их исчезло, как предатель.
— Это потому, что ты должна быть избавлена от своих мерзких замыслов и желаний причинить нам вред. Это потому, что ты стала причиной смерти двух Хоуков. — Бонни подошла ближе, постукивая тростью по ужасному креслу. — Наряду с погашением третьего долга, ты должна выдержать несколько дополнительных мер, чтобы убедиться, что ты должным образом осознаёшь свое место в нашем доме.
Я вздрогнула, когда Бонни провела распухшими пальцами по моему бриллиантовому ожерелью.
— Ты уже полгода живешь в нашем гостеприимстве. Самое меньшее, что ты можешь сделать, — это проявить немного благодарности. — Схватив меня за клок длинных волос, она подтолкнула меня к этой варварской штуковине. — А теперь сядь и будь благодарна.
Жасмин встала рядом со мной, протянув руку, чтобы помочь мне опуститься на шипы. Я поблагодарила свою предусмотрительность за то, что надела джинсы. Плотная джинсовая ткань в какой-то степени защитит меня.
Слегка дрожа, я повернулась, чтобы сесть.
К сожалению, Кат, должно быть, прочел мои мысли.
— Ах, ах, Нила. Не так быстро. — Схватив меня за локоть, он поднял меня обратно. — Это было бы слишком просто.
Мое сердце остановилось.
Смеясь, он потянул меня за пояс.
— Сними одежду.
Жасмин сказала:
— Отец, шипы причинят достаточно боли…