Глава 11
Зак приподнял уголок своей карты и заглянул под нее, как учил его Брик. Он должен был быть осторожен — его руки были намного меньше, чем у Брика, и он был почти уверен, что парень слева от него пытался заглянуть исподтишка — но Зак решил, что это стоило риска. Это показывало, что он знает, что делает, а в этой игре это было уже полдела. Первый Закон Брика гласил: всегда делай вид, что выигрываешь, даже когда проигрываешь. Зак принял уверенный вид.
Из-под карты выглядывал кончик меча. Он приподнял карту чуть выше и увидел еще один меч, а потом еще один — точно такой же, какой он видел тридцать секунд назад, когда смотрел в последний раз.
У Зака была хорошая память, но эта игра тянулась целую вечность, и ему становилось скучно. Моряки, как выяснилось, могли заговорить даже осла.
— Да она была просто огромной! — рассказывал мужчина напротив, демонстрируя на себе размер груди некой барышни. — А ротик какой!
— Да, хорош, пока она им правильно пользуется, — сказал рыжеволосый мужчина, который должен был быть партнером Зака. Его звали Волосач — по крайней мере, так слышал Зак, — и это имя ему вполне подходило. На руках у него было больше волос, чем у Зака на голове, и все — ржаво-рыжего оттенка.
«Это от количества пролитой крови», — подумал Зак. Он сразу видел буяна, как только его встречал (а встречал он их часто). И Волосач выглядел как человек, который пускает другим кровь ради развлечения.
— Хватит о шлюхах, — сказал Герд. — Давайте играть! — и севарриец постучал костяшками пальцев по столу для большей убедительности.
— Терпение, терпение, — Волосач разыграл свою карту — бушель Пшеницы с десятью зёрнышками.
«Чёрт возьми», — мысленно выругался Зак. Десятка была старшей картой, но Пшеница? Это была Крестьянская карта. «Теперь остаётся полагаться только на удачу. Я наконец-то получаю полную пригоршню Мечей, а мой напарник играет с Пшеницей».
— Надейся, что у мальчика есть Золото, Волосач, а то тебе крышка, — произнёс первый мужчина, разыгрывая Щиты.
— Он меня не подведет, да, Черенок? — Волосач подмигнул, но в его глазах было столько злобы, что Зак с трудом сглотнул. Может ли Волосач убить ребенка из-за игры в карты? Зак не был уверен. В этом-то и дело: в доках никогда не знаешь наверняка.
Герд постучал пальцами по столу, оглядывая каждого из игроков по очереди, как будто он мог читать их мысли, если смотрел достаточно пристально. У него на руках на этот раз были Крестьянские, и ему практически не с чем было продолжать.
«Он должен продержаться еще один раунд», — подумал Зак. Второй Закон Брика: не связывай себя обязательствами, пока не будешь уверен, а это вдвойне важно, если у тебя Крестьянские.
Никто еще не разыграл Мечи, так что можно было только гадать, кто первым пойдет в атаку. Золото могло означать все, что угодно. А что касается долбанной Пшеницы… Зак тяжело вздохнул, но в остальном ему удалось сохранить непроницаемое выражение лица.
— Пас, — сказал Герд, и в его голосе не слышалось радости.
Заку не нужно было слишком обдумывать следующий ход. Всё, что у него было, — это Мечи. А зачем выбрасывать Старшую карту, если не собираешься сгрести весь кон? Но нужно было сделать вид, что следующее решение даётся ему непросто, иначе он раскрылся бы перед соперниками.
«Хорошее время, чтобы завести разговор», — решил он, просовывая большой палец под свои карты.
— Вы все ходите на «Серендипити»? — спросил он. — Она красивая.
— Она — гнилое корыто, — отрезал Волосач, — но там наш дом. Во всяком случае, для Бевина, Герда и меня. А этого, — он кивнул подбородком в сторону человека слева от Зака, задумчивого лерианца по имени Август, — я встретил только сегодня утром.
— Бывал где-то недавно? — спросил Зак, притворяясь, что пересматривает свои карты.
— Играй, малец, — прорычал Герд.
Зак пожал плечами, не отводя глаз от карт.
— Я могу разговаривать и играть одновременно. Я ведь умный.
Бевин одобрительно хмыкнул.
— По крайней мере, язык подвешен.
— Да ладно вам, — протянул Зак, добавив в голос немного детского хныканья. — Я застрял здесь на весь день, мне нечего делать. У тебя же наверняка найдутся хорошие истории.
— Вот, что я тебе скажу, — сказал Волосач, — если выложишь сейчас на стол Золото, то я расскажу тебе об одном вечере, проведённом с Дейзи с причала.
Зак скорчил гримасу. Внезапно отсутствие Золота показалось ему не такой уж плохой вещью. Он положил в кучу карт Меч, бросив взгляд на своего напарника, словно говоря: «Ну что, понял?»
Волосач бросил на него ответный взгляд. Он все понял, и ему это не понравилось. Зак заерзал на стуле.
Бевин громко рассмеялся.
— Чёрт возьми, малец, да это ж прекрасно! Ломаешь масть и к тому же сбрасываешь Меч. Прекрасно!
Его напарник тем временем даже не колебался — он бросил на кучу большой толстый Щит и ухмыльнулся.
«Нас сейчас разнесут в пух и прах, и я так ничего и не добьюсь», — уныло подумал Зак. Ему не хотелось говорить инспектору, что он потерпел неудачу. Информаторы не должны потерпеть неудачу, особенно если они надеются однажды стать ищейками.
Бевин все еще хихикал над игрой Зака.
— Ладно, малец, только ради этого я расскажу тебе одну историю. О сидящем здесь Волосаче и о том, как пират в Инатааре чуть не отрубил его мужское достоинство.
Он пихнул локтем своего спутника в бок. Волосач уставился на Зака еще суровее, у него аж веко дёрнулось.
Зак вздохнул. Ладно, хоть о пиратах послушает.
Они зашли на ещё один круг, и на этот раз все прошло еще хуже. Волосач бросил Факел, что было совершенно бессмысленно, а Бевин разыграл Золото. В этот момент Герд мог смело завершить партию, что он и сделал, дав Бевину и Августу огромное преимущество.
Им даже не нужны были Мечи — они могли просто сидеть за столом и позволить Герду сделать всю работу. Но, по крайней мере, у Зака теперь было всё в масть.
Он использовал пятерку Мечей, чтобы выбить несколько Щитов, но у противников все еще оставалось Золото и Крестьянские карты, а все, что было на стороне Зака — это чёртова Пшеница. А когда Август сбросил Факел, у них не осталось даже этого.
— … в общем, он бегает от таверны к таверне, пытаясь выиграть хоть пару монет, чтобы нанять для себя охранников.
Бевин захохотал, расплёскивая эль из фляги по столу.
— Но ты же видишь, какой из него игрок в карты! Он разорен и прячется, и не только от брата и остальных пиратов, но и от тех парней, которым он должен деньги! Конечно, Волосачу не привыкать ходить в должниках — он и мне должен целую зарплату за год; но те ребята — совсем другое дело. Они опасны, связаны с половиной преступного мира в Дэрри, и они жаждут крови. И Волосач понимает, что его братец и ищущие его пираты — далеко не худший вариант.
Теперь даже Герд заинтересовался этой историей. Он сбросил Молот, добавив его к Щитам своих союзников.
— А потом прошёл слушок, что на закате будет дуэль.
— Дуэль? — Август нахмурился. — Что значит «дуэль»?
Его акцент был похож на акцент Ленуара, но более резкий. «Арренейский селялнин», как называл таких Ленуар, хотя Зак сомневался, что он сказал бы это в лицо лерианцу. Особенно этому.
У Августа на бедре висел большой нож — из тех, что носят торговцы мехом, а торговцы мехом не славились светскими манерами. Они были известны своим мастерством обращения с большими ножами, и это означало, что лучше с ними не ссориться.
— Дуэль — это когда двое дерутся за честь, — объяснил Зак.
— Только в этом случае проигравший расстанется не только с честью, но и с яйцами, — хмыкнул Бевин.
Зак должен был признать, что это была хорошая история, но полезной информации от неё не было никакой. И она абсолютно никак не помогла ему с игрой — на нём по-прежнему висели два Меча, и больше ничего.
Правда, если он хотел вернуть свои деньги, у него оставался один-единственный вариант. Но если он это сделает… Третий Закон Брика: никогда не предавай своего партнера. Зак нервно облизнул губы.
— И что случилось дальше? — спросил он, пытаясь выиграть время.
— Ничего, — ответил Волосач. — Ничего интересного. Играй дальше, малец.
— О, не будь таким хмурым, Волосач! — рассмеялся Бевин. — Ребенок тут ни при чем. Разве ты не видишь, что у него нет ничего, кроме Мечей? — он сделал большой, громкий глоток эля. — В общем, Волосач более или менее прав, хотя рассказчик из него такой же отвратительный, как и игрок в карты. Брат так и не появился. Заболел чумой — веришь или нет? И его приятели тоже — во всяком случае, большинство из них. Я слышал, что весь корабль вымер, а вместе с ним — ещё половина города.
Зак слегка подался вперед, на время забыв о своей дилемме.
— Чумой, говоришь?
«Инспектор ведь говорил, что его особенно интересуют сообщения о болезнях? Держи себя в руках, Зак. Это твой шанс».
Если он получит то, что нужно инспектору, то наверняка найдет себе другую работу, сделает еще один шаг на пути к своей мечте.
Он заставил себя откинуться в кресле, стараясь выглядеть непринужденно.
— А что за чума?
— Кто знает? — Бевин опустошил кувшин, рыгнул и махнул рукой барменше. — Какая-то болезнь с кровотечениями, вроде той, что распространилась в Лагере.
— «Вроде той» или «именно та»?
— Да я не шибко над этим задумывался. Наверно, может быть, и такая же.
— И давно это было?
Бевин, следивший глазами за барменшей, снова повернулся к Заку и прищурился.
Зак понял, что слишком надавливает. Переигрывает. Он мог найти и более хитроумный способ выведать информацию. Например, перевести сначала разговор на пиратов.
— Четыре-пять лет назад, — осторожно ответил Бевин. — А тебе какое дело?
Зак пожал плечами как можно равнодушнее.
— Просто интересно. Может быть, один из тех кораблей принес чуму сюда, вот и все.
Волосача не интересовали ни эпидемии, ни пираты. Он наклонился вперед и ткнул пальцем в стол.
— Малец, я не собираюсь повторять тебе снова. Разыграй. Свою. Карту.