Глава 55. Храбрость. Часть пятая.
Помолчав, Вэй У Сянь добавил: «Допустим, Черепаха-Губительница впала в спячку, но ведь она не могла проспать так долго — целых четыреста лет? Как думаешь, раз уж этот монстр живьем пожирал людей, скольких ему удалось сожрать?»
Лань Ван Цзи ответил: «В исторических архивах записано, что каждый раз, выбираясь на поверхность, она пожирала как минимум двести-триста человек; чаще всего это были целые поселки или деревни. За несколько нападений на людей она сожрала не меньше пяти тысяч человек».
Вэй У Сянь предположил: «Ага, так значит, все дело в том, что она наелась до отвала».
По всей видимости, монстру нравилось затаскивать жертву в свой панцирь целиком, возможно, чтобы оставить кушанье на потом и медленно растягивать удовольствие. Также вероятно, что четыреста лет назад она в один присест слопала слишком много спрятанного в панцире корма и по сей день не переварила его.
Лань Ван Цзи проигнорировал Вэй У Сяня, и тот продолжил: «Кстати, о еде. Ты когда-нибудь практиковал инедию? В таком положении мы продержимся без воды и пищи еще около трех-четырех дней. Но если спустя четыре дня все еще никто не придет нас спасти, наши физические, моральные и духовные силы начнут ослабевать».
«И если Вэнь Чжао и его шайка в панике разбежались, а теперь наблюдают со стороны или же вовсе оставят нас без внимания, это будет наилучшим исходом событий, ведь тогда остается подождать три-четыре дня, и возможно, от других кланов придет подмога. Вот только боюсь, что клан Вэнь не только откажется содействовать в вызволении, но и примется вставлять палки в колеса. И тогда, если другие кланы, включая Орден Гу Су Лань и Орден Юнь Мэн Цзян, столкнутся с противодействием клана Вэнь, нам придется ждать намного дольше, чем «три-четыре дня».
Вэй У Сянь взял ветку и нарисовал на земле схематичную карту, а затем начал соединять между собой несколько точек и приговаривать: «От горы Муси до Гу Су идти ближе, чем до Юнь Мэна; думается мне, адепты твоего Ордена явятся раньше всех. Нужно просто подождать. Даже если они не придут, то самое большее — еще пара дней — и Цзян Чэн доберется до Пристани Лотоса. Он находчивый и ловкий, людям Ордена Ци Шань Вэнь его не удержать, так что нам не о чем волноваться».
Лань Ван Цзи опустил глаза и с болезненным видом тихо произнес: «Мы не дождемся».
Вэй У Сянь переспросил: «Что?»
Лань Ван Цзи ответил: «Облачные Глубины… сожжены».
Вэй У Сянь осторожно спросил: «Но ведь люди все еще живы?.. Твой дядя, твой брат».
Он посчитал, что даже несмотря на тяжелое ранение Главы Ордена Гу Су Лань, отца Лань Ван Цзи, общее положение дел все еще держат в своих руках Лань Ци Жэнь и Лань Си Чэнь. Но Лань Ван Цзи без всякого выражения ответил: «Отца скоро не станет. Брат пропал без вести».
Ветка в руке Вэй У Сяня, которой он беспорядочно водил по земле, застыла.
Во время подъема на гору адепт одного из кланов сказал ему, что Глава Ордена Гу Су Лань серьезно ранен. Но Вэй У Сянь не думал, что раны настолько серьезны, что его «скоро не станет». Возможно, Лань Ван Цзи получил известие о скорой кончине отца совсем недавно, лишь пару дней назад.
И пускай Глава Ордена Лань долгое время находился в заточении, а вести из внешнего мира не достигали его ушей, все-таки… отец — есть отец. Ко всему прочему еще и Лань Си Чэнь пропал, нет ничего удивительного в том, что сегодня Лань Ван Цзи столь подавлен и вспыльчив сверх меры.
Вэй У Сянь почувствовал себя крайне неловко, не зная, как ему стоит реагировать. Он в растерянности обернулся и в тот же миг застыл как вкопанный. Пламя огня озаряло лицо Лань Ван Цзи, отчего тот еще более походил на нефритовую статую, на щеке которой сиял отчетливо заметный в свете костра след от слезы.
Вэй У Сянь застыл на мгновение, а в душе его раздался крик: «Убейте меня!»
Слезы Лань Ван Цзи, которые он уронил за всю свою жизнь, можно было по пальцам сосчитать, и, как назло, один из таких моментов выпал на долю Вэй У Сяня. А он, надо заметить, больше всего на свете не мог выносить, как кто-то плачет у него на глазах. Едва Вэй У Сянь замечал плачущую девушку, как ему непременно нужно было утешить или рассмешить ее, чтобы она от смеха не могла больше плакать. А мужские слезы Вэй У Сянь не выносил еще больше. Ему всегда казалось, что увидеть слезы обыкновенно сильного мужчины — еще ужаснее, чем по неосторожности осквернить взглядом невинную девушку во время купания. Ведь в этом случае он не мог обнять его, чтобы утешить.
Для человека, чей дом сожгли, весь клан подвергся гонениям, отец находился при смерти, брат и вовсе пропал, да еще он сам был тяжело ранен, любые утешения звучали бы блеклыми и бесполезными.
Вэй У Сянь не знал, куда ему деться, он тут же отвернулся и лишь через некоторое время проговорил: «Слушай, Лань Чжань…»
Лань Ван Цзи ледяным тоном прервал его: «Замолчи».
И Вэй У Сянь замолчал.
От костра раздался громкий треск.
А затем и тихий голос Лань Ван Цзи: «Вэй Ин, ты и в самом деле невыносимый человек».
Вэй У Сянь смог лишь пробормотать: «О…»
А про себя подумал: «На его голову обрушилось столько бед, что его душа измучилась до смерти, да еще я к нему привязался; не удивительно, что он столь сердит; с такой раной на ноге у него нет сил, чтобы меня побить, остается только кусать… Видимо, мне действительно стоит оставить его в покое, так будет лучше».
Однако его решимости хватило ненадолго, Вэй У Сянь все же не выдержал и вновь заговорил: «Вообще-то я не собирался тебе надоедать… Я просто хотел спросить, не замерз ли ты. Одежда просохла, нижнюю рубаху можешь надеть, а верхнюю я оставлю себе».
Нижняя рубаха надевалась прямо на голое тело, и, если честно, Вэй У Сяню казалось, что будет не слишком вежливо предложить ее Лань Ван Цзи, но его верхняя одежда уже так запачкалась, что смотреть было больно. Адепты Ордена Гу Су Лань от природы были чистоплотными, и отдавать такую грязную одежду Лань Ван Цзи было бы сродни оскорблению. Лань Ван Цзи ничего ему не ответил, даже не посмотрел на него, так что Вэй У Сянь просто бросил высохшую белую рубаху в его сторону, сам накинул на плечи верхнюю и молча отошел подальше.
Так в ожидании они провели три дня.
В пещеру не попадал ни солнечный, ни лунный свет, и единственное, что помогало им определять смену дня и ночи, — это распорядок отдыха и бодрствования адептов Ордена Гу Су Лань, от которого иногда волосы вставали дыбом. Каждый раз ровно в назначенное время Лань Ван Цзи сам собой засыпал, и точно так же без напоминания просыпался, так что, наблюдая за тем, сколько раз он заснул и проснулся, можно было сосчитать прошедшие дни.
За эти три дня Лань Ван Цзи удалось прийти в себя, и рана на его ноге постепенно затягивалась, поэтому скоро он вновь начал заниматься медитативными техниками для восстановления сил.
Все эти дни Вэй У Сянь старался не попадаться ему на глаза. Лишь дождавшись, когда к Лань Ван Цзи вернется привычное спокойствие, когда он придет в себя и снова станет тем бесстрастным, безэмоциональным и бесчувственным Лань Чжанем, Вэй У Сянь, наконец, появился на горизонте, с таким видом, словно ничего и не произошло, изо всех сил притворяясь, что он ничего не видел, ничего не слышал, но при этом, что было весьма тактично с его стороны, перестал подшучивать над Лань Ван Цзи. Теперь они общались без каких-либо происшествий, можно даже сказать, мирно.
За это время юноши множество раз возвращались к черному пруду на разведку. Черепаха-Губительница утащила все трупы в свой панцирь и теперь огромной черной горой возвышалась над поверхностью пруда, похожая на непотопляемый корабль. Сначала они даже слышали из панциря глухие чавкающие звуки, затем вместо них послышался мерный храп, похожий на приглушенные раскаты грома, судя по всему, животное заснуло.
Сначала юноши пытались, воспользовавшись моментом, пока чудище спит, осторожно проплыть под водой к спасительному гроту, но монстр замечал их присутствие уже через полчаса после погружения и начинал беспокойно шевелиться. Кроме того, после нескольких попыток погружения им так и не удалось обнаружить грота, о котором сообщил Цзян Чэн. Вэй У Сянь предположил, что монстр закрыл выход своим телом, и необходимо было вновь выманить его из воды, чтобы добраться до грота. К несчастью, чудовище не желало больше двигаться, словно недавняя суматоха его утомила.
На берегу юноши подобрали все стрелы, длинные луки и тавро; при подсчете выяснилось, что всего у них в запасе около сотни стрел, тридцать луков и дюжина тавро.
Лань Ван Цзи взял в руки один из луков, внимательно осмотрел материал, из которого сделано оружие, правой рукой провел по тетиве, зацепил ее пальцем и извлек звонкий и чистый металлический звук.
Подобные луки использовались заклинателями во время Ночной охоты на нечисть; разумеется, лук и тетива были сделаны из необычного материала. Лань Ван Цзи срезал тетиву со всех луков и связал их все в одну невероятно длинную металлическую струну. Стоило ему обеими руками натянуть эту струну, а затем отпустить, как она вылетела со скоростью молнии и белой вспышкой разрезала огромный кусок скалы на расстоянии трех чжанов.
Затем Лань Ван Цзи отдернул руки назад, и струна вернулась к нему, с резким свистом прорезая воздух.
Вэй У Сянь вскинул брови: «Техника смертельных струн?»
Техника смертельных струн являлась одним из секретных приемов Ордена Гу Су Лань, изобретение техники принадлежало Главе Ордена третьего поколения по имени Лань И, внучке основателя Ордена, Лань Аня. Она была также единственной женщиной во главе Ордена Гу Су Лань за всю его историю. Изучая искусство игры на гуцине, она решила соединить все семь струн в одну, тонкую и длинную: мгновение назад она еще играла на них нежными и белыми словно снег пальчиками возвышенную и чистую мелодию, а миг спустя эти же струны становились в ее руках смертельным оружием, способным разрезать плоть и кость врага, словно мягкую глину.