Несмотря на все ее усилия, Сяо Син Чэнь обнаружил незнакомца, и А-Цин, досадливо топнув ногой, принялась делать вид, будто пытается отыскать дорогу: «Что там такое?»
Сяо Син Чэнь прощупывал человеку пульс: «Тут кто-то лежит».
А-Цин сказала: «Так вот почему здесь так сильно воняет кровью. Он уже мертв, да? Выроем яму и похороним его?»
Само собой разумеется, мертвец доставил бы куда меньше забот, чем живой, поэтому А-Цин не чаяла его смерти. Однако Сяо Син Чэнь ответил: «Пока нет. Всего лишь тяжело ранен».
Немного поразмыслив, он осторожно поднял человека себе на спину.
Глядя, как грязный, с ног до головы заляпанный кровью мужчина занял место, которое предназначалось ей и понимая, что предложение Сяо Син Чэня понести ее в город накрылось медным тазом, А-Цин поджала губы и шестом проделала в земле несколько глубоких дыр. Тем не менее, она осознавала, что Сяо Син Чэнь ни за что не откажет в помощи страждущему, поэтому нытье тут ей ничем не поможет, и безропотно вернулась вместе с ним на дорогу. Чем дальше путники шли, тем более знакомым казался пейзаж Вэй У Сяню, и, в конце концов, он вдруг вспомнил: «Это же та дорога, по которой мы с Лань Чжанем пришли в городе И!»
И действительно, вскоре в конце тропы замаячили очертания города И.
В то время городские ворота еще не были настолько разрушены, центральная башня находилась во вполне сносном состоянии, и никто пока не исписал городские стены своими каракулями. При входе в город туман по-прежнему несколько сгущался, но все же не шел ни в какой сравнение с непроглядной белой мглой демонической дымки и потому почти не мешал обзору. По обеим сторонам из окон и дверей домов просачивались огни ламп, а иногда даже слышались людские разговоры – место это считалось захолустным, но вместе с тем в некоторой степени оживленным.
Неся на спине изувеченного человека в одежде, насквозь пропитанной кровью, Сяо Син Чэнь прекрасно понимал, что ни один постоялый двор и на порог не пустит подобных гостей, поэтому не стал искать ночлега, а сразу же спросил проходящего мимо ночного сторожа, нет ли в городе пустующих похоронных домов. Тот сказал: «Вон там есть один. Его сторож владелец как раз скончался в прошлом месяце, и сейчас там никого нет». Увидев, что перед ним стоял слепой, который может заплутать в поисках пути, прохожий вызвался проводить их.
Строение оказалось тем самым похоронным домом, куда поместили тело Сяо Син Чэня после его смерти.
Они поблагодарили ночного сторожа, и Сяо Син Чэнь внес раненого в не большую, но и не крохотную каморку справа, в которой стояла небольшая кровать и еще несколько самых необходимых предметов обихода. Он аккуратно уложил человека на койку, затем достал из мешочка цянькунь склянку с эликсиром и пропихнул горлышко сквозь его сжатые зубы. Тем временем А-Цин некоторое время покружила по комнате, словно ощупывая все, и просияла: «Здесь так много всего! Даже таз есть!»
Сяо Син Чэнь спросил: «А печка есть?»
«Ага!»
Сяо Син Чэнь попросил: «А-Цин, а можешь попробовать вскипятить воды? Только будь осторожна и не ошпарься!»
А-Цин надулась еще сильнее, но, тем не менее, приступила к работе. Сяо Син Чэнь потрогал лоб человека, вынул из мешочка еще одно снадобье и вновь скормил ему. Вэй У Сянь очень хотел как следует рассмотреть спасенного, но А-Цин, очевидно, не испытывала к нему никакого интереса, а, напротив, бесилась и отказывалась удостаивать человека хоть единым взглядом. Когда же вода нагрелась, и Сяо Син Чэнь не спеша обтер кровавую жижу с его лица, А-Цин не сдержала любопытства и окинула незнакомца небрежным взором, тихонько хмыкнув про себя.
Ее восклицание означало, что сейчас, когда лицо человека вымыли до блеска, он неожиданно оказался весьма хорош собой.
Сердце Вэй У Сяня же ухнуло вниз.
Его дурные предчувствия сбылись – на кровати лежал Сюэ Ян.
Он вздохнул: «Для врагов всякая дорога <i>узка</i>. Сяо Син Чэнь… злой рок преследует тебя».
Тогда Сюэ Ян выглядел совсем еще молодым, полным ребяческого очарования. Смотря на него, никому и в голову не приходило, что юноша этот, обнажающий в веселой улыбке пару крохотных клычков, был помешанным, способным в приступе бешенства истреблять целые кланы.
Если подсчитать года, то выходило, что события происходили после становления Цзинь Гуан Яо Верховным Заклинателем, и, скорее всего, Сюэ Ян только что в панике бежал от попытки «избавиться» от него. Значит, Цзинь Гуан Яо не удалось убить его, и, само собой разумеется, он не хотел распространения неловких слухов, поэтому скрыл правду. Или, вероятно, он полагал, что Сюэ Ян не сможет оправиться от нанесенных ран, и объявил о его уничтожении. Однако так уж повелось, что злодеи невероятно живучи. Вот и Сюэ Яна, находящегося на последнем издыхании, спас его давний недруг. К несчастью, Сяо Син Чэнь не догадался благоразумно ощупать лицо человека, и по нелепой случайности помог своему врагу – тому самому, который своими действиями и довел его до подобной жизни. А-Цин же, даже несмотря на то, что могла видеть, не имела никакого отношения к миру заклинателей и потому не знала ни о Сюэ Яне, ни о глубокой ненависти этих двоих друг к другу. Она не знала даже имени Сяо Син Чэня…
Вэй У Сянь снова вздохнул. Злой рок и впрямь не отставал от Сяо Син Чэня ни на шаг, словно вся мерзлость этого мира вдруг решила осквернить его.
Тут Сюэ Ян неожиданно поморщился. Сяо Син Чэнь, как раз осматривающий и перевязывающий его раны, почувствовал, что тот очнулся и сказал: «Не шевелись».
Человек вроде Сюэ Яна, совершивший в своей жизни множество пакостей, по своей природе бдительнее остальных людей. Услышав голос, он тут же распахнул веки, принял сидячее положение и в мгновение ока забился в угол комнаты, приняв настороженную позу и свирепо уставившись на Сяо Син Чэня. Выражение его глаз напоминало взгляд затравленного зверя и ни на йоту не скрывало сверкающую в них злонамеренность и безжалостность. От этого зрелища кровь застыла у А-Цин в жилах, и ее ощущения передались Вэй У Сяню, который зашелся в немом крике: «Говори же! Сяо Син Чэнь ни за что не забыл бы голос Сюэ Яна!»
Сюэ Ян начал: «Ты…»
Слово это отняло у Сяо Син Чэня последнюю надежду. Вэй У Сянь понял, что тот уже никогда не сможет раскрыть Сюэ Яна.
Глотка Сюэ Яна также пострадала: после отхаркивания огромного количества крови его голос настолько охрип, что никто не узнал бы в нем прежнего человека!
Сяо Син Чэнь, сидя на краешке кровати, произнес: «Тебе и впрямь не стоит двигаться, иначе твои раны раскроются. Не беспокойся, я спас тебя, а, значит, не собираюсь навредить».
Сюэ Ян крайне быстро подстраивался под различные ситуации. Он мгновенно сообразил, что вероятнее всего, Сяо Син Чэнь не узнал его, и, закатив глаза, закашлялся в попытках заговорить: «Кто ты такой?»
А-Цин перебила его: «У тебя, что, глаз нету?! Он бродячий заклинатель, который с огромным трудом принес тебя сюда на своей спине и даже напоил всякими волшебными штуками, а ты все равно такой грубый!»
Сюэ Ян тут же повернулся к ней и равнодушно спросил: «Ты слепая?»
Вэй У Сянь почуял неладное.
Пронырливый мелкий бродяжка в самом деле всегда оставался начеку, и даже то, что А-Цин смотрела на мир абсолютно белыми глазами, не дало ему повода пустить ситуацию на самотек. Сюэ Ян не упускал из виду ни одного сомнительного момента, поэтому немедленно сделал стойку на ее неосторожную фразу. Он произнес всего лишь два слова, и, судя лишь по ним, невозможно столь категорично заявлять, что Сюэ Ян был грубым. Если, конечно, А-Цин не видела выражения его лица.
К счастью, А-Цин с малолетства привыкла врать и тотчас же парировала: «А что, ты презираешь слепых? Ну ты так знай же – слепой тебя спас! Все чихать хотели на тебя, и если бы не он, ты так и сгнил бы в придорожной канаве! А ты, вместо того, чтобы первым делом поблагодарить даоцзана, так грубо себя повел! И таким тоном назвал меня слепой… Пф! Ну и что такого, что я слепая…»
Ловко сменив тему разговора, А-Цин продолжила настойчиво, но удрученно бормотать себе под нос, и Сяо Син Чэнь поспешил утешить ее. Сюэ Ян покосился на них с угла комнаты, и Сяо Син Чэнь вновь обратился к нему: «Не сиди у стены. Я еще не обработал рану на твоей ноге. Вернись на кровать».
Сюэ Ян, сохраняя безразличное выражение лица, остался размышлять на прежнем месте. Тогда Сяо Син Чэнь добавил: «Если ее не залечить как можно быстрее, ты можешь превратиться в калеку».
Услышав его слова, Сюэ Ян решительно сделал выбор.
Вэй У Сянь догадывался, о чем тот думал: тело Сюэ Яна получило слишком сильные повреждения, и без должного ухода ему не обойтись. А коль уж Сяо Син Чэнь оказался таким простофилей, что сам вызвался присматривать за ним, то почему бы и не принять его помощь?
И тогда Сюэ Ян внезапно поменялся в лице и голосом, полным признательности, произнес: «Спасибо за заботу, Даоцзан».
Наблюдая особый талант Сюэ Яна, дающий ему способность за доли секунды переходить из свирепого настроя в дружелюбное расположение духа, Вэй У Сяня пот прошиб со страху за обоих слепцов, истинного и мнимого, а в особенности за А-Цин. Она могла видеть, и если Сюэ Ян прознает об этом, то скроет свою тайну любыми способами, а, значит, девушка непременно умрет. И хотя Вэй У Сянь знал, что, в конце концов, А-Цин, скорее всего, все равно погибнет от руки Сюэ Яна, сердце его волей-неволей замерло, поскольку сейчас он проживал эти моменты вместе с ней.
Неожиданно Вэй У Сянь заметил, что Сюэ Ян постоянно следит, чтобы Сяо Син Чэнь не трогал его левую руку. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что его левый мизинец был отсечен, причем, судя по срезу, рана уже давно зажила – еще в те годы Сяо Син Чэнь определенно знал, что у Сюэ Яна лишь девять пальцев. Недаром мелкий бродяжка, разыгрывая представление, носил на левой руке черную перчатку.