Лань Сы Чжуй произнес: «Если молодой господин Цзинь отказывается, то я готов».
Вэй У Сянь спросил: «Цзинь Лин, ты принес серебряный колокольчик Ордена Юнь Мэн Цзян?»
Серебряный колокольчик, используемый в качестве поясного украшения, служил отличительным признаком Ордена Юнь Мэн Цзян. Цзинь Лин с малолетства воспитывался в двух орденах, и одну половину времени проживал в Башне Кои Ордена Лань Лин Цзинь, а вторую – в Пристани Лотоса Ордена Юнь Мэн Цзян, поэтому знаки принадлежности к обоим кланам всегда должны были быть при нем. И в самом деле, Цзинь Лин, со смешанными чувствами на лице, достал маленький незатейливый колокольчик, отделанный выгравированным девятилистным лотосом – клановым узором Цзян. Вэй У Сянь на мгновение уставился на предмет, и Цзинь Лин, заметив в нем перемену, спросил: «Что?»
Вэй У Сянь ответил: «Ничего», – и передал колокольчик Лань Сы Чжую. – «Серебряный колокольчик Ордена Юнь Мэн Цзян помогает успокоить разум и сосредоточиться. Он будет условный сигналом».
Цзинь Лин вырвал колокольчик из рук юноши: «Ну хорошо, я согласен!»
Лань Цзин И заворчал: «Тебя не поймешь: то хочешь, то не хочешь. Какой же ты ветреный, словно юная госпожа!»
Вэй У Сянь обернулся к девушке: «Заходи».
Девушка еще раз вытерла глаза и щеки и влетела в его тело. Ее душа полностью скрылась внутри Вэй У Сяня, а он сам обмяк и, прислонившись к гробу, медленно сполз на пол. Юноши поспешили подтащить кучку соломы и усадить мужчину. Цзинь Лин крепко вцепился в колокольчик, размышляя о неизвестном.
Когда призрак уже вошел в него, Вэй У Сянь вдруг подумал о возможном затруднении: «Девушка ведь слепая, и если я буду делить с ней чувства, то выходит, тоже стану на время незрячим и ничего не смогу увидеть? Тогда полезность этого метода весьма снижается. Ну да ладно, возможность слышать тоже не так уж и плоха».
Тут перед его глазами все завертелось, и изначально воздушная душа словно внезапно обрела вес и ощутила под ногами твердую землю. Девушка открыла глаза, а вместе с ней и Вэй У Сянь. Однако, к его вящему удивлению, перед его взглядом простиралась вовсе не кромешная тьма, но солнечный пейзаж погожего денька.
Он мог видеть!
Выходит, во время этих воспоминаний девушка еще не ослепла.
«Сопереживание» показывало Вэй У Сяню те сцены из ее жизни, что вызывали у нее самые сильные чувства и о которых она больше всего желала поведать другим людям. Он мог лишь молча наблюдать и воспринимать ее эмоции как свои собственные. Сейчас их ощущения слились: глаза девушки стали его глазами, рот девушки стал его ртом.
Девушка сидела у ручья и прихорашивалась у воды. Одежда ее, по большей части, состояла из лохмотьев, но, тем не менее, вид имела вполне опрятный. Она отбивала ступней незатейливый мотивчик и, мурлыча мелодию себе под нос, усердно приглаживала волосы, словно ей не нравилось, как они уложены. Вэй У Сянь почувствовал, как туго села в ее прическу тонкая, деревянная шпилька. Внезапно девушка опустила взгляд на свое отражение в воде, и обзор Вэй У Сяня также изменился. На него смотрела юная дама с овальным лицом и заостренным подбородком.
Ее глаза не имели зрачков и представляли собой один сплошной белок.
Вэй У Сянь удивился: «Такие глаза принадлежат явно слепцу, но почему же мне все равно удается отчетливо видеть?»
Затянув волосы в пучок, девушка отряхнула одежду, схватила бамбуковый шест, покоящийся у ее ступней, и вскочила на ноги. Она вприпрыжку отправилась вниз по тропинке и по дороге непрестанно размахивала своим шестом в разные стороны, околачивая им ветки над головой, поддевая камни и распугивая кузнечиков, притаившихся в кустах. Однако, увидев приближающиеся вдалеке фигуры, девушка тут же прекратила скакать, оперлась на шест и медленно поплелась вперед, при каждом шаге простукивая землю перед собой, будто опасаясь наткнуться на что-то. Вскоре перед ней оказалось несколько сельчанок, которые, увидев слепую, уступили ей дорогу и обменялись шепотками. Девушка торопливо закивала: «Спасибо, спасибо».
Одна из женщин, похоже, прониклась к ней сочувствием, приподняла белую тряпицу, накрывшую ее корзинку, достала паровой пирожок и протянула девушке: «Ступай осторожно, сестра. Ты голодна? Вот, поешь».
Девушка ахнула и со всей признательностью ответила: «Мне совестно вас стеснять, но как же я…»
Женщина вложила пирожок ей в руку: «Держи».
Девушка, наконец, схватила угощение: «Сестрица, А-Цин очень благодарна тебе!»
Получается, ее звали А-Цин.
Распрощавшись с сельчанками, А-Цин в два присеста покончила с пирожком и продолжила скакать по тропинке в одиночестве, с каждым прыжком подлетая все выше и выше. Вэй У Сянь был вынужден трястись в ее теле, и вскоре голова его закружилась. Он подумал: «Какая бойкая девчушка! Теперь я понял, в чем дело – она притворяется незрячей, и, скорее всего, белые глаза у нее с рождения. На вид она и впрямь кажется слепой, но, на самом деле, у нее отличное зрение, поэтому она обманывает людей, заставляя их сочувствовать себе». Для девушки, в одиночестве скитающейся по улицам, мнимая слепота, в первую очередь, подразумевала снижение бдительности окружающих. Однако фактически ее глаза все замечали, что позволяло их обладательнице приноравливаться к обстановке и действовать по обстоятельствам. Это был довольно разумный метод обеспечения собственной безопасности.
Но, несмотря на это, душа А-Цин и вправду ничего не видела, а значит, девушка все-таки ослепла по-настоящему. Что же могло произойти, если притворство обернулось истинной незрячестью?
Увидела ли она что-то, чего не должна была видеть?
Когда людей поблизости не находилось, А-Цин скакала по тропинке; когда кто-то возникал на горизонте, она трусливо съеживалась и прикидывалась слепой. С подобными заминками, девушка, наконец, добралась до рынка.
Базарная площадь кишела самым разным людом, и здесь А-Цин могла развернуться на полную. Она медленно зашагала сквозь толпу, аккуратно постукивая перед собой бамбуковым шестом, и актерская игра ее заслуживала самой высокой похвалы. Внезапно девушка налетела на мужчину средних лет, одетого в нарядное и дорогое на вид платье, а затем тут же притворилась смертельно напуганной и суетливо забормотала: «Простите, простите! Я не вижу, куда иду, простите!»
Она не видит, куда идет? А-Цин намеренно врезалась в мужчину!
Сбитый ею мужчина раздраженно обернулся, словно желая разразиться бранью на виновника столкновения. Однако, обнаружив, что перед ним стояла слепая, к тому же весьма хорошенькая и юная девушка, он поостерегся хлестать ее по щекам, справедливо опасаясь порицания со стороны прохожих, поэтому ему пришлось довольствоваться руганью: «Смотри, куда прешь!»
А-Цин все повторяла и повторяла слова сожаления. Мужчина уже почти тронулся в путь, но перед уходом, будто отказываясь мириться с произошедшим, схватил девушку за ягодицу и пребольно ущипнул. Сейчас Вэй У Сянь и А-Цин делили чувства, поэтому сопереживающий только что испытал на себе, как правая рука мужчины сжала его тело. В ту же секунду мурашки сплошным потоком прокатились по всему естеству Вэй У Сяня, и жгучее желание вколотить того в землю наполнило его сердце.
А-Цин сжалась в комочек и замерла, словно устрашившись. Когда же мужчина исчез вдали, девушка, продолжая стучать бамбуковым шестом, свернула в укромный закоулок и сразу же плюнула на землю. Затем она вытащила из-за пазухи мешочек с деньгами, высыпала в ладонь его содержимое, пересчитала и вновь отплевалась: «Эти паршивые мужчины все из одного теста: внешность человеческая, а манеры животные. Денег кот наплакал, зато строят из себя, невесть знает что».
Вэй У Сянь не знал, плакать ему или смеяться. А-Цин была еще очень юна, пожалуй, даже моложе пятнадцати лет, однако уже довольно ловко бранилась, вскрывая людские недостатки, и еще ловчее таскала чужие кошельки. Он подумал: «Если бы ты обчистила мои карманы, то не стала бы ругаться. Ведь в свое время и я был неприлично богат…»
Пока Вэй У Сянь тяжело вздыхал и размышлял о том, как он стал голодранцем, А-Цин уже отыскала свою следующую цель. Вновь прикинувшись слепой, она вышла из закоулка, немного пошаталась по улицам и повторила тот же трюк: врезалась в человека, одетого в белоснежное облачение заклинателя, ахнула и запричитала: «Простите, простите! Я не вижу, куда иду, простите!»
Вэй У Сянь покачал головой: юная красавица не изменила даже своей присказки!
Заклинатель обернулся и поддержал ее, помогая вернуть равновесие: «Ничего страшного. Девушка, ты слепая?»
Человек этот, в скромных, но свежих одеждах заклинателя, и с завернутым в белое полотнище мечом за спиной, находился в еще весьма юном возрасте. Нижняя часть его лица была довольно красива, хотя и измождена; верхняя же половина скрывалась под слоями лоскутов белой ткани около четырех пальцев шириной. Бледно-красные кровавые следы едва заметно проступали на поверхности повязки.
Примечания.
Забавный факт: в китайском языке у выражения «лед и иней», кроме совпадающего с русским переносного значения «строгость; холодность», также имеется еще одно: «нравственная чистота и целомудренность». Согласитесь, очень подходит нашему благопристойному Хань Гуан Цзюню.
В общем-то, то же что и мешочек, только рукав. Обычно, когда в уся/сянся говорят «достал из-за пазухи», то имеются в виду их широченные, бездонные рукава.
Напомним, Цзян Цзай – «ниспосылать несчастья».
На самом деле, трупное окоченение полностью спадает через несколько дней после смерти. Хотя, если учесть, что в похоронном доме обычно лежат совсем свеженькие трупы, то, возможно, метод и впрямь эффективен. Го продавать идею в Голливуд :D Все фильмы про зомби и вампиров сразу же засияют новыми красками!