Пролог

— Эрик, это Ханна.

Я чувствую, что мой голос начинает срываться и делаю паузу. Успокоиться. Это так чертовски сложно сделать, когда к твоему горлу приставлено холодное лезвие ножа. Я готова разразиться истерическим смехом, но всё, что я делаю, это дышу глубоко и размеренно. Он ни о чём не должен догадаться. Мой тон не должен выдать, как сильно, до ужаса, я напугана.

 — Послушай, я… уезжаю. — Так, хорошо, хорошо. Вроде бы правдоподобно. Только не плачь. Главное не плакать. — Извини, что так тебе сообщаю, но… — Я поднимаю голову и встречаюсь с холодным взглядом бледно-серых глаз, цепко, настороженно следящих за мной. Одно моё неверное движение, ошибочное слово – и он убьёт меня. Я даже не сомневаюсь в этом. — Я не смогла, понимаешь. Я пыталась, но… Просто не могу!

Прикрываю глаза и чувствую, как слёзы вытекают из-под век. Ложь удаётся легко — ведь не в первый раз. Опыт играет свою роль. Но глубоко внутри меня разрывает от беспросветного отчаяния и боли.

Я поверила, что, оставив прежнюю жизнь позади, смогу начать всё сначала. Но сказок не бывает. Не все истории заканчиваются хэппи-эндом.

 — И дело не в тебе. Ты… был  лучшим, что  случилось со мной в этом городе.

Кожей чувствую, как напрягается Джек. Волны агрессии и надвигающейся беды обдают меня своим раскалённым жаром. Нож ещё ближе придвигается к горлу. Но я должна сказать ему это.

Возможно, он поймёт, он должен понять, что происходит что-то неестественное, что-то, что заставило меня оставить такое сумбурное, сбивчивое сообщение.

У меня осталась единственная надежда.

 — Наверное, для меня уже поздно меняться. Я здесь себя чужой чувствую. Поэтому и должна уехать. Ты, скорее всего, не поймёшь и не примешь, но… постарайся. И… я была рада узнать тебя.

На последних словах я едва шепчу, но надеюсь, он разберёт. Я бы хотела добавить, что люблю его. Но тогда Джек окончательно озвереет, и будет больше боли.

Непослушными пальцами кладу трубку и затаиваю дыхание в ожидании расплаты.

Джек никогда не заставлял себя ждать. И он не нарушает традиции. Потому что в следующую секунду его ладонь обрушается на моё лицо. Удар такой сильный, что меня сбивает со стула. Я падаю на пол — на заляпанный, затёртый едва не до дыр ковролин. Мои губы разбиты, я вижу капельки крови перед собой; чувствую её вкус, наполняющий рот. Моё левое запястье изогнуто под странным углом — кажется, я сломала его, неловко приземлившись.

Устало прикрываю глаза. Внезапно мне становится всё равно, что со мной будет дальше. Я давно смирилась. Мне даже почти не больно, когда нога в тяжёлом ботинке начинает пинать меня в живот.