— Чувак, это ты испортил этот вечер. Либо перестань быть таким мрачным и может вечер еще будет прекрасным. Это всего лишь наше второе свидание, бога ради. Оно не сулит нам будущего, — добавила она шутливым тоном, но правдивость ее слов поразила ее. Ей нравился Роб, ее очень сильно влекло к нему. Прошлым вечером ее единственной мыслью было затащить мужчину в постель, и пока он будет врываться в нее, держаться за его плечи. Это было бы хорошо. Она уже знала, что он упакован чем-то бóльшим, чем его пистолет. Потому что когда они целовались на прощание на их прошлом свидании, Мэл могла ощутить его жесткость сквозь ткань джинсов.
Ощущалось чем-то очень существенным.
Она хотела Роба и чтобы их отношения развивались дальше. Может ей стоит напоить его? Хотя пьяный и коп может быть не самым умным сочетанием. Но довольно возбуждающим…
— Поехали ко мне вместо кино. Я приготовлю нам по чашке ирландского кофе, и мы можем посмотреть старую кинокартину. Как тебе такой план?
Ах, если бы желания исполнялись… и ей, наконец, удалось заставить его улыбнуться.
— Звучит замечательно, Мэл. Давай так и поступим.
***
Они сидели, касаясь бедрами, на ее большом полукруглом диване, что занимал всю ее небольшую гостиную, потягивая крепкий ирландский кофе. Мэлани плотно налегала на виски, добавив его в кофе без кофеина, так что теперь они не будут на ногах всю ночь. Сверху она добавила взбитые сливки и корицу. Затем пошарилась в своих кассетах в поисках легенького фильма. Так получилось, что фильм «Это случилось однажды ночью» стал победителем. У нее было такое ощущение, что Роб любил черно-белое кино.
Мэл подняла кружку и поднесла ее к губам. Жар скользнул по горлу, как от температуры кофе, так и от виски в нем. М-м-м, она смешала их в идеальных пропорциях. Два года в качестве бармена в многолюдном баре Вильямсбург приносило плоды и сейчас, годы спустя. Приободренная жидкой смелостью, она поставила напиток на стол и придвинулась ближе к Робу. Свернувшись у него под боком, скользнула рукой к его паху. Легкое прикосновение вызвало мгновенную реакцию, его тело дернулось от внимания, и Роб внимательно посмотрел на нее. В его глазах она увидела огонек удивления.
— Что? — спросила она невинно.
— Ничего… просто не ожидал, что ты так далеко зайдешь. — Он приподнял брови. — Мы же только недавно встретились.
— Ну, я не хочу замарать вашу добродетель, детектив Фитцгиббонс; однако, я не соглашусь, что мы только встретились. Мы уже два раза ужинали и ходили вместе на шоу. Плюс, смотрим черно-белую винтажную комедию. Но если вы считаете, что все происходит слишком быстро…
Она ждала, что он сразу же вмешается в ее речь и не согласится с ее последним комментарием, но он этого не сделал. Он не хочет переспать с ней?
В ней пробудилось ужасное чувство и стало распространять свои ядовитые щупальца по всему организму. Она ощутила потребность в движении и отодвинулась от него, наклонившись к кофейному столику, снова потянулась к своему кофе. Ощущение, что ее отвергли, смешалось с каплей паранойи. Может он лишь использовал ее, чтобы получить больше информации по делу? Это кажется бессмысленным, ведь она не знала Колдвеллов. Но он определенно не вел себя как заинтересованный мужчина, а Мэл еще ни разу не отказывали в сексе. Это было…
Его голос пробился сквозь ее эмоциональное расстройство, прерывая царивший в ее голове хаос:
— Мэл, меня несколько смущает эта ситуация. Я несколько обеспокоен, ты знаешь? О том, какой оборот это все примет.
— Ага.
Ее голос был лишенным эмоций, и она ничего больше не сказала, просто остановила фильм и ждала, когда он заговорит, скажет что-нибудь, чтобы прервать этот затянувшийся неудачный вечер и уйдет. Но он не сделал никакого движения, чтобы уйти, поэтому с дивана встала она и взяла почти полные стаканы, чтобы отнести на кухню, задержавшись там и надеясь, что к тому моменту как она вернется, Роба уже не будет.
Но он не ушел. Мужчина все еще сидел на диване, уперев локти в колени, с непроницаемым выражением лица. Она просто стояла там, в шести шагах от него не желая приближаться ближе. Для Мэл отвержение было тем типом инфекции, которую она старалась избегать любой ценой. Она не ощущала эту мерзкую эмоцию так уж часто, но за свою жизнь испытала ее достаточно, чтобы держаться от нее на расстоянии, как только предвидела ту на горизонте. Только два чувства были хуже этого – потеря близкого человека из-за смерти или ощущение предательства от измены любовника.
Сейчас у нее что-то скрутилось в животе. Единственным способом, которым можно было от этого избавиться, это выпустить на волю праведный гнев, но ему еще нужно время, чтобы закипеть.
Она покусала губу, гадая, что же ему сказать. Он действительно хочет досмотреть кино? В конце концов, она присела обратно, держась на расстоянии от него, но не включила кино снова.
Он оставался неподвижным, только поднял глаза, чтобы внимательно всмотреться в ее, ища… она не знала что. После минуты показавшейся часом, он спросил:
— Может, мы просто закончим смотреть фильм? Я хочу знать чем там дело закончится, — добавил он со слабым смешком, но не получил никакой ответной реакции. — Я все еще пил кофе, пока ты не схватила и унесла его у меня.
— Он все еще на кухонном столе, если ты его хочешь. Я просто подумала, может быть, мы на сегодня закончили. Наша встреча шла по наклонной с тех пор, как ты появился на пороге.
— Почему? Я думал, мы расслаблялись, наслаждались компанией друг друга. По крайней мере, я так и делал, — вздохнув, он похлопал пустое место рядом с ним, — иди сюда. — Когда она не двинулась, он схватил ее за руку и потянул. Мэл позволила себя притянуть. — Посмотри на меня, пожалуйста.
Он использовал свой коповский голос, тот командирский тон, который гражданские игнорировали к собственной глупости. Несмотря на свои намерения, она подняла глаза, но ее губы оставались сжатыми – как портал, который удерживал все слова внутри. Если она будет держать их запечатанными, из нее не вырвется ничего, что она не хотела бы сейчас говорить.
Он потянулся к Мэл своими большими руками, чтобы взять ее за лицо, а она сразу же схватила его за запястья, пытаясь убрать его руки. Но Роб был в десять раз сильнее и не позволил ей оттолкнуть их.
— Слушай меня. Ты мне нравишься, и я нахожу тебя крайне привлекательной. Я думаю, что ты ощутила, насколько привлекательной я тебя нахожу, Мэлани. Проблема в том, что я не хочу начинать физические отношения с тобой прямо перед тем, как нам придется прекратить видеться. Это будет нечестно по отношению к тебе и по отношению ко мне. А это начало выглядеть так, как будто я должен буду обрубить наши контакты на какое-то продолжительное время… пока это дело не будет закончено.
— Почему?
— В основном, потому что ты близкая подруга женщины, которую я могу арестовать по обвинению в убийстве.
Мэлани втянула воздух, ее глаза потемнели.
— Что? Почему? Джейн ничего не делала.
Роб ответил не сразу. Мэлани смотрела, как у него ходят желваки. Мужчина опустил руки, сжал губы в тонкую линию, его челюсти стали напряженными, и выдохнул через нос. Недовольство или осуждение? Она не хотела слышать, что он скажет следующим, но он все равно это сказал.
— Все начинает указывать на нее, Мэл. Это все, что я могу сказать сейчас. На самом деле, если я являюсь ведущим детективом по делу и встречаюсь с лучшей подругой подозреваемой… ну, я не смогу усидеть на двух стульях. Это навредит моему делу или навредит тебе... или что более вероятно обоим. Здесь не может быт победителя, Мэл. Если только ты не захочешь прекратить общение с Джейн, то я не смогу найти способ продолжать с тобой встречаться. Ты даже не знаешь эту леди так уж долго, Мэлани. Я обеспокоен тем, находишься ли ты в безопасности рядом с ней, пока мы не сможем определено исключить ее из числа подозреваемых – а в последнее время мы вряд ли теперь сможем это сделать.
— Ты и вправду веришь, что Джейн может причинить мне вред? — с недоверием спросила Мэл.
Его густые брови приподнялись, а в глазах зажегся свет.
— Да, я верю. Почему бы и нет?
Он откинулся на диван и закинул ногу на колено.
— Что ты имеешь в виду, говоря, почему бы и нет?
Сжав зубы, он одарил ее нечитаемым взглядом.
— Не так уж и невероятно, что Джейн может быть виновной или же организатором убийства… и если она посчитает, что у тебя есть какие-либо доказательства ее причастности или ты могла что-нибудь видеть… — он покачал пальцем перед ее лицом. — Ты хочешь знать, как выглядит зло? Позволь мне рассказать тебе, что ждало мать Кейт Колдвелл в морге, Мэлани. Ее дочь была красивой молодой женщиной. Она могла бы украсить обложку любого журнала. Квинтэссенция красоты девушки-соседки. Все что осталось на стальном столе для опознания, было телом с одутловатой серой кожей и растекшимися мозгами. Повреждения мозга затронули ее лоб и глаза, все это заставило ее выглядеть так, что матери Кейт стало плохо.
Рот Мэл приоткрылся от красочного описания, но его это не остановило. Ее реакция даже подхлестнула его продолжить.
— Экспансивная пуля вошла в ее мозг, максимизируя повреждение тканей. Такой тип пули никогда не имеет выходного отверстия – или же крайне редко – так что весь беспорядок остался внутри, вызывая гидростатический шок. Можешь ли ты представить себе всю эту энергию, взорвавшуюся, но сдерживаемую в чей-то голове? — он замолчал на миг, затем продолжил, — и еще, ее прекрасный прямой нос оказался сильно поврежден от посмертного падения. Он был свернут на один бок и забит кровью. Очевидно, сердце все еще продолжало качать кровь, после того как ее мозг был уничтожен. Бедная мать – поначалу она была убита горем, и это естественно. Но увидев свою дочь, которая выглядела совсем на себя не похоже… она была так деформирована… это сокрушило ее. Просто задумайся об этом на секундочку. Когда ты находишься так близко и так лично знаком с последствиями этих преступлений, становится очень трудно симпатизировать виновной в этом личности. Очень, мать твою, трудно.