Но навсегда, увы, не бывает. Разумом это понимаешь, даже принимаешь. Только боль от этого меньше не становится.
Нужно идти к Оливеру.
Нужно начать то, ради чего приехала. Спалить всё к чёртовой матери. Но прежде чем пожар поглотит останки их былой жизни, Айрис поклялась себе заставить Оливера и его шлюху гореть в агонии. Подыхать от той же боли, что снедала её.
«Это война, Оливер», – прошептала Айрис и поднялась, готовая начать бой.
Багровое солнце клонилось к горизонту, повиснув в низкой пелене тумана.
Она молча шла по тёмному коридору к двери, ведущей в спальню мужа. Глубоко вздохнув, распахнула её и, шумя волнами шёлка, переступила порог.
Спальня утопала в полумраке. На окнах опустили шторы, мешая алым лучам закатного солнца проникать вглубь. Камин был растоплен. Ровное тепло, идущее от поленьев казалось совершенно лишним и в без того перенасыщенном духотой воздухе.
Против ожидания, она застала Оливера не в кровати. Сутулясь, он сидел в кресле у огня. Скрип двери заставил его оглянуться.
Видно было, уже какое-то время муж напряжённо ждал её прихода. Красный отсвет падал от углей, подчёркивая заострившиеся черты изжелта-бледного лица с лихорадочно горящими глазами.
Выглядел Оливер отвратительно. Даже хуже, чем Айрис надеялась. А бить лежачего в её представлении было подло.
– Пришла, наконец?
– Вы ждали меня? – с нервным смешком откликнулась она.
– Мне доложили, что ты приехала. Надеюсь, путешествие показалось приятным? Я не раз писал, что здесь небезопасно. Тебе не следовало приезжать, рискуя собой…
– Лицемер из тебя всегда был жалкий.
Айрис не пыталась смягчать свой голос. В нём звенели льдинки.
– О! Конечно же я верю, что ты действовал исключительно в моих интересах, настаивая на том, чтобы я держалась отсюда подальше. Не смеши! Всем хорошо известно, как ревнивые жёны утомительны. Весьма неудобно иметь под боком такую. Это ограничивает свободу и мешает радоваться жизни, так сказать, в полном объёме.
– Айрис, мы не виделись почти год. Неужели нельзя было начать нашу встречу как-то иначе? – раздражённо поморщился Оливер, устало потирая переносицу.
Айрис рассмеялась.
– Ты действительно обрадуешься, если я сейчас кинусь к тебе на шею, душа в объятиях?
– Целовать зачумлённых, бьющихся в лихорадке, не в твоих правилах, – с сарказмом фыркнул Оливер.
– Добиваетесь моей жалости, сударь? Стоит ли мне воспринимать эту фразу как просьбу об отсрочке разговора? Это можно. Поправляйся и отдыхай.
– Не нужно отсрочек. Ты получила моё письмо с просьбой о разводе? Вижу, что получила. Зачем же приехала? Разве не достойнее было бы принять неизбежное со смирением? К тому же твой приезд ничего не изменит. Я не отступлюсь от своих чувств к Каролине. Если нужно, пойду в огонь, лишь бы защитить её. Да и ты, насколько я знаю тебя, вовсе не из тех, кто будет довольствоваться объедками с чужого стола?
К подобному повороту событий Айрис была не готова. Она ожидала, что, узрев её сиятельную персону, муж падёт к её ногам, признает вину и чистосердечно во всём покается.
Но, судя по всему, приступ любовной горячки достиг апогея. Оливер потерял и мозг, и совесть.
– Объедки с чужого стола подбираю вовсе не я, – холодно ответила Айрис, – а твоя продажная маленькая жадная шлюха.
– Не смей оскорблять её!
Айрис продолжала, будто не слыша:
– Хотя нет, она не подбирает объедки – она их ворует. Любому, кроме тебя, хватило бы двадцати четырех часов в её обществе, чтобы понять, чего она стоит.
– Ты не можешь судить её. Ты её даже не знаешь!
– Мне не очень приятно общаться с твоей спиной, Оливер. Ведь твоя интрижка…
– Это не интрижка!
– Эпизод…
– Не эпизод!
– Ладно-ладно! Любовь твоей жизни ещё не повод чтобы не смотреть мне в глаза!
Оливер с вызовом повернулся, но взгляд его был бегающим. Как у труса на дуэли, подозревающего, что соперник успеет выстрелить первым и вряд ли промахнётся.
– Ну, вот, – удовлетворённо улыбнулась Айрис. – Так-то лучше. На чём мы остановились?
Она игриво намотала чёрный локон на палец.
– Ах, да! Ты пойдёшь в огонь и в воду за свою маленькую лживую островитянку…
– Она не лживая.
– Конечно-конечно. В любви она клялась тебе одному. Тому пирату, которого я сегодня, бедняжку, едва успела вытянуть из петли, она в любви, наверное, никогда не клялась! Молча ему давала.
– Как вы грубы, сударыня! Опомнитесь! Вы же леди!
– И что? В вашем представлении все леди, без исключения, безмозглы и беспомощны? Их такими специально растят, чтобы джентльменам было жить удобнее. Тут мы переходим ко второму пункту, что вы озвучили – что-то там насчёт бла-бла-бла?.. Ах, да! «Принять неизбежное с достоинством, приличествующим женщине?». То есть, я должна нести через годы и континенты клеймо брошенной жены? Гордо таскать за собой шлейф сплетен о том, как мол, эта гренадёрша купила мужа, а он всё равно взял да удрал за море-океан искать счастье с другой? По-твоему, мой долг принять всё это как должное? Утереться полотенчиком, что ты, мой сладкий, для меня соткал? Овеять постный лик свой мученической короной всепрощающей жены? Ну уж нет! Я предпочту анекдоты о жене-стерве, подпалившей задницу портовой шлюшке и кастрировавшей своего неверного муженька.
– Ты ведёшь себя как торговка селёдкой, – с презрением протянул Оливер. – Хочешь со мной поссориться?
– Как ты догадался? Да! Я приехала чтобы заставить вас обоих заплатить по счетам во всех смыслах этого слова. Ты мой должник. Ты банкрот. А если сделаешь ещё хоть шаг в мою сторону, станешь евнухом. Привычка держать оружие всегда при себе у меня никуда не делась. Отстрелю тебе твоё хозяйство – рука не дрогнет. Всё равно мне им уже не пользоваться. А чужое добро я беречь никогда не умела.
– Ты!.. Злобная маленькая стерва!
– Решил напоследок наговорить лживых комплиментов? Это я-то маленькая? Если бы!
Оливер не был трусом, что бы там Айрис сейчас не утверждала. Однако вид жены, похожей в этот момент на демона, всерьёз его пугал.
Он предпочёл бы встретиться лицом к лицу с любым противником, с которым можно было бы решить дело оружием и прямой схваткой, чем с одной разъярённой из-за уязвлённого самолюбия женщиной.
В сердцах ему хотелось придушить Айрис, но он сдержался и так и не изменил своему принципу никогда не поднимать руку на женщину. От нахлынувших и не выплеснутых эмоций Оливер зашёлся в приступе кашля.
Любая другая женщина отступилась бы, проявляя свойственное женской природе милосердие, гуманность и мягкость характера.
Любая другая, только не эта хищница в юбке!
– О! Как вовремя напоминаешь, что ты болен, – скривилась Айрис. – Надеешься меня этим растрогать? С учетом последних событий можешь хоть сдохнуть – сэкономлю расходы на развод. Даже лучше – никто не узнает о твоём печальном поведении. Ладно, ты покашляй пока. А я тут твою драгоценную зазнобу из дома пойду вышвырну. Её присутствие здесь меня, мягко говоря, не радует.
– Ты не посмеешь выгнать Каролину из моего дома!
Айрис ответила лишь взглядом. Но очень выразительным. И направилась к двери.
– Айрис! – повысил голос Оливер. – Ты меня слышала?!
– Слышала. Посмею ли я выгнать Каро из твоего дома? Да! Не сомневайся в этом. К тому же всё твое – моё. Забыл? И никто моим кроме меня пользоваться не будет.
– Айрис! Это не Аринвилд! Не Анадолия! Здесь ночью выходить за ворота опасно! Ты же не бросишь девочку на верную смерть?
– Брошу. Ещё как брошу я твою «девочку» на верную смерть. С превеликим удовольствием.
– Ты бездушна!
– О, да!
– Я тебе не позволю!!!
Распахнув дверь, прямо на пороге Айрис нос к носу столкнулась с Каро.
Та, пользуясь случаем, нагло подслушивала.
– Что вы здесь делаете? – ледяным тоном вопросила Айрис у соперницы.
– Я… я должна была убедиться, что с господином губернатором всё в порядке, – в глазах змеи читались растерянность и злость.
– Господин губернатор это я. И, как видишь, я в порядке, – с возрастающей надменностью, чеканя каждое слово, проговорила Айрис
– Встреча с вами способна взволновать вашего мужа. В его положении это вредно.
– В его положении? О! Он, случаем, не беременный ли?
– Всегда считала, что леди из высшего общества являют собой эталон изящества. Вынуждена признать, ваши манеры просто ужасны.
С каждой секундой, проведённой в обществе наглой Каро, гнев Айрис возрастал. И она не видела причин сдерживать его.
– Уж простите что разочаровала, – пожала она плечами. – И за то, что разочарую сейчас ещё больше. Потому что иногда мы, дамы из высшего общества, делаем так.
Резко схватив соперницу за волосы, Айрис заставила её согнуться и когда это случилось, ударила коленом в живот. Прежде чем Каро успела опомниться и оказать сопротивление, Айрис, по-прежнему крепко вцепившись в блондинистые кудри, волоком втащила врагиню в комнату. Пинком под округлый очаровательный зад придала ей ускорение.
– Каролина! – рванулся вперёд Оливер, но прежде, чем успел помочь своей зазнобе, та вырвалась без посторонней помощи.
Метнувшись к столу, схватила полупустую бутылку вина и изо всех сил жахнула об острый угол, брызгая по ковру острыми осколками стекла.
Зажимая в кулаке остроконечную стеклянную розочку, Каролина молча набросилась на Айрис.
– Нет! Каролина!!! – взвыл Оливер.
Но бывшего губернатора, похоже, никто не желал слушать.
Айрис едва успела уйти от удара, перехватив руку соперницы. Мышцы заныли от напряжения. Несмотря на кажущуюся хрупкость, на невысокий рост, Каро была сильной, как кошка.
Неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы Оливер всё-таки не вмешался. Схватив любовницу со спины, он оттащил её от жены
– Прекрати, Каролина! – пробовал он увещевать.
– Пусти меня!
Каро всё-таки вырвалась и снова кинулась к Айрис.
Но на этот раз Айрис встретила её более агрессивно. Выхватила револьвер и почти уперла дуло в лицо разбушевавшейся любовнице мужа.