– Вы никогда больше не получите столько совершенного организма.
Вероятность этого равна нулю. Не поможет даже миллион брачных ночей. Вы станете матерью нового человечества, но оно не будет так уж разительно отличаться от старого.
– Нет, так не пойдет, – сказала Первая. – Я уже снялась в фильме и сегодня фильм будут смотреть все. Вы обязаны что-то сделать.
– Но что же?
– Тогда будет так, – сказала Первая, – я все-таки умнее вас, поэтому я предлагаю свой вариант.
– Никакой вариант невозможен. Мы можем сделать любое количество копий – сто, тысячу, миллиард, но все равно они погибнут от старости чераз какую-нибудь сотню лет.
– Я предлагаю не это, – сказала Первая, – мы будем прививать его людям.
– Как это прививать?
– Так же, как прививают яблони. Ведь культурная яблоня тоже неспособна к размножению, а она существует уже тысячи лет. Когда дикая яблонька подрастает, ей прививают культурный побег и она становится настоящей сортовой яблоней. Тоже самое можно делать и с людьми.
– Об этом стоит подумать, – сказал генетик.
90
Следующее утро было хмурым, но не дождливым. Было прохладно, казалось, зона осени раздвинула свои границы. В сторону города выстрелии телевизионный зонд и зонд повис над городом, медленно опускаясь, производя сьемку местности.
Хлопушка исчезла.
От нее осталась только ржавая труха и даже не осталось того цилиндра, который был вчера. Неизвестная сила разрушила земной металл. Как и почему это произошло уже не слишком волновало людей. Кирпичи и обломки стен, которые еще недавно валялись на месте города, рассыпались в кучки песка. Мощеные дороги исчезли, как и любые другие искусственные покрытия. Везде пробивалась зеленая трава, которая неизвестным образом успела вырасти за ночь. Сквозь эту траву здесь и там прорастали фигуры. Непонятные фигуры обнаженных женщин, танцующих людей, несуществующих зверей, похожих на драконов. Фигуры стояли так как и раньше, как будто и не были расстреляры Зонтиком вчера.
– Мы сьездим и посмотрим, – сказал Норман, – если никто не против, я поеду со Штраубом.
– Почему с ним? – спросила Кристи.
– Но вам ведь хочется побыть наедине?
– Конечно хочется, – подтвердила Кристи нейтральным тоном, но делать такие намеки я запрещаю.
– Как хочешь.
91
– Зачем ты оставил их вдвоем?
– Ей ведь было приятно остаться с капитаном.
– Но мне это неприятно.
– Она что, тебе нравится?
– Не больше и не меньше чем любая другая женщина. Примерно так. Я мужчина все-таки и я давно не имел женщины.
– Подключись к электростимулятору, это помогает.
– Я подключался этой ночью раза четыре. Мне этого мало. Мне нужна просто нормальная женщина, а не все эти фокусы. И вообще, это вроде бы наш долг…
– Что? Создать новое человечество?
– Вот именно. Я не хочу, чтобы только капитан это делал. Я тоже хочу.
– Вот именно сейчас он этим и занимается, – сказал Норман. – Я так думаю.
– Мне это не нравится, – ответил Штрауб.
– Мне это тоже не нравится, но я думаю, что рано или поздно мы это дело прекратим. Я тебе еще не все сказал. Насчет Мориса. Эй!..
Но Штрауб его не слушал. Он остановил машину, соскочил и подошел к памятнику. Памятник дракону. На Земле бы никогда не додумались до такого. А впрочем, фигурка небольшая. Норман тоже подошел. У постамента лежало несколько камней.
Дракон был сделал из жетоватого вещества, намоминавшего металл, но при ближайшем рассмотрениии оказывался камнем. Норман поднял с постамента один из камней и ударил по фигуре. От фигуры откололся кусочек.
– Зачем ты это делаешь? – удивился Штрауб. – Может, лучше не трогать?
– Мне интересно, что у него внутри. Смотри-ка, он неплохо колется. Можно вообще отбить ему голову.
И он ударил еще раз. Откололся еще маленький кусочек.
– Ты даже не хочешь послушать, о чем я тебе расскажу? – продолжил он, – о Морисе?
– А меня не интересует, о чем ты мне можешь рассказать. Я все знаю и сам.
– Только дураки думают, что они все знают.
– Не называй меня дураком, это меня злит, – сказал Штрауб. – Не стоит меня злить. Что ты хотел сказать?
– Это ведь я убил Мориса.
– Зачем?
– Чтобы было меньше конкурентов.
– Каких еще конкурентов?
– Конкурентов на женщину.
– И ты тоже? – удивился Морис.
– И я тоже. Я ведь такой же мужчина как и ты.
– Ты его просто так взял и прикончил?
– Нет, я вначале позабавился.
– Ты подлец.
Штрауб ударил его силовым приемом; Норманн не успел защититься.
– Думаю, что пока с тебя хватит, – сказал Штрауб, – или еще добавить? Я мог бы убить тебя здесь прямо, но я не такой убийца как ты. Я отвезу тебя к капитану. Мы тебя будем судить.
– Ладно, – сказал Норман. – Отвезешь, так отвезешь. Но я ведь для нас двоих старался. Или ты хочешь чтобы претендентов осталось еще меньше? Хочешь, значит так и скажи. Ты еще большая мразь, чем я.
– Ругайся, ругайся, ты меня этим не возьмешь, – сказал Штрауб. – Мы с тобой разберемся.
Разберетесь, как же. В кармане у Нормана была припрятана небезопаснвя штучка, которой он владел в совершенстве. Теперь, когда отношения прояснились до конца, он может ее применить. Если бы бедный дурачок повел себя иначе, его можно было бы и не убивать. Каждый сам выбирает дорогу свою.
– Подожди, – сказал он, – я все-таки хочу посмотреть, что у нее внутри.
Норман поднялся на постамент и изо всех сил ударил фигуру по голове.
Каменная голова откололась.
– Смотри, – сказал Штрауб, и с удивлением провел по поверхности фигуры.
Поверхность была совершенно гладкой, как будто никто и не откалывал кусочки камня несколько минут назад.
– Что это значит?
– Это занчит, что планета сама выращивает эти фигуры. Ей так нравится играть.
– Ну нет, – сказал Норман, – сейчас человек хозяин на этой планете, – пусть она делает то, что нам нравится.
Он пихнул каменную голову ногой.
Голова очень быстро открыла пасть и захлопнула каменные челюсти на его голени. Он закричал. Даже сквозь крик был слышен явственный треск ломающихся костей. Голова сжимала челюсти. Штрауб отошел в сторону и стоял в растерянности.
Голова сжевала ногу до самого бедра и отвалилась, снова окаменев. Завелся мотор, машина дернулась и проехала прямо по распростертому телу. Штрауб упал на песок, его рвало и боль стучала в висках.
Он поднялся тогда, когда гудение мотора снова прекратилось. Остатки Нормана были смешаны с песком.
– Кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнет, – подумал он, – какая-то древняя поговорка, почему мне это подумалось?
Шея каменного дракона вытягивалась, на ее месте запузырилось что-то, через несколько минут на месте пустоты выросла новая голова, точно такая, как была раньше. Штрауб подошел и коснулся второй головы, которая лежала отломленной.
Отломленная голова рассыпалась от прикосновения, как будто была сделана из влажного песка.
– Удивительно, удивительно, – сказал Штрауб. – Она действительно вырастила всех этих зверюшек сама. И они какие-то особенные. Вот я смотрю на них и что-то чувствую. Еще Гессе говорил, что они нагоняют на него тоску. От них исходит что-то, какое-то поле, энергия. Знаешь, Бэта (он решил поговорить прямо с планетой), знаешь, а ведь у нас, на Земле, тоже умеют делать такое. Но там это доступно только нескольким гениям. Вот видишь такую фигуру и останавливаешься и не можешь уйти. Когда-нибудь наша наука разгадает этот секрет.
– Я не думаю, – сказала Бэта и Штрауб решил, что ему послышалось, слишком неожиданным был ответ.
– Можно, – спросил он, – не волнуйся, я всего лишь подойду поближе, я только хочу рассмотреть. Я не трону, но не потому, что боюсь, а потому, что это слишком красиво. Вот так, а посмотрю, а потом уеду. Ты же меня не тронешь?
Над городом стояли тучи, но заметно потеплело. Кое где стекали весенние ручейки.