— Там! Ты видела?
— Нет, что…? — спрашиваю я растерянно и дальше вглядываюсь в небо. А потом я вижу ее тоже. Одну. Две. Три. Звездопад. Звезды на короткое мгновение загораются, а потом так же быстро исчезают еще до того, как я успеваю моргнуть. Только на долю секунды они видимы, такое ощущение, что это галлюцинация.
— Сегодня ночью пролетает метеорный поток Геминиды, — тихо объясняет Джей. Из–за ветра волосы бьют по моему лицу, мой нос ощущается, как сосулька. — Каждый раз в середине декабря. Мощный шторм метеоров, освещающих атмосферу. И нам посчастливилось некоторые из них увидеть.
Снова падающая звезда. Еще одна. Мои глаза наполняются слезами, когда я вспоминаю, как когда–то Джей обещал мне показать звездопад. К сожалению, тогда небо было облачным и ничего не было видно. Он тогда еще несколько дней ходил обозленным. Определенно точно, что сегодняшний день не был совпадением, но как он мог все спланировать? И, главное… зачем?
— Звездопад всегда расстраивает меня, — шепчет он. Его дыхание щекочет мне шею, и я покрываюсь гусиной кожей.
— Почему? Он прекрасен. — Еще одна. На этот раз я загадываю желание, и мне не требуется много времени, чтобы мысленно сформулировать желание, несмотря на то, что мне становится стыдно от него.
— Он красив. Прекрасен. Но когда задумываешься о том, что ты наблюдаешь за гибелью камня… Звездопад сияет тогда, когда звезды уже догорели. В противном случае, это были бы обычные камни, которые падали бы нам на голову.
Мы молча продолжаем наблюдать за небом, а потом Джей разворачивает меня медленно к себе. Я чувствую его руку на моей щеке. Мое дыхание становится прерывистым, когда я поднимаю на него взгляд и вижу его глаза, что в темноте кажутся черными. Его лицо приближается, и я чувствую его дыхание на моей коже, его запах. Так близко.
— Джей, пожалуйста… — шепчу я, но вполне очевидно, что моя попытка сопротивления лишь наполовину искренняя, потому что мое лицо так же медленно приближается к его. Как будто тянется за невидимую веревку. Мое сердце порхает, как у колибри, когда его теплые губы накрывают мои, он обнимает меня, прижимается ко мне бедрами и целует.
Его поцелуй вызывает вихрь во мне, который зарождается в животе и поднимается к голове, как на американских горках. Несколько секунд спустя я ему отвечаю. Жадно, как после голодовки. С руками на его теле, в его волосах. Сладкая тяжесть красного вина пронизывает мою кровь, когда наши языки переплетаются в чувственном танце.
Я слишком слаба, чтобы противиться этому. И в подсознании понимаю, что ничего другого я и не хотела. Это именно то, что мне хотелось почувствовать.
Я совсем потеряла счет времени. Мне больше не холодно, мое тело горит. Проклятый звездопад везде, даже с закрытыми веками я вижу эти вспышки. В это же время чувство вины разъедает мое сердце, и, когда думаю о Бене, слезы наворачиваются на глаза.
— Мы не должны были этого делать. Я не… — начинаю я, но Джей перебивает меня, снова целуя в губы, которые чувствуются искусанными в кровь, после того, как мы вечность целовались.
— Я бы хотел сделать все правильно. Я бы хотел, чтобы ты меня простила за то, что я тогда сделал.
— Джей… — из последних сил я освобождаюсь из его объятий и скрещиваю руки на животе, потому что меня начинает тошнить. — Я не хотела тебя обнадеживать. Я вообще не понимаю, почему я тебя поцеловала. Я люблю Бена. Я замужем. Я хочу с ним завести детей и состариться и… Он — это правильно, Джей. Он делает меня счастливой. Ты должен это понять. Пожалуйста.
— Я понимаю это, — отвечает он, и я застываю.
— Правда?
Он кивает. Он выглядит непривычно искренним.
— Да, Миа. Я знаю, что он делает тебя счастливой. Счастливее, чем я смог бы сделать. Я это понял еще тогда.
— Что ты имеешь в виду? — я наклоняю голову и ловлю его взгляд.
— Я чертовски ревновал тебя к нему, — признается он, и мне становится горячо.
— Ты? Ревновал? — если бы это не звучало так абсурдно, я бы засмеялась. Я никогда до этого не слышала слово «ревность» из уст Джея Штерна. И знает Бог, сколько раз я пыталась вызвать у него это чувство. Флиртовала на вечеринках с другими парнями у него на глазах, чтобы вызвать хоть какую–то реакцию, но он всегда только смеялся и шептал мне на ушко:
— Даже не думай. Я не делюсь.
С другой стороны, я никогда не переживала, что какой–то другой мужчина уведет меня у Джея. Он такой уверенный в себе, даже тогда, когда речь идет обо мне. И в конце это ранило меня даже больше, чем то, что он сделал.
— Я знал с самого начала, что он сможет тебе дать то, что не смогу дать я. Постоянство. Доверие. Уверенность.
— Ты говоришь так, будто тогда ты все сделал против своей воли, — говорю я. Мои зубы стучат от холода, но я удерживаю на расстоянии Джея. — Как будто тебя кто–то принуждал спать с другими.
— Возможно, так и было. — Джей смотрит на меня и поджимает губы.
Я шмыгаю носом.
— Да, ты всегда это хорошо умел — скидывать вину на других. Это, можно сказать, твоя отличительная черта. — Это, и то, что ты никого к себе не подпускаешь.
— Правда, Миа. — Он переступает с ноги на ногу и скрещивает руки на груди. — Мой психолог объяснил мне это. Он сказал, что некоторые люди считают себя неудачниками, поэтому они постоянно бегают в поисках своего счастья. Особенно, люди, которым много не везло в их жизни. Они постоянно тянутся к тому, чтобы все изменить. Подсознательно они думают, что не заслуживают быть счастливыми. Это их пугает. Поэтому они делают все, чтобы прогнать счастье и пустить свою жизнь под откос.
— Ты ходишь к психологу? — мои брови взлетают вверх от удивления. Пар от нашего дыхания соединяется и образует единое облачко. — Это…
— Я подумал, что это не повредит. После всего, что было. — Он пожимает плечами и смотрит на меня взглядом, от которого плавится глазурь на торте. Мое сердцебиение тут же ускоряется, и сжимается желудок. Господи, я не должна была соглашаться на эту поездку. Я не должна была вообще видеться с Джеем.
— И что теперь будет, Джей? — спрашиваю я тихо. Он подходит ближе. Кладет руку мне на плечо и ведет обратно сквозь парк к павильону. Мое тело окоченело и покрылось льдом, уши болят.
— Я не знаю, Миа. Правда, не знаю. Знаю только то, что должен был тебя увидеть. Должен был увидеть, что ты счастлива. Что у тебя все хорошо. Попросить прощения за то, что тогда сделал. За все.
— Я не могу тебе этого простить, Джей, — говорю я и смотрю на землю. На мокрую траву, что прилипает к нашей обуви. — Ты меня… уничтожил.
— Но ты снова цела. В отличие от меня.
— Надеюсь, ты не ожидаешь, что я буду тебя жалеть? — спрашиваю, смотря на него снизу вверх.
Джей кривит лицо.
— Конечно, нет. Но в оправдание скажу, что я тогда был молод и в поисках.
— В поисках чего? Секса? Думаю, его у тебя было предостаточно.
Мы идем медленно, нога в ногу. Так темно, что ничего не видно. Мы прищуриваемся, чтобы хоть немного видеть, куда ступать. Когда я подворачиваю ногу в ямке в земле, Джей ловит меня.
— Только в некоторых ракушках можно найти жемчужину. Но для этого нужно ее во многих искать. — Он улыбается мне, как подросток.
— Господи, — рычу я. — Правда, это…
— Извини, это шутка, — говорит он. — На самом деле, думаю, что я тогда так сильно тебя ранил только из–за того, что боялся.
— Меня? — спрашиваю я растерянно. — Чего ты должен был бояться? Я всегда была безоружна рядом с тобой.
— О, нет, не была. — Он останавливается и разворачивает меня за плечи к себе. Его дыхание обдает мое лицо, я сглатываю. — Ты была полностью вооружена. До зубов. Только ты могла меня уничтожить. Только ты.
— Джей, я бы никогда…
— Я так часто видел тебя с Беном, который был просто твоим другом. Но я уже тогда знал, что ты являешься для него намного большим, чем просто другом. Я не слепой, Миа. Я видел, как он смотрел на тебя. И в то же время понимал, что он будет лучшим для тебя. Что вы созданы друг для друга. Он мне всегда нравился, ты это знаешь. У него есть все, чего нет у меня, а может, даже и больше. Никто тебя не достоин, но Бен очень близок к этому.
Моя нижняя губа дрожит, что он замечает.
— Сокровище… я вижу это.
— Что? — спрашиваю я и крепко сжимаю губы. — Мне просто холодно.
Он поглаживает пальцем по моей щеке, в то время как его лицо приближается к моему. Даже в темноте я могу сосчитать черные волоски, что отросли на его подбородке.
— Это ложь, и ты это знаешь. — Он смеется. — Ты всегда так делала, когда хотела меня поцеловать.
— Джей, прошло десять лет, я уже больше не подросток. Мне двадцать восемь, работаю на любимой работе, у меня есть самый любящий муж в мире, которому я сегодня вечером изменила с тобой. А для тебя нет места в моей жизни. Так же, как и в моем сердце. Я люблю Бена.
— Но меня ты тоже любишь, Миа. До сих пор. Я знаю это. — Его губы поглаживают мою кожу. Уголок моего рта. Мои колени превращаются в желе, я крепко держусь за него. Чувствую его тело под толстой кожаной курткой, запах лосьона после бриться, кожи, его дыхания. Все.
— В наших сердцах много места. Мы любим многих, не одного единственного человека. Как минимум, мы могли бы быть друзьями.
— Я не могу с тобой дружить, Джей, — говорю я, и, наконец, отодвигаю его от себя, перед тем, как снова забудусь.
На его лице появляется гримаса разочарования, но на этот раз игнорирую это.
— Это точно так же, как алкоголика в завязке закрыть в баре.
Он тихо смеется. Этот обаятельный, искренний смех, который вызывает дрожь в моем теле и бабочек в животе.
— Тогда люби меня, если не можешь дружить, Миа.
— Я не могу обманывать Бена, — почти беззвучно шепчу я. — Правда, не могу.
— Я знаю. Я тоже этого не хочу. Мы должны быть откровенны с ним. Он это заслужил.
Мой желудок сводит.
— Брось это дерьмо, Джей. Этого никогда не будет.
— Спорим, что будет?
— Я не спорю с тобой. Особенно на счет такой ерунды. А сейчас я хочу домой. Пожалуйста. Мне чертовски холодно.
Остаток пути мы идем в тишине, потом Джей привозит меня домой. Я отдаю ему шлем, бросаю взгляд на дом и понимаю, что Бен уже дома, в квартире горит свет.