— Итак, ты принц, — сказала мама, обращаясь к Макани, когда они с Наоми заняли места напротив её семьи. Это немного напоминало допрос.
— Некогда я был принцем, — сказал Макани. — Но моё королевство давным-давно сгинуло в песках времени под натиском современности.
— Как давно? — спросила мама.
— Семь сотен лет назад.
В глазах тёти Коры мелькнуло удивление, а губы изогнулись в одобрительной улыбке. Словно его возраст каким-то образом разрешал пялиться на него.
— Семь сотен лет, — повторила мама. — Ты хорошо сохранился.
— Большую часть этого времени я был заточен в аду.
Мама вскинула брови. Макани ничуть не помогал делу, упомянув ад.
— В царстве духов время течёт иначе, — сказала тётя Кора, поднимая с тарелки гроздь винограда.
— Земные создания в аду вообще не стареют, — сказал Макани. — Что хорошо, потому что время там может нестись так стремительно.
— Изумительно, — тётя Кора сорвала виноградинку с грозди. — Я бы с удовольствием послушала подробнее.
— Возможно, позднее, — мама встала и стала наливать нектар в кубки, обходя стол по кругу. Но её взгляд не отрывался от Макани. Она посвятила себя миссии — миссии выведать о нем всё. — Как ты очутился в царстве духов?
— Я Драконорожденный.
По её лицу пронеслось удивление. На Драконорожденных столетиями велась охота. Те, что пережили уничтожение, скрывались от мира, потому что быть Драконорожденным — это смертный приговор. По крайней мере, так было ещё несколько месяцев назад. Недавние события, особенно связанные с Мрачным Жнецом, изменили всё. Магический Совет больше не охотился на Драконорожденных и не убивал их, но столетия истребления никуда не делись. Единственные Драконорожденные маги на Земле, о существовании которых было известно Наоми — это Сера, Алекс и Макани.
Группа Драконорожденных, переживших резню семь столетий назад, теперь жила в другом мире, счастливом и изолированном. Они не желали возвращаться на Землю, которая отринула их много лет назад — или к людям, которые столетиями истребляли их вид.
— Драконорожденный? — мама вернулась на своё место, и её взгляд метнулся к Наоми. — Что ж, вот это определённо стоило упомянуть. Если бы ты позвонила.
Грудь Наоми сдавило уколом чувства вины.
— Я была занята.
Мама смерила Макани взглядом.
— Не сомневаюсь, — фыркнула она.
— Занята тренировками моей магии, — сказала Наоми. — Попытками разобраться с ней.
— Если ты Драконорожденный, то где твой близнец? — спросила Айви у Макани. — Он был с тобой в аду?
Руби переплела пальцы и изогнула губы в улыбке.
— И что более важно, он холост?
Подбородок напрягся.
— Прости. Я говорила тебе, что они прямолинейны, — прошептала Наоми.
Макани взял её ладонь и легонько сжал. Взгляд мамы скользнул от их соединённых рук на столе к лицу Макани.
— Мой близнец — это не он, — сказал он.
Сестры Наоми разочарованно скисли.
— Моя сестра-близнец предала меня. Она помогала своему хозяину выслеживать и убивать Драконорожденных. Меня она тоже убила бы.
Айви и Руби нахмурились, их подростковое чувство несправедливости так и вспыхнуло. Даже Кора выглядела встревоженной.
Но мама ничуть не смутилась.
— То есть, ты скрывался от охотников на Драконорожденных в царстве духов?
— Я хотел сражаться, но Духовный Воин открыла портал и послала меня в царство духов.
— Кое-кто мог бы посчитать такую судьбу хуже смерти, — сказала мама.
— Долгое время я так и думал. На моих людей велась охота, а я в аду ничего не мог поделать, чтобы им помочь.
— Что случилось с Духовным Воином? — спросила мама.
— Когда она вернулась на Землю, чтобы спасти больше Драконорожденных магов, охотники на Драконорожденных убили её за помощь нашему виду, — произнёс Макани с ровным выражением.
Тётя Кора прочла его сквозь эту маску.
— Ты её любил.
— Да, — твёрдо произнёс Макани.
— То есть, ты был заточен в аду, пока моя дочь на тебя не наткнулась, — сказала мама. — Новый Духовный Воин. Удобная замена предыдущей.
— Мама! — запротестовала Наоми.
— Брось, Селеста, это несправедливо, — вмешалась тётя Кора.
Все эмоции ушли с лица мамы, но Наоми видела по её глазам, что она готова расплакаться. Годовщина всегда была для неё непростым днём, эмоциональным временем. Так что Наоми сочувствовала ей, но в то же время ей хотелось накричать на неё за то, что она играет в дознавателя.
— Моя дочь — сильная и прекрасная личность, но она часто делает глупости во имя романтизма, — сказала мама, обращаясь к Макани, и в её голосе звенели эмоции.
— Дом, милый дом, — вздохнула Наоми.
— Когда ей было шестнадцать, она сбежала из дома в поисках приключений, вскружив себе голову великими геройскими идеями, — продолжила мама, игнорируя прошёптанное заявление Наоми. — Теперь она зарабатывает на жизнь, убивая монстров и выслеживая сверхъестественных социопатов с замашками на мировое владычество. Я примирилась с этим. Но потом она встретила тебя. И теперь она ныряет в тёмные глубины ада, где властвуют демоны и существа бездны.
— Макани не сделал меня Духовным Воином, — сказала ей Наоми. — Я всегда им была. И это изумительно. Находиться там, ощущать силу... ты не знаешь, каково это жить всю жизнь со слабой магией и не дотягивать до остальных.
— Я понимаю...
— Нет, мама, не понимаешь. Потому что ты всегда была могущественной. И теперь я наконец-то тоже имею силу. Становление Духовным Воином дало мне это силу. Я чувствую себя такой сильной, такой живой.
— Ты чувствуешь себя наиболее живой в царстве мёртвых, — сухо сказала мама.
— Это не просто мир мёртвых и демонов. Там есть люди и изумительные существа. И такая красота, такая жизнь. Когда я там, стою в царстве духов, я чувствую горящую во мне магию.
— Она — Духовный Воин, — сказал Макани её матери. — Погружение в царство духов у неё в крови. Игнорировать этот зов — значит отрицать саму её природу.
— Её отец говорил то же самое. Принятие своей природы и убило его, — резко ответила она.
— Я не позволю ей умереть. Я её защищу.
Мама откинулась на спинку кресла, и её грудь приподнялась от тяжёлого вздоха.
— Когда-то я тоже так думала. Ты думаешь, что вы неуязвимая команда. Ты не видишь приближение конца, пока всё не будет кончено. И ты отдал бы что угодно, чтобы всё вернуть. Но ты не можешь, — её лицо исказилось агонией. — Ты не можешь, — она посмотрела на Наоми со слезами на глазах. — Я не хочу потерять тебя, как потеряла твоего отца.
Наоми протянула ладонь и коснулась руки своей матери.
— Не потеряешь.
— Ты не можешь этого знать. Хватит одного раза. Одной ошибки. Одного неудачного шага. Одного недооценённого врага. Одного врага, который сильнее тебя. Или везучее тебя, — голос мамы дрожал. — А у твоего могущественного мага нет магии в аду.
— Это не так, — ласково сказала Наоми.
В глазах тёти Коры мелькнуло удивление.
— У него есть магия в аду?
— Не вся моя магия, — сказал Макани. — Но кое-что.
Тётя Кора покачала головой.
— Я не думала, что такое возможно.
— Воля дракона — мощная сила, — заявил Макани.
— Изумительно, — тётя Кора смотрела на него так, словно он был самой интересной личностью из всех, кто когда-либо ступал на остров.
— С магией или нет, в аду вас катастрофически превосходят по численности, — сказала мама.
— Мы осторожны, — заверила её Наоми. — Макани столетиями выживал в аду, сражаясь с военными группировками и имея совсем немного магии. И мы не суёмся в ад, не имея плана. Он хранит свои заклинания в магических камнях, чтобы иметь к ним доступ в царстве духов. Мы хорошо подготовлены.
— Нельзя подготовиться ко всему, — сказала мама.
— Нет, но мы настолько подготовлены, насколько это возможно. И настолько в безопасности, насколько это возможно. На Земле тоже не безопасно, и ты это знаешь. Никто не может быть в полной безопасности, даже на Острове Фейри
— Это верно, — хмуро произнесла мама.
На Земле существовало мало мест, где было бы безопаснее, чем на Острове Фейри, чьи берега защищались могущественными заклинаниями. И всё же Руби и Айви однажды похитили отсюда.
— Хотелось бы мне, чтобы ты просто вернулась сюда, Наоми, — вздохнула мама. — Мне хотелось бы, чтобы ты отказалась от сражений и осталась со своей семьёй.
— В этом мире слишком много зла, чтобы я просто сидела, сложив руки и ничего не делая, пока плохие люди все разрушают.
Тётя Кора взглянула на маму.
— Звучит знакомо.
— Она так же глупа, как её отец, — сказала мама, ласково улыбаясь.
— Я говорила не про её отца. Я говорила про тебя, Селеста.
Мама фыркнула.
— Я была самой большой дурой из них всех.
— Ты так грязно дралась... — тётя Кора улыбнулась с ностальгическим блеском в глазах. — Никто бы и не подумал, что в итоге ты станешь лидером пацифистского сообщества.
— Это верно, — рассмеялась мама.
— Я часто скучаю по дням мира. И мне хотелось бы, чтобы мне не нужно было больше сражаться, — сказал Макани.
Все за столом перестали есть и уставились на него с шоком на лицах. Они не могли поверить, что этот воин, который так долго и много сражался, не желает больше бороться. Они вообще его не знали. Но узнают. Он уже завоёвывал их сердца. Наоми видела это по их глазам.
— Я занимался этим так долго. Слишком долго, — печально сказал он. — Но я продолжу сражаться, пока мир не будет безопасным местом для тех, кого я люблю, — он взглянул на Наоми.
Она выронила вилку. Они не обсуждали любовь — или какие бы то ни было серьёзные чувства, если уж на то пошло.
— Так, так, — сказала мама, широко улыбаясь. — Может, он не такой уж и плохой выбор.
Наоми открыла рот, чтобы заговорить. Она осознавала, что все смотрят на них, но она могла видеть лишь его, смотреть лишь на него. С оглушительно грохочущим сердцем она произнесла:
— Макани...
Её телефон зазвонил. Она вытащила его из сумки на поясе.
— Да? — ответила она, не отрывая взгляда от Макани. Она не могла отвернуться.
— В группе пропала группа фейри, — сказал Тони по телефону. — Остальные правоохранители заняты другими делами. Мне нужно, чтобы ты их отыскала.