Чтобы уменьшить давление на руку, он придвинулся к Скотту вплотную и закусил от боли губу, ощутив, как в нее возвращается кровь. Когда рука отошла, он почувствовал, как под ладонью ровно и медленно стучит сердце Скотта. Его затылок пах миндалем и ванилью, и Райлан, не устояв, зарылся в его волосы носом и глубоко вдохнул их соблазнительный аромат.
Скотт, не просыпаясь, вздохнул и, подавшись назад, вжался в него. Он был таким теплым, таким крепким, большим, а его размеренное дыхание действовало на расшатанные нервы Райлана как успокаивающий бальзам. Из-за всех этих раздражителей Райлан стал твердым как камень. Он осторожно отодвинул от Скотта свой пах. Хотя в этот момент был готов отдать все что угодно за право потереться о его упругие ягодицы той частью своего тела, которая страстно жаждала прикосновения другого мужчины.
Он оживил в памяти их поцелуй во всех его мучительно-прекрасных деталях. Вспомнил, какими мягкими были губы Скотта и каким властным язык, как его щетина царапала щеки, как под ладонью напрягся сосок.
Райлан расправил на его груди пальцы. Не голой, как в тот памятный день, но прикрытой одной тонкой футболкой, которая пропускала жар его кожи. Райлан изнемогал от желания зажать футболку в кулак и задрать выше, чтобы обнажился живот и дорожка волос, которую Райлану безумно хотелось потрогать. Расчесать ее пальцами, насладиться жесткой текстурой, а потом скользнуть рукой вниз… Райлан подавил стон. Какими окажутся его волосы там — редкими или густыми? А его интимный запах… будет ли он мускусным или ванильно-миндальным?
Кончики его пальцев зудели от желания почувствовать, исследовать, ощупать его. Все тело превратилось в один жаркий, дрожащий сгусток влечения, а член стал таким твердым, что Райлан боялся взорваться, если хоть что-то коснется его.
С матраса у него за спиной послышался кашель, и его точно обухом ударило по голове. Он вспомнил первопричину, по которой попал в постель к Скотту — и его возбуждение мигом прошло.
Райлан перекатился на спину. Скотт, издав во сне протестующий звук, тоже перевернулся, и его рука упала Райлану на бедро. Райлан взглянул на детей на матрасе. Они еще спали, но уже начали шевелиться.
Он уставился в потолок. Ну и что ему теперь было делать? Скотт выдвинул убедительный аргумент в пользу того, чтобы молчать, но неужели Райлан останется в стороне, когда его отцу будут вновь и вновь изменять? Его усталые, опухшие веки обожгли свежие слезы. Одно он знал точно: Боб никогда, ни при каких обстоятельствах не поднимет на женщину руку. Райлан боялся того, что он мог сделать с собой.
Вероломное бегство Дианы подействовало на Боба как удар молотком — разбило вдребезги его простое, доброе сердце. Страдая без женской ласки, он проникся к первой же женщине, проявившей к нему интерес, переспал с ней, а потом — вот ведь идиотизм — женился на ней. Пусть Райлан и заявил о том, что не хочет каким бы то ни было боком касаться их брака, но разве можно ему просто сидеть и бездействовать, когда надвигается новая катастрофа?
Но… хватит ли ему духу стать тем человеком, из-за которого жизнь отца вновь пойдет под откос? Не возненавидит ли Боб его самого? Не примет ли желание Райлана защитить его за злословие, за попытку разрушить их брак? Что, если его любящий отец от него отвернется? О боже. Все это было так сложно. Так тяжело.
Скотт заворочался, выгнулся, потягиваясь во сне, и Райлан вспомнил, как он, забравшись в окно, сразу обнял его. Он уже знал, что с ним творится. Понял, как только увидел незнакомый пикап.
Райлан быстро прижался губами к его плечу, потом сел, свесил ноги с кровати и провел ладонями по лицу. Матрас сзади прогнулся — Скотт сел, и Райлан вздрогнул, почувствовав на спине его теплую руку.
— Как ты?
— Нормально. — Райлан подавил вздох. — Решил, что не буду ничего ему говорить. — Ему самому было слышно, каким рваным был его голос. Скотт начал поглаживать его по спине. И так это было приятно, так хорошо, так утешало… что Райлану захотелось снова улечься в кровать, чтобы Скотт обнял его.
Поборов искушение, он через силу проговорил:
— Просто я боюсь, что он выместит обиду на мне. Понимаешь? Казнит, как говорится, гонца.
Рука Скотта остановилась, потом скользнула выше, на его шею. Прикосновение вызвало у Райлана дрожь.
— Думаю, ты решил правильно, — тихо произнес Скотт. — Пусть он узнает сам. И направит свои обвинения на того человека, который их заслужил.
— Но это убьет меня, — выдавил Райлан, — знать и молчать…
— Эй, — яростно заговорил Скотт. — Ты не один, слышишь, Рай? Не один.
— Спасибо тебе. Правда. Спасибо большое. — Райлан импульсивно поцеловал его в небритую щеку. Мечтая задержать губы подольше, но все же заставив себя превратить это из ласки в обычную благодарность.
— Я на твоей стороне. Не забывай, хорошо?
— Хорошо.
Взгляд Скотта заволокло эмоциями, и он поднял руку, словно собираясь погладить его по щеке. В этот момент за ними сел Гэвин.
— Скотти, я хочу есть, — заскулил он, зевая и протирая глаза. — Дашь мне завтрак?
Скотт слез с кровати и подхватил Гэвина на руки, когда тот потянулся к нему.
— Конечно, приятель. Кажется, в холодильнике остались оладьи. Будешь?
Гэвин расплылся в улыбке — видимо, сон и обещание завтрака стерли воспоминания о вчерашнем испуге. Скотт унес его, и вскоре за ними ушли, почесываясь и зевая, и два оставшихся брата.
Райлан задержался еще ненадолго, потом тоже отправился к ним. Пока Скотт разогревал оладьи, а Райлан наливал всем молока, на кухню забрела Кара. Волоча за собой старое одеяльце, она пошла прямо к старшему брату и обняла его за ногу. Райлан улыбнулся. Несмотря на все свои громкие заявления об отсутствии желания присматривать за детьми, Скотт отлично с этим справлялся, и малыши, похоже, любили его.
— Положить тебе тоже… — начал было спрашивать его Скотт, но тут на кухню, шатаясь, выползла Хизер. С всклокоченными волосами, торчавшими колом, в одетой наизнанку футболке и в сползших пижамных штанах.
— Скотти, заваришь мне кофе? — просипела она и, не дожидаясь ответа, поковыляла к двери. Когда она выбралась на крыльцо, Райлан услышал щелчок зажигалки, и до него долетел едкий запах сигаретного дыма.
Скотт презрительно фыркнул, но все же смолчал и включил кофеварку. Когда кофе сварился, Райлан перелил его в кружку и под пристальным взглядом Скотта отнес ее на крыльцо. Он оглядел двор. Чужого пикапа не было видно. Райлан протянул кружку Хизер, которая сидела, ссутулившись, в кресле-качалке. В ее пальцах тлел сигаретный бычок.
— Вот. — Он вложил кружку в ее трясущиеся ладони.
— Ты расскажешь отцу?
Райлан застыл.
— Надо бы, — тихо ответил он. — Он заслуживает того, чтобы знать, что происходит, когда он не дома, ты не считаешь?
Хизер, которая пыталась пить кофе и одновременно курить, жалостно шмыгнула носом.
— Райан, я не нарочно. — Она произнесла его имя неправильно, и Райлан качнул головой. — Клянусь, — продолжала она, — я пошла показать Тане свой новый мобильник. И все. А в баре оказался тот Диллон, и он угостил меня пивом.
Райлан молчал, только гневно смотрел на нее. Его лицо было непроницаемым.
— Я напилась. Перебрала. Райан, я знаю, что у меня с этим проблемы. Диллон на всякий случай решил меня отвезти, но когда я стала прощаться, понес про твоего отца всякий бред. — Она подалась вперед с самым что ни на есть искренним выражением на лице, и Райлан фыркнул.
— Ага, ну конечно.
— Нет, правда! — настойчиво воскликнула Хизер. — Он сказал, что я слишком хороша для него, что он не заботится обо мне, раз уехал. Это меня охереть как разозлило.
Райлан вдохнул и выдохнул, успокаивая себя.
— И ты, значит, бросилась защищать его перед Диллоном.
— Да! Он психанул, толкнул меня, а я толкнула его, он оступился, упал, и я…
— Судя по всему, он «упал» прямиком тебе между ног, — не выдержал Райлан, и Хизер, сверкая глазами, наставила на него палец.
— Только не надо хамить мне, сопляк, — рявкнула она сипло. — Он упал и ударился головой, вот я и завела его внутрь. Чтобы дать пакетик со льдом. Клянусь, только за этим. Но он стал целовать меня, и мы… и я…