Однако опыт Белорусской операции учит, что в некоторых случаях, в соответствии с обстановкой, надо решительно отказываться от метода централизованного управления. В наступательной операции войск правого крыла важную роль возложили на конно-механизированную группу генерала И. А. Плиева. Она предназначалась для ввода в сражение в оперативной глубине обороны противника. При этом возможны были отрыв группы от баз снабжения и даже временное окружение ее немецкими войсками. Требовалось подумать о ее материальной обеспеченности, не допуская чрезмерной перегрузки тылами. Военный совет фронта утвердил специальный план, в соответствии с которым группе придавались два автомобильных батальона из резерва фронта, полностью укомплектованных наиболее исправными машинами и хорошо подобранным водительским составом. Эти два батальона находились при группе Плиева до завершения операции. Более того, их личный состав, среди которого было много коммунистов и комсомольцев, принимал непосредственное участие в вооруженных столкновениях с фашистами и показал себя с наилучшей стороны.
Генерал Плиев объявил всем бойцам и командирам обоих автомобильных батальонов благодарность.
В середине июля создалась такая невероятная растяжка коммуникаций, что никакие виды наземного транспорта не могли обслужить далеко ушедшие вперед войска.
В этот момент мне позвонил генерал К. К. Рокоссовский:
— Хочу сообщить вам приятную новость. Товарищ Сталин обещает помочь транспортной авиацией. Будьте готовы принять и использовать ее. Обо всем договоритесь с командующим шестнадцатой воздушной армией генералом Руденко.
Вызываю начальника штаба тыла генерала Шляхтенко:
— Радость-то какая, Михаил Кондратьевич! Нам обещана помощь воздушным транспортом. Не знаю, сколько дней пройдет, пока появятся самолеты, но вы примите немедленно меры, чтобы использовать их прежде всего под горючее и наиболее дефицитные боеприпасы.
Надо сказать, что до лета 1944 года мы не пользовались авиацией для внутрифронтовых перевозок. На Курской дуге транспортная авиация Резерва Главного Командования под командованием генерала Н. С. Скрипко ощутимо помогла Центральному фронту подачей боеприпасов и эвакуацией раненых. Но там вся организационная работа выполнялась центральными органами тыла, со стороны же тыла фронта требовалось лишь принимать грузы и подвозить на аэродром раненых из близлежащих госпиталей. Другого опыта в использовании транспортной авиации мы не имели.
Пока начальник штаба тыла договаривался со службами артиллерийского снабжения и горюче-смазочных материалов, раздался звонок с командного пункта 16-й воздушной армии:
— Сорок транспортных самолетов сели на наши аэродромы и ждут дальнейших указаний. Где ваши грузы? Простои недопустимы.
Радость наша сменилась тревогой. Я-то рассчитывал, что авиация прибудет через два-три дня, а она появилась через несколько часов. И тут выяснилась полная неподготовленность тыла фронта к столь мобильному ее использованию. Вблизи аэродромов не оказалось наших складов с горючим и боеприпасами. Мягкая тара для подачи горючего по воздуху уже два года не проверялась, и начальник тыла 16-й воздушной армии генерал С. А. Кириллов рассматривал хранение этой тары на своих складах как обузу и как одолжение со своей стороны интенданту фронта, который, по его мнению, должен был бы хранить ее на своих складах. В тот момент не время было разбираться, кто из них прав. Пришлось тыловикам 16-й воздушной армии безотлагательно заняться подготовкой тары. Пока проверяли ее, пока подвозили к аэродромам и готовили к погрузке необходимые виды горючего и боеприпасов, авиация простаивала.
Откровенно говоря, я уже не радовался этой помощи и готов был даже доложить командующему об отказе от нее.
К исходу суток организовали взаимодействие транспортной авиации с фронтовыми складами и армейским командованием, в чей адрес авиация должна была доставить грузы. Но тут выявилась и другая трудность. Для того чтобы самолеты могли совершать рейсы без дополнительной заправки в оба конца (общая длина пути 1000 километров), им приходилось брать для собственных нужд столько горючего, что оставалось мало места для полезных грузов. Но и это нас не остановило: слишком велико было значение каждой сотни килограммов своевременно полученного передовыми частями груза. И все же войскам фронта в этой операции подали по воздуху около 600 тонн грузов, главным образом горючего.
Самую ценную услугу наземным войскам оказали самолеты По-2, доставлявшие боеприпасы подвижной группе генерала Плиева, действовавшей в тылу у гитлеровцев. Вспоминая роль этих самолетов в войне и особенно в операциях, которые велись в тылу врага, я задумываюсь: почему бы не воздвигнуть пьедестал с настоящим самолетом По-2 или скульптурный памятник этому неутомимому труженику войны?
Успешное быстрое продвижение войск фронта в Белорусской операции выявило существенные недочеты в организации медицинского обеспечения. Значительная часть фронтовых госпиталей к началу наступления оставалась далеко в тылу: не считалось нужным приближать их к войскам, поскольку задача фронта вначале была неглубокая, а железную дорогу к тому же забили оперативными перевозками. Однако в ходе развития операции потребовались особые усилия, чтобы важнейшие требования по медицинскому обеспечению несмотря ни на что выполнить.
Следует особо сказать, что в годы войны медицинские работники стремились постоянно совершенствовать свои знания, обобщая опыт предыдущих операций. Конференции хирургов проводились в каждой дивизии, в армиях и в масштабе фронта. Например, общефронтовая конференция хирургов проводилась в Овруче незадолго до Белорусской операции с участием свыше 500 врачей, а также крупнейших специалистов из Москвы. Нашим постоянным куратором от Главного военно-санитарного управления являлся профессор В. С. Левит, общепризнанный авторитет среди медиков. Все знали о его научной деятельности и высоком мастерстве как хирурга и педагога на посту главного врача 5-й Московской городской хирургической клиники. Свою врачебную деятельность он начал еще как земский врач. Не раз В. С. Левит рассказывал молодежи, в каких условиях приходилось тогда работать на селе: и оперировать, и роды принимать, и лечить от простуды, от психических расстройств, быть «специалистом» по детским и инфекционным болезням, безотказно отправляться к любому больному по бездорожью, в метель, в знойную жару на повозке, на санях, а то и пешком за десяток километров.
Обычно перед фронтовыми конференциями Владимир Семенович Левит бывал во многих дивизиях, наблюдал работу молодых хирургов, сам становился за операционный стол. Его выступления на конференциях носили строго деловой характер. Так было и в этот раз.
На той же конференции выступил главный хирург фронтового эвакопункта профессор И. С. Жоров. Он постоянно заботился, чтобы полевые врачи прониклись сознанием того, как важна организация медицинской помощи именно на самых ранних ее этапах. И. С. Жоров привел примеры инфекций после ранения, в то время довольно частых: виной этому были случаи неудовлетворительной организации выноса раненых с поля боя и слабая работа низового звена медицинской службы.
После конференции началась подготовка медицинского обеспечения в Белорусской операции. Прежде всего требовалось освободить госпитали: в армейских госпиталях не должно было остаться ни одного раненого, срок лечения которого превышал бы 20 суток; их эвакуировали в учреждения фронта. Но и там их задерживать запретили, чтобы освободить резервные койки на случай большого притока новых раненых. Выход был в усилении санитарной эвакуации в глубь страны, конечно, поездами.
На протяжении всей войны наблюдалось такое явление: армейское командование не желало отдавать свои контингенты раненых фронтовым госпиталям. Это кажется странным на первый взгляд. Но для этого было немало оснований. Значительная часть выздоровевших стремилась возвратиться именно в свою армию, в свою дивизию, в свой полк, и с таким желанием нельзя было не считаться. К тому же армейское и дивизионное командование, как говорится, на вес золота ценило обстрелянных бойцов — прочную основу высокой боеспособности всей части. Вот почему к 23 июня, то есть к началу наступления правого крыла 1-го Белорусского фронта, загрузка передовых госпиталей ранеными оставалась сравнительно высокой — от 2 до 3 тысяч человек в каждой армии, подлежавших выписке в свою часть в ближайшие дни.