Физически Нергал чувствовал себя превосходно, но в голове и в душе у него полыхали ураганы паники и смятения. Жуткая тварь, в которую он превратился, рвала реальность его сознания, а окружающий травяной лес зыбил твёрдость мироощущения, сминал понятную ровность логики. Тонкая нить держала разум колдуна привязанным к причастности человечеству. Эта тонкая нить была красной полосой длинной раны, прочертившей грудь колдуна со стороны сердца. Рана была неглубокая, и Нергал не знал, как и когда он её получил. Но он чувствовал боль, и это чувство давало ему уверенность в реальности происходящего. А его язык отлично распознавал человеческую сущность своей крови.
Колдун сидел в окружающей его темноте, и не ведал, что делать дальше. Он мог легко отыскать путь на исходную дорогу или обратно в княжество. Мог пойти в сторону утонувшего в травах дома. Знание звёздной карты у него было превосходным, но его чудовищная сущность не давала ему это сделать. Нергал решил было уже, свернувшись клубком, заснуть до утра и, проснувшись, увидеть нормальный лес, дорогу и этих враждебных славян, как вдруг его чуткий язык поймал сладковатый запах готовящейся на огне пищи. Голод крутил желудок колдуна ещё с самого утра, но последние события отвлекли его. Ныне же, затаившееся чувство вновь воспряло, и захватило все помыслы Нергала. Он принялся, высовывая язык, прощупывать ночь. Запах шёл с противоположной стороны поляны, оттуда, где травяной лес был несколько разряженней, и травы росли так, что оставляли простор у их корней. Нергал встал и пошёл на запах. Преодолев поляну, врубился в зелень чащи. Глаза его по-прежнему оставались глазами человека, и приходилось ориентироваться исключительно по обонянию. Но это получалось отлично, всё сильней и сильней щекотали ароматы язык, нёбо и гортань колдуна. Наконец, он уловил и запах живых существ. Нергал остановился в нерешительности и, помедлив, двинулся более осторожно. Когда же его неизменившегося слуха достигли голоса, колдун и вовсе затаил дыхание. Он достиг своей цели и раздвинул кусты, которые отгораживали его от небольшой, гораздо меньше прежней, поляны. Сверху поляну, словно бы шатром, укрывали верхушки какого-то пышного растения.
Вокруг костра сидели и лежали непонятные фигуры. То, что это были воины, колдун понял по воткнутому в землю частоколу копий, щитов, пристёгнутых к ним, и редкому блеску клинков в свете костра, на огне которого жарился огромный кабан. Запах этого кабана и притянул колдуна, продолжая властвовать над ним и сейчас. Нергал встал во весь рост и шагнул на поляну. Разговоры вмиг смолкли, и на мгновение воцарилась тишина недоумения, которая вскоре взорвалась криками и звоном оружия. Речи существ колдун не понимал, хотя и мог похвастаться знанием многих языков. Незнакомы были ему и одежды воинов. Но всё это сейчас казалось мелким и незначительным. Нергал двинулся к кабану, но тут же был остановлен сразу несколькими существами, которые налетели на него с палицами и топорами. Болезненный укол в грудь отрезвил его, а удар палицы, попавшей по плечу, привёл в бешенство. Миг, и голова ближайшего из нападающих, отлетела во тьму. Второй упал с прорубленной от плеча до бедра жуткой раной. Третий повалился навзничь с распоротым чревом. Сколько было последующих нападений, и сколько воинов пало от его кос, колдун не знал и даже не думал об этом. Он просто шагал к костру и кабану на вертеле. В него попадали тупые сильные удары, сыпались уколы копий и рвали кожу мечи. И на всё это он отвечал свистом костяных кос, и летели во все стороны головы, и прочие отрубленные части тел врагов. Он чувствовал, как по его крови бежит яд, что попал через несколько колотых ран,... но даже это сейчас не тревожило Нергала.
Колдун не заметил, как нападающих стало меньше, а вскоре он вообще остался один. На губах были капли крови врагов, слизнув их, его язык почувствовал вкус нечеловеческой крови. Это ещё больше разозлило аппетит. Вертел оказался в его руках, и Нергал, стоя, стал пожирать огненное, ещё не до конца прожаренное мясо. Пресыщаясь, он упал на колени и ощутил рядом с собой объёмный бурдюк с жидкостью. Вырвав пробку зубами, язык твари почувствовал хмельной напиток из ягод и злаков. Жажда захлебнулась в нём. Голод удовлетворился лесной дичью.
Нергал сидел у костра и грелся его огнём. Обнажённое тело колдуна ныло от ран и горело от яда, но чувство спокойствия и уверенности пришло к нему. Глаза его были закрыты, и он не мог видеть, как из кустов, его окружающих, блестящими глазами следило за ним множество существ, избежавших расправы. Колдун лишь тогда открыл глаза, когда услышал, как зашевелились кусты и из них вышли те, кого он не успел убить. И этих, успевших скрыться, было гораздо больше. Шаги по траве приближались и не думали таиться. Колдун медленно встал и выпрямился во весь свой новый рост. Странное существо с руками и ногами человека и хвостом, похожим на его собственный, медленно приближалось к нему. Существо держало в руке щит и копьё. Не доходя до колдуна пяти метров, существо остановилось, и оружие выпало из его рук. Проделав ещё четыре шага до колдуна, оно рухнуло перед ним на колени и уткнулось лицом в землю. Ожидавший сражения и крови, Нергал был удивлён таким поведением. В это время, из всех окружающих поляну кустов, стали появляться другие такие же существа. Некоторые из них были без оружия, иные бросали его, выйдя на поляну. Они выступали и падали ниц пред Нергалом. Те, кто был посмелей, подходили ближе и также замирали на земле. Колдун, подозревая подвох, внимательно следил за хозяевами съеденного им кабана. Но ничего опасного для его жизни не происходило, и вскоре вся поляна была усеяна безоружными двухвостыми существами.
Нергал, ожидавший совсем иного, опешил. Он немного успокоился и отвёл косы за спину.
- Кто вы? - спросил он.
Колдун, не задумываясь, заговорил на языке сарогпульских витязей, и по реакции существа, которое горбило спину подле него, было понятно, что речь эта хорошо ему знакома. Существо подняло голову, и колдун увидел белое круглое человеческое лицо с мелкими узкими глазками, длинными, свисающими ниже подбородка, тонкими усами и массивными скулами. Существо улыбнулось, и протянуло колдуну подбитую мехом большую накидку. Нергал только сейчас вспомнил, что он наг, и, устыдившись, принял подаяние.
- Кто вы? - повторил он вопрос, обвязавшись накидкой вокруг талии.
- Мы воины народа куйрек, - ответило двухвостое существо. - А ты наш сурагай.
Воин-куйрек также говорил на языке славян, хотя и несколько коверкая его. Он лишь слегка приподнялся с земли и преданно взирал на колдуна.
- Я Нергал из Ниневии, - представился колдун.
- Ты наш сурагай. Ты тот, кого мы так долго ждали, - настаивал на своём куйрек.
- Моё имя Нергал. Я колдун, и город мой зовётся Ниневия, - слегка повысил голос колдун.
Куйрек снова уткнулся лицом в землю, и оттуда прозвучало:
- Ты можешь быть кем угодно, но ты наш сурагай.
- Я не понимаю, что ты говоришь, - начинал сердиться Нергал. - Подымись, да разъясни мне, кто вы и где я.
Куйрек поднялся и что-то проговорил своим соплеменникам. Те принялись подыматься с колен, но у колдуна уже не было страха пред ними. Существа казались напуганными и растерянными. Рост их едва доходил колдуну до груди и, судя по всему, эти куйреки, не сильно отличались комплекцией от людей.
- Я Гадыр. Старший сын юана Ильдея, повелителя Байзура. А это мои храбрые воины, - представился стоявший пред ним, куйрек.
В это время храбрые воины подбирали с земли брошенное ими при бегстве оружие.
Колдун мало что понял из такого ответа, но выспросить тут же не получилось. Гадыр пригласил Нергала к костру, и тому мигом была постелена шкура барана, на которую колдун уселся в окружении двухвостых воинов. Куйреки топтались около колдуна и глазели, переговариваясь на непонятном языке. Гадыр замахал на них руками и стал кричать, по всей видимости, отдавая команды. В лагере завозились, исполняя приказы, и вскоре поляна была очищена от трупов павших, собрано оружие и сложено в стойки. Не переставая пялить глаза на пришедшее к ним в лагерь чудовище, воины раскидывали свои подстилки и занимали места вокруг огня и Нергала.