Переплётом я занялся с утра, но в самый ответственный момент меня отвлек заявившийся тюремщик:
– Бёрд, к вам посетитель. Следуйте за мной.
Хм, кто бы это мог быть? Когда я увидел флегматичную физиономию Мейера Лански, моё удивление достигло апогея. Вот уж кого я точно не ожидал увидеть в переговорной комнате.
– Мейер, рад тебя видеть! С чего это вдруг ты решил навестить отъявленного убийцу? Не боишься, что «жёлтая» пресса снова спляшет на твоих костях?
– Рад, что тебе удаётся сохранять чувство юмора даже после того, как тебя едва не прирезали, – невозмутимо заметил Лански. – Тут есть и мои ребята, и со вчерашнего дня им дана команда присматривать за тобой. Один из них – Сверчок Лука. Жаль, раньше не догадался этого сделать, иначе можно было бы избежать этой стычки с мексиканцами.
– Что ж, спасибо, старина… Но не думаю, что ты проделал такой путь, чтобы лишь сообщить мне эту новость.
– Это точно, из-за этого я даже не поднял задницу из кресла.
Лански закурил сигарету и выпустил струйку дыма, который легко миновал разделяющую нас металлическую сетку. Затем, приблизив к ней лицо, негромко сказал:
– Фил, у меня информация, не предназначенная для посторонних ушей. Так что слушай и запоминай.
А далее я услышал имя человека, который, по мнению Лански, организовал подставу с убиенным якобы мною Альфонсо Брейквиком. И услышав, почему-то совершенно не удивился, что это именно не кто иной, как Гектор Сальвадо. Удивился разве лишь тому, что всё было обстряпано не настолько топорно, как можно было ожидать от не отличавшегося, на мой взгляд, оригинальностью мышления наркобарона. Не иначе ему кто-то эту идею подсказал.
– Ты уверен, что это он? Ошибки быть не может?
– 99,9 процента – это он. Сведения от человека, которому я доверяю как себе.
– Та-ак… Что же мне с ним делать? – задумчиво протянул я.
– Ну, ты уж пораскинь мозгами. Я тебе дал имя, а дальше решай сам, что делать. Можешь сдать его ФБР, с которым, насколько я знаю, работает твой помощник Стетсон. Можешь подослать к нему киллера. Впрочем, как я понимаю, просто убийство тебе ничего не даст, этот человек должен дать признательные показания, иначе так и будешь гнить здесь весь срок. Либо перед судом должны предстать те, кто конкретно организовывал это убийство, так как Сальвадо, сам понимаешь, из Синг-Синга мог осуществлять лишь общее руководство. Но этих людей найти будет сложнее.
– О'кей, подумаю, что тут можно предпринять… Спасибо, Мейер, спасибо за всё! Кстати, как твой бизнес?
– Неплохо, хотя налоговики обложили со всех сторон. У тебя, я слышал, тоже дела движутся. Киностудия работает вовсю, университет строится, второй отель-казино готовится к открытию…
– Жаль, откроют его без меня, – грустно усмехнулся я.
– Надеюсь, ленточку на университетском крыльце ты всё же перережешь самолично.
Лански тоже позволил себе чуть улыбнуться. А на прощание заметил:
– Да, кстати, я приехал не с пустыми руками. Не знаю, чем вас тут кормят, передал посылку с кое-какими разрешёнными деликатесами, побалуешь себя на досуге. Жаль только, что спиртное запрещено, я бы сунул в коробку бутылочку из моих запасов.
Посылку после проверки надзирателем я притащил в камеру. Пригласил к «столу» сокамерника, который вдруг, как выяснилось, выполнял ещё и функции моего телохранителя, позвал до кучи Морриса, и мы на троих умяли всё, что прислал Лански. Причём кошерного в этой куче еды было минимум, и мы смаковали мясное, сыры и фрукты в течение почти двух часов. Ещё бы чего для аперитиву… Но, увы, пришлось довольствоваться тем, что есть.
На следующий день я выпросил у Диксона разрешения на звонок, связанный якобы с вопросом по облагораживанию тюрьмы, мол, не помешал бы превратить задний дворик в небольшой сад, где зеки могли бы выращивать плодовые деревья и ухаживать за огородиком, а я типа договорюсь насчёт саженцев. Позвонил сначала Стетсону в Лас-Вегас, но трубку никто не брал, пришлось перезванивать в головной офис, где мне сказали, что Саймон улетел в Нью-Йорк, решать какие-то важные, требующие личного присутствия дела с владельцем «The New York Times». Я вспомнил, что сам зарядил ещё осенью Стетсона договориться о приобретении контрольного пакета акций издания, похоже, именно по этому вопросу мой помощник и отправился на Восточное побережье.
Не представляю, как это у меня хватило наглости выглянуть коридор и попросить у Диксона разрешения ещё на пару звонков, хотя можно было предположить, что после моих финансовых вливаний в его тюрьму и трудоустройства дочки он закроет глаза на счета от телефонной компании. Которые, кстати, директор оплачивал не из собственного кармана.
– А теперь, Саймон, слушай внимательно! – сказал я после того, как закончилась предварительная часть нашего разговора. – Ко мне приезжал один человек, которого ты хорошо знаешь, и он с гарантией 99,9 процента назвал мне фамилию заказчика моей подставы. Помнишь такого Гектора Сальвадо?
– Неужели это он?!
– А чему тут удивляться? У него на меня большой зуб вырос, вот он, наверное, и вынашивал всё это время мысль, как мне отомстить. Не исключено, что такой вариант с подставой ему подсказал кто-то более сообразительный, так как Сальвадо в голову столь умные мысли вряд ли могли прийти. Если бы я лично не перерезал глотку Хименесу, то с уверенностью указал бы на него. Можешь привлечь Толсона, думаю, он не откажет себе в удовольствии снова порыться в куче этого дерьма.
Свидания в тюрьме проходили по чётко заложенному графику, не более одного краткосрочного каждые два месяца, или одного длительного раз в три месяца. Это для тех, кто ведёт себя прилично, не вступая в конфликты с тюремной администрацией. Но ради меня, даже невзирая на ужесточение режима, делались исключения. Поэтому я хоть и удивился, но не очень сильно, когда на второй день после визита Лански увидел в комнате свиданий индейца Джо со своей неразлучной скво. Те тоже заявились не с пустыми руками, хотя, конечно, их посылка выглядела куда скромнее той. Что презентовал мне босс еврейской мафии.
Поболтали в течение разрешённого времени, Джо похвалился новой ролью, рассказал про детей, постаревшая, но ещё вполне аппетитная Амитола показала фото маленьких внуков… В общем, прощался я с ними на вполне позитивной волне, приятно всё же встречать хороших друзей, особенно когда ты сам не имеешь возможности никого навестить.
Неделю спустя заявились Вержбовский и Науменко. Если Виктор Аскольдович заметно сдал, то атаман выглядел по-прежнему бодро.
– Знаю вас как весьма решительного, порой жёсткого человека, но не могу поверить, что вы оказались способны на такое вот убийство! – воскликнул Вержбовский.
– И правильно делаете, что не верите, так как это не более чем спектакль, призванный засадить меня за решётку, хотя дело могло даже закончиться смертным приговором. Не могу раскрыть всех нюансов расследования, которое предпринимают мои люди, чтобы найти заказчика и организатора, но уже кое-какие результаты имеются. Поверьте, мне самому совсем не хочется куковать здесь пятнадцать лет, ну или десять, если повезёт с условно-досрочным.
В этот раз посылка содержала деликатесы, более привычные русскому человеку. В частности, меня впечатлили пласты красной рыбы и банки с чёрной и красной икрой в количестве три штуки каждая. Одну из таких банок я по доброте душевной презентовал Диксону, решив, что лишний раз подмазаться не помешает.
А вот кедровыми орешками и подсоленными тыквенным семечками я решил ни с кем не делиться. Всё равно ни Лука, ни Джеймс не поняли бы всей прелести такого времяпрепровождения, как щёлканье орешков или семечек.
И всё же с куда большим нетерпением я ждал приезда Вари в сопровождении Стетсона. Мне жизненно важно было знать, что он предпринял после моего звонка, есть ли подвижки в этом деле с моей подставой.
Приехали они 17-го февраля. Стетсон на короткое свидание, а Варя на длительное. Судя по довольной физиономии Саймона, дело было на мази, что он и подтвердил в присутствии Вари. Стетсон решил, что от моей жены можно скрыть кое-какие подробности расследования, но имя человека, от которого пошла волна, они имеет право знать. К тому же супруга босса не такой человек, чтобы болтать о таком на каждом углу. Уж в этом Саймон за годы знакомства с Барбарой Бёрд несомненно убедился.