Перед тем, как перенестись, царь разрешил мне отдохнуть немного дома, в моей Моржанке. Я провёл там целую неделю. Я отдохнул и выспался. К назначенному сроку я вернулся, и Государь уж был на месте.
Я привожу его рассказ о путешествии подробно.
— Так слушай, князь, рассказ об экзотичесокй стране арабов. То — Йемен южный, Аден — главный град. Жара, шамбалы — обувь их зовётся, и фута — юбка у мужчин от солнца. Там сорок градусов в тени, и влажность, что рукой не шевельни.
В Торгпредстве я Советском — старший инженер. Я книги продаю арабам и медикаменты. Хоть сам себе я — рыжий сэр, но, слава Богу, никому не должен алименты!
— Справляем праздник мы в Торгпредстве, в Хормаксаре, вино и водка там текут рекой.
— Хоть Горбачёв с Раисой нас слегка «достали»
(Она уже ушла, Бог её душу упокой!).
Насрали на запреты из Союза, что пить нельзя, иначе будет пузо!
Двадцатилетнее мы виски все вкушали. В Союзе в это время просто хлопали ушами.
И тут пришло 13 января. И было пасмурно, что в Йемене почти что невозможно!
За что попали мы в ловушку ту? Ну как так можно?
Наверное, не зря, я знаю точно: можно умереть неосторожно…
Поехал я в тот день на переговоры, на Мааллу. Так улица их главная зовётся.
Не взял с собою циркуоярную пилу, ведь это просто шутка.
А факты таковы, что каждый йеменец, как минимум, 3 раза в день ебётся.
При том, что жизни продолжительность у них ужасна!
Мужик кончает жизнь свою лет в 40–42.
Возможно, это плохо, а возможно, и прекрасно!
Пустыня там, всё насмерть выжигает солнце.
Пусть это достоянье главное японца.
Не сдюжил бы там ни один крутейший самурай.
Ведь для японца это был бы АД, для йеменца, конечно, рай!
И вот попал я в эту синекуру, и еле-еле спас свою я шкуру!
В году ужасном том восемьдесят шестом –
я не был Бубкой и не прыгал я с шестом.
Как я уже сказал, тринадцатогоя января
попал под артобстрел — от страха и лицом я посерел…
Но, главное, не струсил окончательно.
Я развлекал людей, шутил и каламбурил просто замечательно!
Отвлекся тут слегка мой повелитель: на лирику к чему-то потянуло. И тут изрёк такое, что меня всего перевернуло. Как лучше всех поймать в обмане проститутку? Лишь так, что не «исчезает» клитор у неё. Вас проститутка поведением эпатирует, но вот оргазм всегда реально имитирует! Ведь если ваш «дружок» нормально «сдюжил», мозоли не набил и он не перетружен, то обязательно три, пять, а в идеале и пятнадцать сокращений получите, наверное, из этой волшебной «щели»…
— Тогда, в подарок, достигнете, возможно, в Вашей жизни Вы какой-то цели.
— Я продолжаю, князь, свой удивительный рассказ про Йемен.
Лежали мы на тюфяках на первом этадже Торгпредского жилого дома. Подвала не было. Смотрели мы «видак», так, просто с горя.
— Кооперативный продовольственный был в нашем доме. Жратвы там было — море! Всё из Союза, но только за валюту. Конкретно, только за доллары. Так жадный поступал «Внешпосылторг». Я воблу не забуду никогда, что поставлялась в трёхлитровых банках жестяных. Она была всегда с икрой! И это был отпад! Под импортное качественное пиво.
Но виски полюбил я в знойном Адене. Его давали только дипломатам. Но замторгпреда Гусев наш его менял охотно на водяру: одна бутылка «Джонни Уокер», ред лейбл — на две полулитровые водяры. Но качественный был товар: «Внешпосылторг» халтуру не давал — либо «Московская», либо «Столичная», не хлебная, конечно, а «сучок», но всё равно была реально сорок градусов. Это не то говно, которое в Союзе продавалось, едва-едва на тридцать градусов тянуло лишь оно!
— Мы поняли: нас «кинул» Горбачёв. Переборщил, переиграл неграмотно ни с Али Насером Мухаммедом, ни с Абель Фаттахом Измаилом. Ведь крайними-то оказались мы!
— Наверное, шутки ради палили в нас из Т-62, советских танков. Пускали сволочи друзья из Йемена болванку обязательно вначале. Затем, конечно, шёл фугас!
— И постепенно они верхних этажей нас дома нашего лишали, и нас, конечно, барахла. Вот где ужас!
Мы две недели были «под огнём»! Убитые и раненые были.
И лишь когда та «Политбюра-дура» узнала, что арабы захотели нас в заложники внезапно ночью захватить, тогда, возможно обосравшись, они послу контуженному нашему дали «добро» на эвакуацию, мать их ятить!
Кстати, весьма парадоксальна, поучительна и просто восхитительно-фатальна история про то, как наш посол (фамилия историей забыта) за год до этих всех событий, с послихой толстой, отовариться решили, при этом капитально.
Был Южный Йемен в том момент реально нищею страной. И плюс единственный: у нас зарплата неплохая и в «зелёных». Я не боюсь коснуться здесь реальных цифр.
Я старшим инженером был Торгпредства, и мой оклад — почти что девятьсот долларов. Но потратить их реально я там не мог.
Вскоре, правда, появился магазин валютный для иностранцев. Он назывался «Бекаджи». Но цены были запредельные в нём. Об этом мы не знали, деньги не считали и что хотели, покупали.
И вот решил посол наш мудрый, экономный, взяв у торгпреда нашего, по кличке Федя, новый, выписанный только что из ФРГ, крутейший серебристый «Мерседес», плюс ещё микроавтобусик под маркой «Митсубиши». Поехал он с послихою своей в Северный Йемен, где и товары были лучше, и цены в десять раз примерно ниже.
Но главную ошибку допустил посол, ведь жадность «фрайера» сгубила. Не сообщил в Москву он, старый маразматик, что едет в сопредельное он государство. Бог шельму метит! Говорят, любимая была то поговорка Горбачёва…
Так вот, два дня потратив на закупку барахла, забив им до отказа тот микроавтобус, отправились они, как думали буквально, в безобидный путь назад. Но не тут-то было! Судьба обычно любит лишь простых солдат, а с генералами, бывает, поступает грубо…
И вот они катились по горной дороге и пили пиво холодное. Кстати. Есть каламбур такой: «Когда пью пиво, то вспоминаю по дороге про похоронные я дроги».
И ехали они по серпантину, но тут вступила вдруг моча (наверное, после пива) в башку азербайджанца консула, к тому же, генерального. Заставил он шофёра внезапно остановить машину. И заявил ему, мол, выходи, ведь я же представитель здесь Советской власти, и нашего посла я в Аден повезу сам, ведь это для меня такое счастье!
Водитель, что естественно, был кадровый сотрудник КГБ, вначале возражал, ведь сам по совместительству он был охранником посла с послихой года два уже!
Но заявил ему тут консул с удареньем:
— Ты что, болван, не соглашаешься с советским мнением?!
Тогда водитель вынужден был отойти в автобус, который следовал за «Мерседесом».
Ещё, проехав за машиною посла примерно километров двадцать, шокированы были и охранник и водитель.
Тот новый, необъезженный почти что «Мерседес», на повороте повёл себя как толстый Поваротти: едва за выступ он скалы отвесной повернул, как тут же прямо в пропасть он «нырнул»!
Автобус медленно подъехал и остановился. Водитель обалдел, он просто офигел, а значит — удивился. Тот новый «Мерседес», что одолжил посол случайно у торгпреда, упал почти что с десятиметровой высоты!
Подумали свидетели:
— Ну всё, кранты! Посол с послихой сдохли в одночасье, для нас же это горе и несчастье!
Лишь после тщательной проверки пришли все к мысли позже: как жесток, бездарен был советский тот идиотизм! Посол содел на том сиденье спереди, что справа, а у азербайджанца крепкий оказался организм. Но сзади, за послом, комфортно дрыхнула послиха. О женщины! Беда вы наша, наше лихо! Когда случайно в пропасть прыгнул «Мерседес», то вряд ли смертному мог бы помочь ЦК КПСС…
Единственный практический совет: ребята, если деньги есть, то покупайте «Мерседесы». Ведь спас от смерти он посла с послихой, и не воспламенился бензобак, а значит, не возникли страшные эксцессы!
Послиха, тяжела была та дама, но бабы грех всегда, ведь повелось так от Адама! Но вес её непредсказуем был, хотя и с точки зрения истории это звучит ужасно мило. Ведь своим весом бегемота она невольно самому послу лоб проломила!