Я сидела и думала, что ее совет можно использовать во многих сферах моей жизни. Потерянные воспоминания, конечно. И Адам. Милый Адам, который так изменился. Оттолкнуть его — это была худшая идея, которая мне когда-либо приходила в голову. Но домашнее задание доктора Гэст могло помочь мне справиться с непониманием, как мне теперь вести себя с Шэннон. Я не знала точно, как смотреть ей в лицо в попытках создать большой план, который завершится тем, что она объяснит все таким образом, что вся боль исчезнет, а мы снова будем вместе.
Но поскольку это сейчас невозможно, я поняла, что мне нечего терять. Я заслужила перерыв. И, возможно, наступает моя очередь быть непредсказуемой и хотя бы раз в жизни немного сумасшедшей.
Глава 17: Земля вращалась у меня под ногами
Я уставилась в огонь костра, наблюдая, как передо мной прыгают языки пламени. Мои пальцы плотно сжимали сучковатую палку, а огонь облизывал края зефирки, которую я поджаривала. И чувствовала я себя как будто в тумане, словно там присутствовала только половина меня. Это состояние не имело отношения к алкоголю — я сделала буквально несколько глотков из особой «Четырех-июльской» кружки Танны, просто, чтобы она не спрашивала меня, почему я такая тихая. Помогло. Она сидела рядом со мной на узловатом бревне и пела вместе с ребятами, подпевавшими Питу, когда он играл «I'mYours» Джейсона Мраза на гитаре.
Сонный туман, сквозь который я плыла, начался тридцать восемь дней назад. Со смерти Джои жизнь начала проноситься мимо цветными пятнами, звуковыми волнами, раскатами правды. И все это выходило из-под моего контроля. Я понимала, что в моей власти устроить некоторый порядок. Но я не знала, как. Поэтому продолжала плыть сквозь мгновения, переходя от одного к другому.
Но потом зефирка упала. Просто соскользнула с кончика этой дурацкой палки. И все, что я пыталась собрать воедино, рассыпалось сразу же, упав следом за ней прямо в пылающий огонь.
— Мэгги! — взвизгнула Шэнонн в нескольких метрах от меня. — Я же сказала тебе, что у нас практически закончился зефир.
Я смотрела, как зефир пузырится и шипит среди пепла, как его растапливает голубой огонь, превращает в клейкое месиво.
— Держи, — Шэннон обошла костер и шлепнулась на землю рядом со мной, протягивая мне практически пустой пакет зефира. — Еще один шанс.
Вокруг были люди, они сидели на садовых стульчиках вокруг огня и в ожидании начала фейерверка поджаривали собственные зефирки, и делали это идеально. Из толпы людей у заднего крыльца Шэннон, подготовившихся к пив-понгу, раздался крик. Родители Шэннон уехали из города, поэтому все чувствовали себя расслаблено, наслаждаясь музыкой, костром и летней ночью.
Все, кроме меня. Я оттолкнула руку Шэннон, практически роняя свежий зефир на землю.
— Не нужно.
Танна резко развернула голову, ее волосы защекотали мне лицо.
— Что с тобой такое?
— Ты о чем? — спросила я, пытаясь отвести взгляд от пламени.
— Ты же душу готова продать за жареный зефир, Мэгги. Не пытайся меня обмануть, уверяя, что все в порядке.
— А спрашивать обязательно? — я кинула на нее взгляд, предупреждавший, что лучше оставить меня в покое. Она могла бы понять намек. Если бы не Шэннон.
— Да. Что-то точно случилось. Я подумала, что мне просто показалось, но потом я увидела, как ты сегодня продинамила Пита.
— Я не динамила Пита, — ответила я, пытаясь сохранять спокойный голос и не глядя ей в глаза, потому что прекрасно знала, что все было именно так. Я была так удивлена, когда увидела Адама за углом дома Шэннон, что отвернулась от Пита и практически убежала. Я не видела Адама с самого ущелья, прошло уже больше недели, и я понятия не имела, что мне следовало ему говорить. Или кому-либо еще, если уж на то пошло.
Пит прекратил играть и повернулся к нам, его губы приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но он промолчал.
— Пит даже не успел договорить, а ты просто ушла, — фыркнула Шэннон.
Как же я хотела вцепиться ногтями прямо ей в горло. Но эта возникшая картинка заставила меня подумать о губах Джои, его теплом дыхании, его языке, как он поднимался к ее милым розовым губам. Все мое тело начало трясти в новом порыве злости.
— В последнее время ты ведешь себя как-то не так, — сказала Танна, склонив голову набок и рассматривая меня, словно рассчитывая, что если она будет смотреть достаточно долго, то настоящая часть меня наконец даст о себе знать.
— Тебе так кажется? — я закатила глаза. — Не похоже, что есть какие-то причины, чтобы я вела себя как-то по-другому или еще что-то.
Краем глаза я увидела, что Шэннон смотрела на меня так же пристально. Она наклонилась, ее волосы рассыпались по плечам.
— Боже мой. Ты же вспомнила, да?
Тогда я посмотрела на нее, ее глаза зажглись, поблескивая в мерцающем свете костра.
— Ты вспомнила, что произошло на скале, — взгляд Шэннон был прикован ко мне. — Скажи мне правду, Мэгги.
Ее слова вызвали мой смех. Это был болезненный звук, который вырвался до того, как я смогла его удержать. Именно он привлек Адама, вышедшего из тени деревьев, его лицо было обеспокоено.
— Что происходит? — спросил он.
Я встала и развернулась, оказавшись лицом к нему.
— Шэннон думает, что я вспомнила что-то, что произошло на верху скалы.
Затем встала Шэннон: плечи отведены назад, подбородок поднят, на лице застыла маска злости.
— Говорю же тебе, я с самого начала это чувствовала. Там наверху что-то произошло.
— Что именно произошло между мной и Джои на той скале, тебя не касается, Шэннон.
— Черта с два! — Шэннон посмотрела прямо на меня. Такого твердого взгляда у нее я еще никогда не видела. В нем было больше злобы и обвинения, чем когда она назвала Ника Хэдли виновным в краже гитары Пита в восьмом классе. — Почему ты не прыгнула вместе с ним? Как так получилось, что прыгнул только он?
— Я не помню, — на меня нахлынула еще одна волна гнева, сотрясавшая все внутри. Как она могла стоять передо мной и обвинять меня в чем-то после того, что сделала?
— Его тело было все искривлено, Мэгги. Изогнуто назад, — упавшим голосом сказала Шэннон. — Как будто он неудачно оттолкнулся. Что на самом деле глупость, потому что с восьмого класса он прыгнул с этой скалы уже тысячу раз.
— Это был несчастный случай, — покачал головой Пит. — Иногда его тупость поражала воображение. Мы все знаем об этом. Неважно, сколько раз мы будем это все проговаривать, не думаю, что нам удастся получить ответы, которые мы ищем.
— Мы бы могли попробовать, — пожала плечами Шэннон, убирая за ухо прядь волос и наклонив голову в мою сторону. — Если бы только она что-то вспомнила.
— Шэннон, достаточно! — Танна встала и положила руку мне на плечо. — Мы все просто сходим сейчас с ума. Ты не можешь обвинять Мэгги больше, чем остальных. Мы пили. А Джои? Он был тем парнем, который даже простую прогулку в парке был способен превратить в безрассудство. Все это — ужасная трагедия, Шэн. Но единственный, кого следует в чем-то винить, — это сам Джои.
— Ребята, — вмешался Пит, — Джои бы не хотел, чтобы вот это все сейчас происходило.
— Но почему мы не задаем больше вопросов? — спросила Шэннон. — Почему мы…
— В чем именно ты меня обвиняешь? — спросила я, чувствуя, как все мое тело трясло. Мне показалось, что меня словно отключили ото всего. Разворачивавшаяся передо мной сцена не была реальной. Этого просто не могло быть.
— Думаю, что у тебя есть тайна, что-то, что ты не хочешь никому раскрывать, о том, что произошло на скале, — слова Шэннон вырвались в темную ночь.
— О, ну наконец-то. Давай копнем поглубже, что скажешь? — я хлопнула ладонями и сделала шаг к Шэннон. — Забавно, что ты обвиняешь меня в том, что у меня есть тайна. Ведь у тебя тоже есть тайна, правда, Шэн?
Во взгляде Шэннон полыхала злость, которая затем превратилась в нечто, что напоминало страх.