Граф де Понтарлье решил остановиться на некоторое время в столице герцогства — городе Нанси. Город образовался вокруг замка правителей Лотарингии, которые сделали город столицей герцогства. В герцогстве правила Лотарингская династия, основанная в XI веке Жераром Эльзасским.
Подъезжая к крепости он остановил коня и смотря на неё, вспоминал, как рассказывал ему отец о посещении Дижона, который он, Филипп, никогда не видел, а лишь представлял по рассказам отца. Молодой граф был одет кирасу, которую ему подарил отец на его назначение капитаном. На груди был выгравирован герб графов де Понтарлье, украшенный золотой вязью. Каска, украшенная страусиными перьями, кинжал и длинный палаш дополняли вооружение Филиппа. На коне была дорогая попона, под кованным седлом. Все вещи и ценности графа были приторочены в двух мешках к седлу.
Граф тронул большими звездчатыми шпорами бока коня и шагом поехал к воротам крепости. Из ворот выехало пять всадников и направились в сторону Филиппа.
— Дозор, — присмотревшись к вооружению всадников, решил де Понтарлье, — объезжают крепостные стены.
Отряд подъехал к остановившемуся Филиппу. Во главе отряда был рыцарь в полном боевом облачении в сопровождении четырех солдат, вооружённых копьями. Забрало шлема рыцаря было поднято и граф увидел лицо молодого воина.
— Кто Вы такой и куда направляетесь, — придерживая коня и подняв вверх руку в стальной перчатке, звонким голосом потребовал ответа у незнакомца рыцарь.
— Я граф Филипп де Понтарлье, — представился Филипп, — направляюсь в Нанси.
— Извините, господин граф, караульная служба. Антуан де Водемон, — представился рыцарь.
Позвольте спросить, по какому Вы делу прибыли в Нанси, — учтиво спросил Водемон.
— Я прибыл из земель Ливонского Ордена, где находился на службе у магистра, — пояснил де Понтарлье, — но родом я француз, — решил не скрывать своего происхождения граф, — решил вернуться на родину, но прежде хотел посетить Лотарингию и повидать герцога, о котором много наслышан.
— Если Вы позволите, граф, — предложил рыцарь, — я буду иметь честь представить Вас ко двору герцога Рене.
— Буду очень рад, господин де Водемон.
— Эд! Продолжайте объезд, — дал указание одному из солдат рыцарь. — Я сопровожу Вас в город, если позволите, — обратился Антуан к Филиппу.
— Буду Вам премного обязан, — сделав поклон, ответил граф.
Солдаты поскакали дальше, а граф с Водемоном не спеша поскакали к крепостным воротам.
— А откуда Вы родом, граф? — поинтересовался спутник Филиппа, — поддерживая беседу.
— Наш фамильный замок находится близ города Понтарлье, в Бургундии, — объяснил Филипп.
— Так Вы бургундец? — удивился де Водемон и пристально посмотрел на графа.
— Я родился в Кенигсберге, столице Тевтонского Ордена, — пояснил де Понтарлье. — Мой покойный отец, — граф перекрестился, — был бургундцем. Моя покойная мать, — Филипп снова перекрестился была уроженкой Альтштадта, небольшого городка, близ Кенигсберга. Лора фон Гесслинг была племянницей бургомистра. Я не помню свою мать, она умерла при родах.
— Простите, граф, — извинился Антуан, я не хотел Вас обидет настойчивыми вопросами. Вы знаете, как относятся к Бургундии лотаринжцы?
— Да, господин де Водемон, — подтвердил Филипп, — я хорошо знаю, что жители Лотпрингии не любят бургундцев. Мой отец был вынужден покинуть Бургундию из-за преследований Карла Смелого.
— Я мог бы предложить Вам, граф, остановиться у меня в доме, — любезно предложил знатный лотарингский рыцарь.
— Благодарю Вас от всего сердца, — сказал Филипп, — но я не привык никого стеснять и остановлюсь в гостинице. К тому же я думаю, что не задержусь надолго в Нанси.
Прибыв город, рыцарь сопроводил графа до небольшого отеля под красивым названием «Волны Мозеля», названного, очевидно, по имени реки, протекающей рядом с городом. Ему досталось две небольших комнаты, одна из которой служила спальней, а вторая выполняла роль гостинной. Нельзя сказать, что обстановка комнат была шикарной, но в то же время и не бедной. Филипп решил отдохнуть перед визитом к герцогу Рене II, которому его должен был представить Антуан де Водемон. Граф снял украшенную золотом перевязь с мечом и положил на дубовый комод с резными изогнутыми ножками, отстегнул тонкий пояс с тевтонским кинжалом «Мизерекордия» («Милосердие»), затем отстегнув по бокам застёжки, снял кирасу и положил на комод. Подойдя к дорожным сумкам, принесённых слуной, он открыв одну из них, достал объёмистый кошель из свинной кожи и подойдя к столу, положил его на него. Собираясь в путь во Францию, Филипп продал все имущество в Риге, получив изрядную сумму, часть из которой он обратил в драгоценные камни. В этом кошеле было целое состояние. Но главное состояние, граф всегда носил на себе, под камзолом. Это были родовые грамоты, указывающие его высокое происхождение и право на земли, а также стальная пластина, завещанная ему отцом. Расстегнув роговые пуговицы своего дорожного костюма, он снял с шеи другой кошель и подумав, отнёс его в спальню и положил на кровать.Скинув комзол и рейтузы он подошёл к рукомойнику и поливая себе водой из медного кувшина, вымыл лицо и руки, хранившие пот и пыль дороги. Раздевшись донага, он стал в большой таз в углу комнаты и омыл тело. Обтершись полотенцем, он почувствовал сильную усталость и добравшись до постели, засунул кошель с грамотами под подушку и рухнул на кровать…
Проснувшись через несколько часов, Филипп почувствовал себя снова бодрым. Сон победил усталость и граф стал готовиться к приёму у герцога. Он тщательно расчесал свои светлые кудри гребнем и начал одеваться. Через недолгое время он был готов к приёму. Покрутившись перед зеркалом, он остался доволен своим нарядом. Короткий темносинего испанского бархата кафтан с золотыми пуговицами, отороченный куньим мехом, чёрные рейтузы и туфли из кожи с длинными носами и золотыми пряжками, говорили о богатстве владельца. Золототканный пояс и бархатный берет с пером, дополняли одежду графа.
Зашедший за ним в отель Антуан де Водемон, проводил Филиппа де Понтарлье в герцогский замок.
Герцог принял графа в трапезной зале, предложив ему присесть по левую от него руку, а Водемону по правую. Слуги принесли кувшины с вином и фрукты.
— Рад Вас видеть, граф, в своих владениях, — приветствовал Филиппа герцог, поднимая кубок с Мозельским. — Антуан мне сообщил о Вашем приезде.
— Ваша светлость, — обратился де Понтарлье к Рене II, — я много слышал о Вас и хотел с Вами побеседовать, если Вы соблаговолите.
— Ваша светлость, Вы помните 1477 год? — спросил Филипп.
— Сколько Вам лет, граф Филипп? — в свою очередь задал вопрос герцог.
— Идёт 26-й год, Монсеньор.
— Мне было столько же лет, как Вам сейчас, — сказал герцог. — Граф, Вы не зря упомянули этот год — год битвы при Нанси. Эта битва навсегда отобразилась в моей памяти. После неё Лотарингия обрела свободу, став независимым герцогством. Но почему Вас так это интересует?
— Мой отец, граф Анри де Понтарлье, был вынужден покинуть Бургундию, опасаясь преследования Карла Смелого, перед которым мой отец был оговорён в измене. Но этого не было.
— Это было в духе Карла, да покоиться с миром прах его, — перекрестился Рене. — Он самовольно объявил себя герцогом Лотарингии, изгнав меня из владений, но мне на помощь пришли швейцарцы, на свободы которых, поднял меч Карл Смелый. Они помогли мне и в решающем сражении при Нанси он был разбит и погиб. Прах Карла Смелого похоронен здесь, в Нанси, в церкви Францисканцев. Я не желал ему гибели, но он был такой упрямый человек, что сам навлёк её на себя. Я отстаивал свои права и предлагал ему отступиться от незаконных притязаний на моё герцогство, но Карл и слышать об этом не хотел, мечтая стать королём, а вместо короны, обрёл могилу. Это был его рок…
Герцог узнал от Филиппа, что тот состоял на службе у Магистра Ливонского Ордена и стал его распрашивать о тактике крестоносцев, а потом предложил графу службу в его войске. Филипп обещал подумать и сообщить о своём решении…