— Клементина, у меня не будет следующей ночи, — прохрипел Кампобассо, — я чувствую свою кончину. Слушай и не перебивай. Это все ваше золото, найдите карту и Понтарлье. Это моя последняя воля, моё завещание. Я должен был владеть этими сокровищами, но судьба меня перехитрила. Найдите Понтарлье, он в немецких землях, служит магистру Тевтонского ордена. Найдите…
— Николо, у тебя опять приступ, — запричитала сестра, — где же доктор? Господи, прошу тебя, милосердный, помоги моему брату, ведь он не в чем не виноват.
— Нет уже все позади, я вижу огонь, — шептал Николо, — это все — ваше золото, ведь нет ни Бургундии, ни Карла Смелого, ни его дочери Марии, а только есть пластина в моем сундуке. Встретимся в аду…
Вдруг он приподнял голову и устремил куда-то в сторону взгляд полный ярости.
— Найдите Понтарлье, — попытался вскрикнуть он, но в горле заклокотало и граф Николо Кампобассо откинулся на подушки, устремив в потолок неподвижный взгляд. На лице покойного застыла предсмертная гримаса ярости.
Клементина разрыдалась — она поняла, что её брат скончался. Прибежавшие доктор Мартин и пастор опоздали, их помощь Николо Кампобассо было уже не нужна. Клементина была очень обеспокоена, что её покойный брат не успел получить отпущение грехов, в то время как вся его жизнь была одним большим грехом…
Клементина полностью пересказала предсмертное повествование своему мужу — барону Фридриху фон Ротгеру. Барон перерыл все вещи, оставшиеся от Кампобассо, и найдя пластину, стал с интересом её рассматривать. Стальная пластина была сравнительно небольших размеров, на ней были изображены 12 цифр, как на часах, но не в строгом порядке. Больше на пластине не было никаких других изображений.
— Сейчас не время, этим заниматься, — решил барон, — ещё придёт то время. Надо постараться узнать о судьбе этого де Понтарлье.
Он полностью поверил в рассказ своего покойного шурина графа Николо Кампобассо, заставив жену пересказать его ещё несколько раз подряд.
Останки бывшего итальянского кондотьера, графа Николо Кампобассо, нашли свой последний приют внутри ограды семейного склепа баронов фон Ротгер. Барон Фридрих разрешил положить на могилу гранитную плиту, на которой имелась всего одна надпись — «Николо».
9. 1502 год. Рига — столица Ливонии. Анри де Понтарлье.
По ступеням, ведущим к главному входу замка Ливонского Ордена, устало поднимался вооружённый воин. На вид ему можно было дать лет пятьдесят. Его благородное лицо, шрам, пересекающий лоб, говорили о бурной и небезопасно проведённой жизни.
Кираса, прикрывавшая его грудь, была украшена гербом с графской короной, а белый плащ с вышитым на нем золотом креста ордена, ниспадающий с его плеч почти до земли, выгодно подчёркивал высокий рост незнакомца и стройность фигуры.На левом боку воина висел лёгкий меч.
Передав свою каску со страусиными перьями слуге, он прошёл в приёмную залу и стал дожидаться аудиенции у Великого Магистра Ливонского Ордена.
Орден, образованный в 1237 году, после разгрома Одена меченосцев в битве при Сауле, путём слияния его остатков с крестоносцами, испытывал не лушие времена. Разгром Тевтонского Ордена, союзником которого являлся Ливонский орден, в битве при Грюнвальде, поставило ордена в вассальную зависимость от Речи Посполитой. Но несмотря на это, орден пытался оказать сопротивление усиливающимся претензиям со стороны Литовского государства.
Саласпилсский договор 1452 года оформил над Ригой власть двух феодальных сеньоров — Рижского архиепископа и Магистра Ливонского ордена, которые старались отобрать власть друг у друга.
— Приветствую тебя, гроссмейстер, — произнёс воин и низко поклонился вошедшему в залу Магистру ордена.
— Храни тебя господь, граф Анри, — ответил магистр, пригласив жестом воина присесть и начать беседу.
Они беседовали около получаса, обсуждая интересы ордена, военные приготовления к походу во взбунтовавшуюся землю пруссов.
— Гроссмейстер, прошу, заклинаю тебя, отпусти меня после похода домой, во Францию, — взволнованно произнёс граф Анри де Понтарлье. Я долго верой и правдой служил Тевтонскому и Ливонскому Орденам, я весь изранен в сражениях, очень устал и хочу умереть на родной земле. Гроссмейстер задумчиво молчал, затем негромко произнёс: "Я отпущу тебя после похода, граф. Пусть будет так, хотя мне очень жаль с тобой расставаться. Ступай с миром и да хранит тебя господь, — осенил графа крестом магистр. Граф де Понтарлье поклонился магистру и поспешил выйти из залы.
Анри вышел из орденского замка и решил немного побродить по городу. Он жил в Риге с 1482 года, когда оставив службу у магистра Тевтонского ордена перешёл на службу Ливонскому ордену. Он старался подальше отдалиться от Франции, узнав страшную весть о разгроме армии Карла Смелого и его гибели в битве со швейцарцами при Нанси. Мария Бургундская, дочь Карла Смелого, отдала свою руку Максимилиану Габсбургу, сыну Фредерика III, императора Священной Римской Империи, от которого она родила сына, названного в честь прадеда, Филиппом. Он хотел вернуться в Бургундию, но решил не торопить время, помня о словах Филиппа Доброго.Война продолжалась. Король Франции Людовик XI присоединил под свой скипетр Прованс, Мэн, Анжу.
Он был потрясён известием о смерти Марии Бургундской, пережившей своего отца всего на пять лет. Граф тогда, впервые за много лет, рыдал от горя. После её смерти, сын Филипп принял титул герцога Бургундского, а Максимилиан и французский король разделили бургундские земли. Максимилиану достались Нидерлады, Фландрия, Люксембург, графство Бургундия — Франш-Контэ.
Територрия самого герцогства со столицей Дижоном, отошла к королю Франции, который добавил к ней Пикардию, графства Вермандуа и Артуа, герцогства Невер и Ретель.
Анри узнал, что 1493 году Максимилиан Габсбург стал императором Священной Римской Империи, прекратив войну с Францией за наследство жены. Максимилиан стремился к расширению своей империи, женив сына Филиппа, по прозвищу Красивый, на наследнице трона Кастилии и Арагона. Он ждал того времени, Филипп, имеющий титул герцога Бургундии, начнёт восстанавливать государство, но тот был более увлечён наследством в Испании. Он надеялся, что может быть император снова начнёт воевать с Францией, что в итоге и произошло в 1495 году, но на землях Италии. Он все ждал, надеялся и снова ждал. Он зашёл в Домский собор и сам, не отдавая себе отчёта, стал рассматривать скульптурные надгробия. Увидев пастора, он подошёл к нему и попросил его исповедовать. Зайдя в исповедальню, Анри преклонил колено и приник к маленькому окошку, затянотому решёткой, которое отделяло его от пастора.
— Я слушаю тебя, сын мой, — раздался голос священника.
— Отпустите мне грехи, святой отец.
— Расскажи в чем ты грешен, сын мой. Покайся и бог простит тебя.
— Я, граф Анри де Понтарлье, грешен в смертях многих людей, убитых мною. Я был безжалостен к ним.
— Во имя чего ты лишал людей жизни?
— Я воевал с пруссами, поляками, литвинами, состоя на службе Тевтонского и Ливонского орденов.
— Ты воевал во блага орденов, которые угодны богу и занимаются искоренением ереси.
— Святой отец, я должен Вам сказать ещё кое-что. Я являюсь обладателем тайны, очень важной тайны, — голос графа дрожжал.
— Ты можешь рассказать мне о ней. Тайна исповеди священна.
— Я дал клятву своему государю выполнить его поручение, я должен выполнить. Но я не знаю, что мне делать. Помогите святой отец.
— Расскажи мне о тайне, сын мой и я постараюсь тебе помочь.
— Это тайна Бургундии, её государя — герцога Филиппа Доброго, — начал говорить Анри, но вдруг замолк.
— Продолжай, сын мой, я внимательно тебя слушаю.
— Нет, нет. Как я мог. Прощайте святой отец, будь что будет…
Анри покинул кабинку исповедальни и решительно направился к выходу из собора. Выбежавший за ним пастор, долго смотрел в удаляющуюся спину Анри, осеняя её крестом…