Глава 6
Начало следующего дня для Эммы выдалось совершенно типичным. Как и всегда, утром она отправилась на работу, на которой провела несколько весьма нудных часов, а затем вернулась домой, где перед ней предстала обыденная картина, поменяться которой, вероятно, уж не дано никогда. Роуз, временно находившаяся в здравом уме, кропотливо считала часы до собственной кончины, а Томас был на работе — ничего нового.
Не уделив внимание домашней обстановке, Эмма отправилась в свою комнату, где почти сразу занялась приготовлением к предстоящей ей вечером встрече. Не слишком важной, конечно, но такой, перед которой следовало хоть немного привести себя в приличный вид.
Несмотря на то, что девушка уже начала сборы, в её голове всё ещё мелькала навязчивая мысль, говорившая, что идти к озеру, попусту тратя драгоценные минуты, не стоило — всё равно это бессмысленно. Но договор был сделан, а значит, не приходить, обманывая человека, было бы как минимум невежливо, а потому Эмме только и оставалось, что готовиться к «мероприятию».
Собираясь, Колдвелл совершенно не думала о том, какие темы так отчаянно хотел обсудить с ней незнакомец — ей было всё равно. Внешний вид, в котором она собиралась прийти, её также особо не волновал. Наспех сделанная причёска, не отличавшаяся оригинальностью, неприметная одежда и ни единого намёка на макияж — этого для неё было вполне достаточно, ведь то, куда девушка собиралась отправиться, никоим образом не походило на свидание или даже на встречу друзей, а на мнение, которое о ней составит тот человек, Колдвелл было откровенно плевать.
В последнее время Эмма вообще не использовала косметику, так как не могла позволить себе тратить деньги на подобную вещь, которая лично ей бы не принесла особой пользы.
По окончании сборов Эмма прошла к частично разбитому зеркалу, висевшему в тесной ванной и, взглянув на себя, невесело улыбнулась: в её голове тут же промелькнуло старое воспоминание, связанное с подготовкой к первому свиданию, на которое она была приглашена крайне неожиданно.
Тогда Эмме было пятнадцать, а человеку, пригласившему её на романтическую встречу, — шестнадцать. Они занимались в одном танцевальном клубе и, имея много общих интересов, неплохо общались друг с другом. Однажды, когда очередное занятие подошло к концу, парень подошёл к девушке и, загадочно улыбнувшись, предложил ей встретиться в одном из самых живописных уголков города, на что та почти сразу дала безоговорочное согласие. Несмотря на то, что эта история не отличалась оригинальностью, а никаких отношений у пары впоследствии так и не сложилось, воспоминание грело душу Эммы на протяжении многих лет, и, представляя его, Колдвелл всегда невольно улыбалась.
Конечно, от того тепла, что навевали эти мысли раньше, уже ничего не осталось, однако забыть несколько забавное выражение лица юноши, звавшего её на романтическую прогулку, пожалуй, не представлялось возможным.
Но времени оставалось мало, и потому поддаваться думам, погружаясь в них с головой, девушка не стала. Покинув комнату, она хотела сначала заглянуть к маме, чтобы предупредить её о своём уходе, но, немного подумав, решила, что в этом нет необходимости — та всё равно не придала бы этому большого значения. Пора было идти.
Выйдя из дома и ступив на заснеженную тропу, Эмма шумно вздохнула и, ощутив морозный воздух, рефлекторно поморщилась. Так как путь предстоял недолгий, необходимость в спешке отсутствовала, а значит, лучшим вариантом для его провождения было погружение в собственные мысли и, конечно, анализ предыдущего дня, выдавшегося весьма нелёгким.
Окрестности были подёрнуты мутной дымкой ночи, медленно надвигавшейся на деревушку; покалывая кожу, дул леденящий ветер. Несмотря на то, что силуэты деревьев, тяжело склонивших свои корявые ветви над узенькой тропкой, обретали в тумане некую таинственность, присущую всему, обитающему в неизвестности, окрестности не производили на Эмму ровным счетом никакого впечатления, так как являлись неотъемлемыми составляющими абсолютно серого и невзрачного мира.
Машинально миновав несколько безлюдных деревенских улочек, застывших в ожидании чего-то неведомого, Эмма остановилась около небольшого озерца, на берегу которого и была назначена встреча и, искренне надеясь, что диалог не задастся, огляделась по сторонам.
Темнота поглощала пространство. Только желтоватый свет фонаря, неустанно подрагивающий, ниспадал на замёрзшую поверхность и, пускаясь в беспорядочный танец, создавал странные световые узоры. Всюду стояла непроницаемая тишина, нарушаемая лишь протяжными завываниями ветра, от звуков которых обычному человеку, наверное, сразу стало бы не по себе, однако Эмме, обделённой богатой фантазией, было абсолютно всё равно. Главное — чтобы всё поскорее закончилось и она снова бы вернулась домой, приступив к переделыванию бабушкиных нарядов.
А темнота, столь пугающая наивных детей, уж точно не могла таить в себе ничего сверхъестественного, ведь все эти истории о паранормальных явлениях — лишь глупые сказки, придуманные людьми в целях манипуляции друг над другом. Эмма это знала. Знала прекрасно и, конечно, не приходила в экстаз, услышав о неких странных происшествиях, имеющих неестественную природу.
Девушка прикрыла глаза, прислушиваясь к звукам природы, почему-то, несмотря на её безразличное отношение, внезапно пробудивших у неё старые воспоминания. Возникало желание поразмышлять о детстве, вспомнить прекрасные моменты, вернуть которые ныне не представлялось возможным, посмотреть обманчиво красивые картины прошлого…
Но Эмма не стала поддаваться порыву, а вернувшись к реальности, поглядела в сторону озера, озаряемого бледным фонарным светом, и, заметив уже знакомую фигуру, стоявшую у самого края берега, подошла чуть ближе.
Незнакомец, замечтавшийся о чём-то, заинтересованно смотрел в даль, окутанную туманной дымкой, и, судя по всему, пытался отыскать заветное вдохновение. Его силуэт выглядел так странно, наверное, несколько таинственно — даже Эмма это приметила. Юноша чем-то напоминал поэта, ищущего свою Музу, или композитора, в голове которого, озарённой вспышками вдохновения, рождалась очередная блистательная мелодия. Эмму он не видел, и теперь она даже не знала, радовало её это или нет, так как, в последнее время стеснявшаяся контактов с мало знакомыми людьми, она не решалась подойти первой, а стоять в темноте, ощущая досадную скованность, было не слишком приятно.
Пытаясь справиться с застенчивостью, не дававшей сделать ей первый шаг, Эмма некоторое время просто стояла в тени деревьев, растерянно глядя на незнакомца и ожидая, пока тот, возможно, заметит её.
А мрак между тем становился всё гуще, ночь плотнее укутывала деревню, забирая не только немногочисленные краски, но и все звуки, которые периодически всё же доносились со стороны жилых районов. Окна в маленьких домишках, ютившихся неподалёку от озера, постепенно гасли, а крыши, облепленные снегом, и вовсе терялись среди этой монотонной бесконечной картины, нарисованной не слишком умелыми руками природы и её обитателей.
Эмма почувствовала, как холод начал медленно опутывать её тело, ей захотелось вернуться, но, понимая, что, отправившись домой, она поступит не лучшим образом, девушка не решалась повернуться назад, как не могла заставить себя и пойти вперёд — перед ней встал трудный выбор, сделать который предстояло как можно скорее.
Между тем юноше, продолжавшему убивать время, мороз был словно нипочем. На его миловидном лице, озарённом тусклым сиянием, не появлялось ни отвращения, ни недовольства — никаких негативных эмоций. Только мечтательная улыбка играла на его пухлых губах, придавая ему одновременно и нелепый, и загадочный вид.
Наконец решившись на отчаянный шаг, Колдвелл сделала глубокий вдох и, рывком выйдя на освещённый участок, несколькими изящными шажками приблизилась к незнакомцу. Заметив Эмму, юноша великодушно улыбнулся и, поприветствовав девушку, начал непринуждённую беседу, от участия в которой Эмме, неготовой к почти дружеским диалогам, сразу же стало немного не по себе.