— Да ладно! И что ты хочешь мне сказать, иммигрант нелегальный?

Мира ставит кружку на стол, про себя прикидывая, как лучше поймать ветер, притащенный летописцем.

Кот с прищуром смотрит на нее, вякает и пару раз когтит лапой дверь.

Мира делает вид, что идет открывать, но в последний момент быстро наклоняется и подхватывает кота под тощее брюхо. Сквозняк разражается пронзительным мявом и развоплощается. Мира тихо ругается. Да уж, без особой сети старого Улава здесь не обойтись!

Вот только что этому дармоеду у ламп понадобилось? На всякий случай Мира открывает дверь и выходит на смотровую площадку.

— Рвааань в твои сети, — выдыхает она. — Началось.

***

Олли вздрагивает и просыпается, хватая ртом воздух. И тут же получает когтистой лапкой по носу. Маленькая кошка Тиша, которая обычно лежит в голове на подушке, сегодня легла летописцу в прямом смысле поперек горла. Оливер своим пробуждением ее потревожил, вот и получил. По крайней мере, в глазах Тиши нет ни капли вины.

— Ну спасибо, — выдыхает Олли, потирая поцарапанный нос. Он пытается вспомнить, что ему приснилось, и никак не может. Точно что-то неприятное.

Летописец запоздало понимает, что Тиша, наверное била лапой не его, а кошмар. Сцапала и съела. Или прогнала. В любом случае спасибо ей за это!

Он оглядывается погладить бдительную стражницу, но черные пол-хвоста уже мелькают в дверях.

Кошка в прихожей призывает выпустить ее наружу, и Олли быстрыми перебежками (босыми ногами по холодному полу, бррр!) добегает до дверей. Снаружи, темнота, ветер и мелкий, но частый дождь.

— Куда тебя несёт в такую погоду? — удивляется летописец. Но Тиша не отвечает, она словно маленькая черная стрелка компаса глядит вперед.

Олли вздыхает, морально готовясь впустить в дом холод и выпустить кошку, быстро открывает дверь и… замирает.

Тиша выскакивает наружу и, задрав свои пол хвоста, пулей летит к маяку. А Оливер так и стоит на пороге, невзирая на злой ветер Фрёй. На глазах летописца из моря медленно поднимается дракон…

Глава 9. Битва за маяк

Мерцающий свет маяка, неожиданно синий, словно он светит сквозь гущу воды, то и дело выхватывает из темноты фигуру дракона. Из-за этого кажется, что рептилия движется отрывисто, словно в старом мультфильме.

Олли на секунду думает, что все еще спит. Но нет. Вряд ли во сне дует такой холодный ветер.

Рептилия неумолимо приближается к острову. Не летит, но плывет. Его перепончатые крылья напоминают отростки ребер, они тянутся вдоль хребта, а ближе к хвосту сходят на нет. Лампа гаснет — ящер пропадает из виду. Лампа зажигается — и он оказывается почти рядом. Свет маяка становится совсем дерганым, с каждой вспышкой он светит все тусклее.

На летописца накатывает волна ужаса. Дыхания не хватает и сердце колотится где-то под горлом. Нужно бежать, спрятаться, затаиться!..

Но та часть Оливера, которая помнит, что он городничий Прамена, берет верх.

«Отставить истерику, — говорит она почему-то голосом Наи. — Как будто ты ни разу не приближался к Чёрной башне. Просто безумие этого дракона сильнее безумия твоего любимого города, а так — ничего нового. Возьми себя в руки, прекрати дрожать и дуй к Мирате! Она — гражданка Северного приморья, а это — дракон Северного приморья. Она наверняка знает, что с ним делать.»

***

Олли сталкивается с Мирой у входа в башню. Остервенелый Фрёй дует так сильно, словно хочет не то остановить дракона, не то сорвать ставни с петель. Маяк уже не мерцает, а едва теплится иссиня-зеленым светом. Лицо ученицы Маячника бледное и синюшное, словно у утопленницы, да и Олли наверняка выглядит не лучше.

— Что с происходит? — пытается перекричать бурю Олли.

— Опоздал Лохматый, вот что! — кричит в ответ Мира. — Дракона приманил, а душу добыть не успел! Ну и что мне делать с этой тушей?! Ааргх! Я ему даже шкуру не прокушу. Он жрет силу маяка, мы теперь беззащитны, как котята!

Олли нервно улыбается. Так он себе эту картину и представляет: Мира, вцепилась зубами в драконью ногу, а тот пытается ее стряхнуть! Летописец не выдерживает и смеется в голос.

Дракон выбирается на берег. В длину он чуть ниже башни. И даже здесь чувствуется, как от него разит тухлой рыбой и гнилыми водорослями. Маяк гаснет. Ужас мягко подкрадывается и снова сжимает сердце Оливера когтистой лапой. Смех переходит в всхлип.

Ученица Маячника закатывает ему оплеуху. Помогает.

— Беги, летописец, — говорит Мирата. — Надо было раньше тебя отослать. Ай, да что теперь!..

— А ты?

— А маяк?! — вскидывается Мира. — Я маяк не брошу!

— А я тебя не брошу! — возражает Олли.

К тому же, в голове проносится, что он все равно плохо бегает. Тем более, куда бежать с острова, когда запасную лодку дракон только что раздавил в щепки.

— Тогда отвлекай Безумца, — кричит Мирата, а сама кидается к домику.

Олли не успевает опомниться, как оказывается один на один с драконом. Коты в башне не в счет. Что они смогут против такой громадины?

А ящер уже выбрался на сушу и теперь медленно идет к маяку, покачиваясь словно больной или пьяный. В темноте отчетливо видны его глаза: светлые и пустые как болотные гнилушки. Тут же всплывают в памяти слова Миры «человека они убили, а дракона не смогли».

Олли прекрасно понимает, что между живой башней маяка и драконом стоит только он. И, при всех своих достоинствах, дракону он на один зуб. Может ящер вовсе его не заметит?

Но дракон замечает. Его морда, еще недавно устремленная к погасшей лампе, дергается вниз. Летописца обдает затхлым запахом и очередной волной ужаса. Ожидаемой и не столь пугающей, как первые две. Они с драконом стоят лицом к лицу, и Олли отчетливо понимает: стоит ему шевельнуться — все кончено.

По спине веет подозрительно знакомым холодом. Дракон не успевает отдернуть морду, как в нее с хриплым воем вцепляется взявшийся из ниоткуда черный кот. Секунда, и рептилия приходит в себя. Челюсти щелкают, но ловят лишь клочки тумана, а сквозняк снова материализуется и атакует. Потому что Прамен и все его ветра, мосты и каналы не собираются делиться своим городничим с какой-то ящерицей!

Олли отмирает, но с места все равно не двигается. Он быстро шарит по карманам. Где же, где же!.. Нашел! В его руках шкатулка со специями, а среди них — огненный праменский перец.

— Лови! — кричит Оливер и швыряет шкатулку в сторону дракона.

Конечно, не добрасывает, но сквозняк ловит и доносит молотый огонь до чешуйчатой морды. Ящер мотает головой и ревет, ему уже не до маяка. Ноздри его защищены, а вот глазам повезло меньше.

Олли осторожно пятится. Он свое дело сделал, отвлек, но где же Мира?!

И тут со стороны домика в воздух взлетает сигнальная ракета.

Глава 10. Морская ведьма

Когда Оливер добегает до Мираты, та успевает выпустить три ракеты. Дракон их не видит, но слышит. Он поворачивается в сторону домика, делает пару шагов, принюхивается и… возвращается к маяку.

— Твою ж селедку! Ты что с ним сделал?! — шипит Мирата.

— Отвлек, — отвечает Олли. — Ты не уточнила, как именно, и я его ослепил.

Мирата заносит руку отвесить оплеуху, но просто машет ей с досады.

— Толку-то!.. Он же под водой ходит, лучше слышит, чем видит. Его привлекает только яркий свет, да сила маяка. Вот зараза!

Последнее адресовано дракону, который, поднявшись на задние лапы, оперся передними на балкон вокруг верхушки башни.

Раздается скрип гнущегося металла, а затем треск и обломки балкона летят вниз. Коты маяка запоздало пытаются атаковать вторженца, но до уязвимой морды сейчас не может допрыгнуть даже сквозняк. А остальных дракон просто не замечает, он продолжает рушить башню.

Пораженный Оливер смотрит, как дракон срывает крышу, как трескается стекло вокруг ламп, а затем и сами лампы…

Тут резкий свист перекрывает ветер и заставляет всех, включая дракона, оглянуться. К домику идут Реета и Маячник. В руках смотрителя светится какой-то сверток. Реета свистит второй раз, и дождь и ветер стихают как по волшебству. Дракон оставляет маяк в покое и поворачивается к прибывшим.