Изменить стиль страницы

– Что сказать бригадиру? В избушке на курьих ножках оставил? На ведьму польстился?

– Но ведь была чертовка, своими руками держал!

– Объяснять будешь не мне, потому придумай что-то правдоподобное.

– Но ты же видел?

– Мало ли что я видел. Во сне много чего вижу, под кайфом тем более.

– Давай вернемся. Может, получится забрать.

– Ответ правильный. С одним условием: в избушку сам пойдешь.

Они двинулись назад. Лес расступился, валежник почти не выдал чужого присутствия. Безоружный бочком, посекундно останавливаясь, вышел на центр поляны. Второй засел в кустах, держа окрестности под прицелом.

Долгое хождение вдоль и поперек ничего не дало. Еще раз обматерив друг друга, они повернули назад.

Корабль следовал над головами. Видимость и звук включены на «снаружи-внутрь». Высота – лишь бы деревья не задевать.

«Партизаны» знали лес назубок. Болотистую местность, где другому сгинуть – раз плюнуть, они миновали резвым шагом. Давненько тут обитают. Куда же направляются?

Через полчаса глазам открылся целый тренировочный центр. Землянки, полосы препятствий, все неплохо замаскировано. Не приглядись я внимательно, может, и не заметил бы.

Рядом – поляна. Плац или вертолетная площадка. Нигде ни военной техники, ни особых строений и охраняемого периметра, что присущи военным городкам. Ощущение, что со времен Великой Отечественной здесь окопались настоящие партизаны, которым забыли сообщить об окончании войны. Другое дело, что на вояк за Родину эти типусы не тянут. Живут и передвигаются скрытно, увешаны современным оружием, к мирному населению особого пиетета не испытывают, если судить по намерениям, проявленным к первой встречной, которой оказалась Челеста. Любопытное местечко.

Оба скрылись в одной из землянок. Надолго.

Черт с ними. Еще вернусь. Позже. Задача номер один – вернуть к жизни Челесту.

Во избежание новых встреч с кем бы то ни было, корабль завис над топью в самой непролазной чаще.

– Челеста, у тебя все нормально? Как ты?

Ладонь, которой я потряс за плечо отвернувшуюся к стенке напарницу, накрыло тонкими пальчиками. Пришлось присесть рядом.

Пальцы вцепились клещами и не отпускали. Выход виделся один, и я, развернувшись, прилег за девичьей спиной, ладони при этом сохранили сцепку. Буквально у носа из-под растрепанных кудрей торчало прозрачное ушко. Напряженное ушко. Оно ждало.

Отказать в столь простой услуге выглядело предательством.

– Я рядом. Больше ничего плохого не случится. А что было – забудется. – Успокаивающий голос тек ручьем и шумел прибоем. Сейчас сойдет что угодно, лишь бы выводило из шока. – Пройдет время, старое исчезнет под пластом нового, и это новое будет намного лучше. Помнишь Париж?

Может, зря напомнил о памятной ночи? Все же тот поцелуй оказался очень… как бы это сказать… интимным. Словно я и она – мы. Мы, конечно, рядом, но разве вместе? Для настоящего «вместе» требуется постоянное движение навстречу, а мы как вращающиеся с разной скоростью магниты – нас то притягивает, то отталкивает. Если нужно определение случившимся отношением, то мы – команда. Участники невообразимого квеста. Точнее, уже соучастники. Много пережившие товарищи по совместному приключению.

– Мне было хорошо с тобой. Мне всегда хорошо с тобой. И сейчас тоже. Я сделаю все, чтоб тебе тоже было хорошо. – Мой голос убаюкивал. Челеста не понимала слов, но смысл разве в словах? Говорила душа, говорила напрямую с другой душой. И девушка воспринимала сказанное по-женски интуитивно. –

Многое получается не так, как задумано, многое случается такого, чего не предусмотришь. Но я стараюсь. Верь мне, я больше не дам тебя в обиду.

К моей груди придвинулась тонкая спинка. Я ожидал подобного… нет, как выяснилось, не ожидал. Впервые мы оказались н а с т о л ь к о близки. Словно ложки в наборе, но не только телами, но и душой. Дар речи куда-то испарился.

Приподнявшаяся головка легла поверх одной моей руки; вторая рука, обретя свободу, бессознательно завершила полное объятие. Замок намертво скрепили ладони Челесты. И время остановилось.

Проявленное участие сработало – шок прошел. Девушка успокоилась. Точнее, я ее успокоил. Однако – какой ценой? Подлое подсознание не преминуло напомнить, что под халатиком, разделявшим две кожи – ничего. Организм проявил инициативу.

И это называется дружеским участием? Ей плохо, а тут я с утешениями, что больше похожи на приставания. И чем дальше, тем хуже. Хватит. Я не железный. Как было в поставленных мной условиях? Желание или просьба. Прекрасно сформулировал. Просителем никогда не буду, не то воспитание, а насчет желания с ее стороны… Какое, к черту, желание после произошедшего? Нужно вектор чувств, которые направлены внутрь, сменить на что-то внешнее. Лучше менять вместе с обстановкой и как-то растормошить, чтоб отвлечь от того, к чему снова идет.

Кудрявые локоны получили от меня братский поцелуй, руки высвободились, я поднялся.

– Синьорита, карета подана, кони роют копытами. Позвольте кучеру узнать направление, куда следовать.

Девушка не оборачивалась.

– Весь мир у твоих ног, Челеста, что хочешь увидеть? Куда слетать?

– Дичи синьорина, соно ль итальяна.*

*(Говори «синьорина», я итальянка)

А я что сказал? Показалось, что меня поправили. Или снова просится в Италию? Прозвучало похоже, дескать, синьорина просится в родную Итальянию.

Я знал, что однажды момент наступит, этот Дамоклов меч давно ковырял макушку. Однако сердце сдавило. От слова очень.

– Значит, все кончилось, и везти тебя домой?

Она не понимала. Жесты помочь не могли, поскольку руки опустились – во всех смыслах. Горло сипло выговорило на смеси родного и международно понятного:

– Ты хочешь домой? Хоум?*

*(Дом)

Девушку словно плитой придавило, и отнюдь не кухонной. По реакции не поймешь, воодушевило сказанное соседку или испугало. Однозначно – заставило напрячься и обернуться с одновременным запахиванием халатика:

– Ти каписко, ми ай бизоньо кванто ди ун кольпо нель седере.*

*(Понимаю тебя. Я нужна тебе, как рыбе зонтик. Буквально: как пинок в зад)

В ответ с моей стороны – незамысловатое пожатие плеч. Чем больше слов, тем меньше смысла для собеседника, неужели не понимает? Но ее прорвало, и Челеста не могла остановится.

– Ми манди а каза? Вуой леварси иль фастидьо? *

*(Отсылаешь меня домой? Хочешь избавиться от мороки?)

В жизни я не встречал глаз серьезней. А тихий щебет птицы, которой перебили крылья, продолжился:

– Димми Ольф, ту вуои пер ресто кон тэ?*

*(Скажи мне, Ольф, ты хочешь, чтобы я осталась с тобой?)

Слова по-прежнему непонятны, а вот движения глаз, повороты головы и шевеление ладоней, которые поочередно указали на меня, на корабль и на саму девушку, сомнений не оставляли. Она спрашивала, можно ли остаться еще.

– Конечно! Йес. Си-си. Я только рад. Оставайся, сколько захочешь.

– Ва бэнэ. Аллора риманго.*

*(Хорошо. Тогда я остаюсь)

Принятое решение расслабило ее мышцы, взгляд посветлел.

– Хоум – ноу? – на всякий случай продублировал я для уверенности. – В смысле, ноу гоу хоум?*

*(Дом нет? Нет ехать домой?)

Подтверждение кивком подвигло меня на действия.

– Тогда куда доставить милую синьорину? В Италию, но не домой? Нет проблем. И уже есть идея.

Снова мелькнули вниз-вверх непохожие друг на друга облака. Вдоль побережья Адриатики я вручную вывел корабль на Римини, у яхтенного причала с дельфинарием мы свернули над рекой вглубь, и вскоре в сторонке глаза нашли искомое.

– Прошу, синьорина. Вся Италия в одном флаконе.

Странно, что коренная итальянка здесь не бывала. Мы висели над парком «Италия в миниатюре», который сварганил на своем поле находчивый фермер, не желая по примеру соседей разводить овощи и оливки. Вокруг ровные ряды грядок и садов, а под нами – окруженный выкопанными прудами «сапог» со всеми микродостопримечательностями, среди которых можно побродить. Некоторые даже двигаются: летают игрушечные самолетики, плавают кораблики, ездят машинки и паровозики. Лепота. Рядом – уже не микро, а мини Венеция и прочее. Плюс аттракционы. Плюс пластиковые Альпы, за которыми стоят такие же микродостояния соседей.