— Готовы?
— Нет, — ответил учитель Хейвуд.
— Понимаю. Никто не может быть готовым к тому, что нас ожидает.
— Нет, я о другом.
Иола посмотрела на него. Неужели передумал?
— О чем же?
Из заброшенного сарая в графстве Кент Иоланта скачком перенесла их в Грейвзенд, оттуда в центр Лондона и, наконец, в Западный Дрейтон в девяти верстах на восток от Итона. Она точно не знала, как далеко простирается внескачковая зона Атлантиды, но они без происшествий добрались до Западного Дрейтона, там сели на поезд, идущий в сторону Виндзора и Центрального вокзала Итона, прямо к порогу Виндзорского замка.
Замок стоял внутри внескачковой зоны — увы, та никуда не делась. Высокие стены и стража не помешали двум магам проникнуть в здание. По сути, единственной проблемой для Иоланты стало найти точное расположение комнаты, куда она привыкла перескакивать для встреч с леди Уинтервейл.
Где-то с северной стороны… на верхнем этаже. Иоланта смогла достаточно подробно описать комнату лакею, который из-за превратного заклятья думал, будто говорит с одной из фрейлин английской королевы.
Тем же днем чуть позже голос Иоланты звонко раздался в стенах нужной комнаты:
— Toujours fier!
Именно эти слова должны были вызвать леди Уинтервейл из ее убежища в глубине замка.
Увы, на сей раз они вызвали лишь сидевших в засаде агентов Атлантиды.
Глава 12
Тит вел шлюп на юг. Серо-стальное море было неспокойным, ледяные брызги впивались в кожу, словно кинжалы. Кашкари и Амара ютились рядышком на корме, но говорили редко и мало. Амара, несмотря на выданное ей средство для морских путешествий, выглядела так, словно отчаянно старалась не расстаться с содержимым желудка.
Вообще-то, если подумать, странно, что она за ними увязалась. Тит смутно припоминал, как эти двое шепотом ругались в лаборатории. Впрочем, он не стал слишком долго ломать голову над странностью выбора Амары — любой, кроме Фэрфакс, волен попытать счастья с Атлантидой.
Все равно они все умрут, так или иначе.
Уже почти стемнело, когда на горизонте показалась земля — горная гряда островов Нереид, одного из отдаленных архипелагов Державы. Титу с большим трудом удалось причалить. Им очень повезло, что шлюп не перевернулся и никто не пострадал.
Во время подготовки Тит знакомился не только со всевозможными европейскими странами, но и методично посещал различные уголки собственного королевства. Он дал Кашкари и Амаре по большой дозе средства для скачков и перенес их на крупный остров в ста тридцати верстах отсюда. Затем еще скачок — и они оказались на третьем острове, рядом с руинами старого храма. Войдя в святилище, Тит направил палочку на пол:
— Aperito shemsham.
Огромные камни разошлись, открывая проход вниз.
— Гесперия, — пояснил Тит спутникам.
Гесперия Величественная значительную часть своего детства провела в заключении. Отбив трон у Узурпатора, она поклялась больше никогда не попадать в плен. Во всех построенных при ней зданиях имелись тайные ходы, чтобы в случае опасности можно было сбежать в любой уголок Державы.
Например, в потайной комнате под святилищем располагался портал, ведущий в ровно такую же комнату под такими же руинами, только в Лабиринтных горах.
Однако перемещение в те края всегда было связано с немалым риском. Тит попросил Кашкари и Амару остаться возле храма, пока сам он проверит, куда сдвинулись горы. Следующий скачок пришлось делать вслепую, представляя, где бы хотелось оказаться, а не используя реальные воспоминания о ранее посещенном месте. В Лабиринтных горах, где все всегда перемещается, скачки работали совсем иначе, чем в других местах.
Было бы проще сесть на ковер-самолет и осмотреть окрестности сверху, но Тит не рискнул высовываться. Лишь с четвертой попытки ему наконец удалось обнаружить тайное убежище — он узнал шум Музыкального ручья.
Вблизи тот походил на обычный горный ручеек, один из многих, что испещряли эти края: чистая холодная вода, скалистые берега, красно-золотая опавшая листва, быстро несущаяся вниз по течению.
И звучал этот ручеек тоже вполне обычно: журчала вода, сверху доносились шелест веток и щебет редких птиц или стрекот насекомых. Но если встать на правильном расстоянии, то все звуки каким-то удивительным образом сливались, создавая музыку. Музыку не в переносном смысле слова, а самую настоящую — словно ручей научился перебирать струны лиры и отбивать ритм течения ударами по крошечным треугольникам.
Всякий раз, отправляясь с сыном на долгую прогулку, Ариадна неизменно проводила его мимо Музыкального ручья. Это была их гора, их площадка для игр, их безопасное убежище от отца-деспота и нараставшего пристального внимания Атлантиды. Принцессе очень хотелось, чтобы Тит до глубины души прочувствовал магию этого места, чтобы проникся к нему безграничным уважением и восхищением.
Тит позволил себе задержаться на минутку и послушать. Последний раз он вот так стоит на глинистой тропинке из своего детства, в последний раз вдыхает аромат дома.
Затем он перескочил обратно и перенес Кашкари и Амару на травянистый склон перед отвесной скалой. Под ней скрывалось на удивление большое жилое помещение: вытесанные в камне комнаты, простая и крепкая мебель, гранитные стены, что казались красноватыми в свете канделябров.
Именно здесь должна была жить Фэрфакс прошлым летом, сложись все не так плохо. У них было столько планов! Каждое мгновение, когда Титу удавалось бы сбежать из замка, они проводили бы вместе, тренируясь и разрабатывая стратегии, а еще просто держались бы за руки и сидели бы рядышком, накапливая запас счастья и надежды, которые помогли бы пережить грядущие темные дни.
На деле же планы пошли прахом. И как бы Тит отчаянно ни цеплялся за крупицы случившегося счастья, убежище в его глазах превратилось в живой символ «а как оно могло бы быть».
— Там в глубине есть ванна с горячей водой, — показал он. — Идите, освежитесь.
А сам прошел на кухню. В кладовке не было свежей пищи, зато обнаружился большой запас консервов и сушеных продуктов. Тит поставил на плиту котелок с водой и высыпал туда набор для густого овощного супа, а пока тот варился, вскрыл несколько упаковок с галетами. Следуя инструкции, обмакнул напоминающие кирпичики кусочки в воду, разложил на противне и поставил в разогретую духовку.
Покончив с готовкой, он устало прислонился к грубой кухонной стойке. Тит вымотался намного сильнее, чем сам готов был признать. Прошел только первый день, а казалось, будто он в пути уже долгие годы. Больше всего сейчас хотелось проглотить дозу снотворного и провести парочку часов в блаженном забытьи. Но сначала надо убедиться, что спутники должным образом накормлены. Может, достать немного засушенных фруктов или…
— Тит.
Он обернулся:
— Да?
На пороге стоял Кашкари с экземпляром «Деламерского наблюдателя» в руках. Друг еще рта открыть не успел, но у Тита от его выражения лица упало сердце.
— Боюсь, у меня плохие вести.
Тит с трудом мог поверить прочитанному. «Закрыты… Вернутся к работе в начале следующего года».
— А можно настроить твой обрыв пункта назначения на другой переместитель? — спросил Кашкари.
Тит покачал головой. Он лично не участвовал в создании обрыва, просто получил его в наследство от дедушки, принца Гая, который долгие годы искал способы попасть в Атлантиду. Инструкция четко гласила: может работать только с конкретным переместителем.
Вот почему первые четыре переместителя в Восточном Деламере никогда не переносили: в системе безопасности того поколения имелось слабое место, которое и использовал данный обрыв.
Совпадение ли, что переместители закрыли именно тогда, когда Тит больше всего в них нуждался? И кто кроме него самого, Фэрфакс и Кашкари вообще мог знать о существовании обрыва?