— Зоя, — глухо заговорил он, — то, что ты говоришь, это реально. Я могу вновь стать Хозяином и Замка, и земель, но это будет значить, что я объявляю себя врагом Льда, а не его вассалом. Опущу подробности, просто поверь, это так.

— А разве не пришла пора? — негромко спросила я.

— Зоя, мне бы очень хотелось, правда! Но пока я единственный наследник Темных эльфов. С моей смертью они будут вынуждены или биться до конца, или признать главенство Светлых и стать прислугой и наёмниками.

— Геральд, тебе решать. Но сейчас именно тот переломный момент, когда время пришло. Веришь мне? Поднимай свой штандарт над замком. Нет? Оставайся мальчиком для битья у Льда. Решать тебе.

Геральд поднял на меня потемневшие, как грозовая ночь, глаза:

— Объяснить не хочешь?

— Нет. Решать тебе, — повторила я, — ты часто называешь меня Жизнью, а она никогда не даёт гарантий. Но жизнь, это всегда движение, тебе пора очнуться от заколдованного сна, Король. Боги: Время, Судьба и Любовь привели меня к тебе, так прими мой дар, прими свою Жизнь. Только свою и проживи её, без оглядки на других. У вас, у каждого жизнь своя. Переплетаясь или расходясь, вы, как нити в вышивке Судьбы. Главное, не потеряться в ней, за другими, понимаешь?

Геральд застыл, словно превратился в статую. И всё вокруг застыло, даже огоньки в жаровне, казалось, перестали потрескивать.

— Почему ты назвала меня "Королем"? Ведь мой отец был убит, а меня им не объявили. — каким-то низким, "подземным" голосом задал вопрос Гер.

— Если бы это было так, Лёд давно бы убил тебя. Но он этого не сделал. И хотя войны идут, он не пытается узурпировать власть. Это значит только одно. Король Тёмных эльфов жив. И живы те, кто помнит и знает, что Король — ты.

— Мой отец был вторым сыном, Лёд или как его звали раньше, Юстас, должен быть на троне.

— Да? Тогда почему же он не на нём? Почему пошел в наёмники, пусть и к Богине? Или он, как и Веда, только казались окружающим тем, кем хотели быть. Но никогда ими не являлись?

— Если всё, как ты говоришь, тогда я — идиот. — медленно проговорил Гер.

— Нет, Геральд, всё и проще и сложнее, видишь ли, в генах истинных королей всегда присутствует благородство и терпение. Благородство при тебе и останется, а вот терпение?

— Терпению пришёл конец, — спокойно подтвердил Геральд и улыбнулся, и от этой улыбки меня пробрал озноб. Не хотела я, что бы мне так улыбнулись.

Гер шагнул ко мне и взял за руку:

— Что бы не случилось далее, что бы ты не увидела или не услышала, Зоя, никогда меня не бойся. У меня долг жизни перед тобой. Эльфы такого не забывают, а уж Короли тем более. Пусть я и последний Король по крови и по праву, но моя жизнь принадлежит тебе.

— Размечтался, — буркнула я, но не стала ничего объяснять, и так времени на разговоры много потрачено.

Гер, видимо уже смирившись с моим характером, не стал задавать вопросов. Вывел меня, всё еще держа за руку, из камеры и идя к лестнице, заговорил:

— Для объявления себя Королём, мне достаточно поднять штандарт, но я вначале затоплю камин. Сердце каждого Дома у эльфов, это домашний очаг. И не важно. замок это или охотничья избушка.

— В том доме, куда мы сейчас поднимемся, места для огня нет в принципе. Ни печки, ни камина, — проговорила я.

Эльф споткнулся на лестнице и пораженно проговорил:

— Этого не может быть.

— Не веришь? — даже обиделась я.

— А? Нет, что ты, Зоя! Я о другом. В своём доме, — Гер выделил голосом слово "свой", разжечь огонь может только Хозяин. Внутри каждого очага лежит такой камень "Сердце Дома", если Род прерывается, мы просто уходим. А в дорогу эльфы берут не мешочек с землёй, а осколок камня. Он зажигает огонь везде, где нам потребуется.

Мы поднялись по дикой лестнице, и эльф растерянно огляделся:

— Это, что?

— Ветер сказал, это твой дом. — ответила я.

— Многовато иллюзий, — пробормотал Гер.

— А каково соседям будет, если Замок увидят?

— Они не увидят, в этом измерении внешне дом будет таким же, — проговорил Гер, — но не внутренне. Я в этом жить не буду!

— Кухню оставь! — воскликнула я — видя, как Гер начинает водить руками и что-то говорить на гортанном, резком и каком-то опасном, даже на слух, языке.

Вокруг нас всё поплыло, у меня закружилась голова и я опустилась на пол. А когда очнулась, оказалось, я полулежу в огромном кресле, стоящем рядом с камином, в котором не просто горят дрова, а полыхает пламя. Притом его языки были и ярко — малиновые и оранжевые. А вот искорки на углях иногда вспыхивали и зеленым, и синим. присмотревшись, я увидела, что искорки образуют этакую вязь камней на обруче, напоминающем корону. Она покоилась на камне округлой формы. А то, что я в начале приняла за особенно крупное полено. На самом деле меч в ножнах, судя по тому, как на нём то же играли огоньки. Глаза заслезились, я поморгала и когда снова посмотрела на огонь, ничего подобного уже не увидела. Я стала рассматривать новую обстановку. Каменные стены и пол, были толстенными, явно очень древней постройки. На стенах гобелены чередовались с выбитыми на камне стен изображениями сцен охоты и балов, словно перетекающих друг в друга. Они были словно воспоминания, что тускнели со временем и снова обретали краски по желанию владельца. Необычно, и очень красиво. На полу лежали ковры, что и понятно. Судя по устремившимся вверх полкам с книгами, я была или в библиотеке, или в кабинете Гера. Почему-то вставать и искать хозяина совсем не хотелось, казалось, не только я рассматриваю Замок, а и он — меня.

Мощная дверь распахнулась, на пороге застыл Гер, или вернее Король Геральд, в одеждах глубокого, синего цвета. Хоть и явно походных. Но он стоял так гордо, что казался изображением на картине, а рама дверей была одновременно и рамой его портрета.

Я восхищенно улыбнулась ему навстречу. а он очень мило смутился. Я кивнула и указала подбородком на камин.

— Да, — откликнулся Гер, там находятся атрибуты Королевской власти.

— Но тогда, на Суде, на голове Льда было что-то похожее?

— Именно что похожее, но корона может быть только одна, как и король, — Гер прошёл в комнату и присел в кресло напротив, — не считай меня трусом, хотя без тебя я не знаю, рискнул бы на это. Но теперь борьбы не избежать. На данный момент Лёд сильнее меня. А быть убитым, это подвести мой народ.

— Доставь сюда Ветра и Макса, — вынужденно напомнила я, а там посмотрим.

Геральд немного странно посмотрел на меня и согласно кивнув, вышел.

Я всё же встала с гостеприимного кресла и подойдя к стене с барельефом, приложила к ней руку. Нет, узнавания не было. Скорее уважение, но то же такое, удивленное. Я только кивнула, мол, то ли еще будет. И убрала руку, прервав контакт.

"Я всегда придерживался той точки зрения, что сначала побежденные должны пережить поражение, а уж потом победители — разоружиться."

Уинстон Леонард Спенсер Черчилль

А потом дверь снова распахнулась и вошли смеющийся Ветер, очень гордый собой Гер и напряженный Макс. Смелый мальчик, уважаю. Я подошла к нему и взяв за руку увлекла к диванчику на двоих. Заставила сесть и повернувшись к Геру, заговорила.

— Всё началось с того, что моя Наставница пришла к вам из технического мира. В чём-то правы ваши Ловцы, отлавливая и уничтожая чужих. Самое ценное и опасное в мире, это знания. А умение передвигать Время, это уже запределье.

— Время. это божественное провидение. Его никто не может подчинить, — нахмурясь, прервал меня Гер.

— Это вы так считаете, потому что сами придумали себе правила жизни в своём мире. А чужаку, который ищет выгоду ваши правила и законы глубоко безразличны. Уж простите, за резкость. Оговорюсь, сразу. Все тонкости мне и сейчас еще не ясны, но вот что вырисовывается. Ваши могут быть Проводниками, но до определенного возраста. Путешествуют, чтобы набраться знаний и опыта. Так?

Гер растерянно кивнул: