Что касается устройства Блэксэндии: у нас царит магократия совмещенная с монархией. Правителем избирается сильнейший чародей, получающий титул гранд-магистра, один раз и на всю жизнь. Так как должность это не наследуемая, после моей смерти, претенденты будут вынуждены демонстрировать свои силу и навыки… ну или просто проведут голосование, выбрав самую удобную на тот момент фигуру, (по грубой мощи я уступаю Уно, но она по понятным причинам в выборах не участвовала).
Правительство королевства было составлено из проверенных жеребцов и кобыл: Гривус стал главнокомандующим армии, (его уход из Зебрики, вызвал особенно много споров, в результате которых к нам мигрировала часть легионеров вместе с семьями), Тантра получила должность министра образования и отправилась строить школы и академии, (с расчетом на будущее увеличение населения), Скарлет же примерила на себя обязанности главы внутренней безопасности.
Разведку Блэксэндия унаследовала от Зебрики…
«Жаль я не видел морду Цезаря, когда он осознал этот маленький факт. Впрочем, вряд ли это не было предусмотрено».
Банши, показавшаяся мне на глаза только после завершения сражения между пони и минотаврами, без лишних возражений согласилась продолжить работать на меня. Тем более, что призрачной кобыле была необходима помощь в лечении духовных оболочек, поврежденных во время покушения на командующего Республиканцев, (никого постороннего она к себе не подпускала).
Управленцев на должности глав сельского хозяйства и ремесленников, пришлось искать среди гражданских зебр, так как зони в большинстве своем, были обучены несколько иным наукам, а загружать «Безымянных» работой, которую могут выполнить и другие, слишком расточительно…
Работы осталось еще немало: строительство госпиталей, возведение новых городов, увеличение количества граждан и создание промышленности. Что-то удается скинуть на помощников, чем-то приходится заниматься лично, но постепенно дела движутся. К примеру: «Первый», «Третий», «Пятый» и «Седьмой», массово выращивают тела, в которые вселяют души зебр, притянутые «якорями» в виде медальонов, (оживленные обнаружив себя зебрасами и зеброгами, первое время ругаются, но после адаптации, находят в своем новом состоянии много полезного).
— Пап. — Позвала меня сонная кобылка, вытянувшаяся во всю длину на мягком диване и хлопающая слипающимися глазами.
— Да, милая? — Вынырнув из собственных мыслей, внимательно смотрю на потягивающуюся дочь.
— Я есть хочу. — Пожаловалась черно-белая зеброжка.
— Ну пойдем, посмотрим что у нас сегодня на обед. — Телекинезом закрыв окно, спрыгиваю с кресла и встряхнувшись всем телом, шагаю к выходу, перегороженному крылатой кошачьей тушей.
— Мама скоро проснется? — Спрыгнув с дивана, Сабира подбежала ко мне сбоку и заглянула в морду большими чистыми глазами, в которых читались грусть и надежда.
— Еще не скоро. — Разочаровал я дочь, ласково потрепав ее по гриве. — Но к тому моменту когда она вернется, ты должна многому научиться, чтобы мама могла тобой гордиться.
— Я готова! — Подскочив на месте, заверила меня кобылка, живот которой недовольно отозвался урчанием.
— Вижу. — Усмехнувшись, правым передним копытом подталкиваю зони к двери. — Но сперва нам надо заморить червячка…
— Червячком? — Надежда в голосе Сабиры прозвучала настолько отчетливо, что я даже поперхнулся воздухом.
— Нет, лучше каким-нибудь салатиком. — Отвечаю деланно серьезно. — Оставим червячков дяде Жоану… Все же это он у нас наполовину птица.
После перестройки крепости, ее площадь увеличилась в полтора раза, в каждом из четырех углов появилось по башне, а во внутреннем дворе, где и находится вход в бункер, раскинулся сад с цветами и фруктовыми деревьями. Кроме моего кабинета, расположенного на верхнем этаже одной из башен, в цитадели разместились и остальные административные помещения, так что места для столовой не осталось. По этой причине, чтобы накормить жеребенка и утолить голод самому, нужно было либо спускаться на второй подземный этаж, либо идти в одну из пирамид…
(Отступление).
— За доблесть, проявленную во время исполнения миротворческой миссии по защите гражданского населения Зебрики, генерал Хард Блад награждается орденом «золотого солнца». — Торжественно провозгласила Принцесса Селестия, восседающая на троне из белого мрамора, установленного на возвышении в тронном зале.
Стоило словам правительницы затихнуть, как зазвучал торжественный марш, а склонившемуся в глубоком поклоне жеребцу, облаченному в бело-золотой мундир, на шею надели ленту темно-синего цвета, удерживающую тяжелый кусок металла, имеющий форму круга с изображением солнца на лицевой стороне. Со всех сторон послышались восторженные возгласы, стук копыт по полу, щелчки и вспышки фотоаппаратов.
— Служу Эквестрии и принцессам. — Громко и отчетливо, но не переходя на крик, произнес поднявшийся в полный рост единорог, прежде чем уступить место следующему награждаемому.
Белая аликорн, одарив по матерински теплым взглядом командира корпуса миротворцев, перевела свое внимание на темно-синего земного пони, так же одетого в бело-золотой мундир, но чуть менее роскошный нежели у предшественника.
— Роджер Луламун, за отвагу и честь, проявленные во время спасения своих товарищей из сбитого «Буревестника», награждается орденом «Алого сердца». — Филигранно играя интонациями, заставляя присутствующих прочувствовать эмоции вложенные в каждое слово, провозгласила богиня солнца.
Жеребец опустился на колени и нежно-розовая аликорн, подхватив передними копытцами награду поднесенную ей на серебристом подносе, надела темно-синюю ленту на шею земному пони.
Снова звучал торжественный марш, стучали копыта приглашенных на награждение гостей, сверкали вспышки фотоаппаратов. В тронном зале царила атмосфера торжественного праздника, которую никто бы не решился нарушить.
«Фарс».
Пронеслась в голове Хард Блада короткая мысль, пока он отходил на отведенное для героев Эквестрии место. Вскоре рядом с ним встал и Роджер Луламун, а затем и остальные отличившиеся пони подтянулись.
Селестии стоило отдать должное: за более чем час времени, пока тянулась официальная церемония, она ни разу не сбилась, да и практически не повторялась. Младшая принцесса устала уже минуте на тридцатой, а к тому моменту когда надела ленту с наградой на шею последней пегаски, улыбалась уже не радостно, а скорее облегченно, (впрочем, этой перемены никто и не заметил).
«Было бы еще, за что награждать. Не за провал же, в самом-то деле».
Единорог понимал, что все происходящее — это шоу устроенное для обывателей. В конце концов, чтобы реформы по созданию регулярной армии и дальше принимались без осложнений, пони должны видеть успехи и победы…
Перед внутренним взором жеребца, вновь встала картина огромного города, скрытого под полупрозрачным куполом и окружающей его земли, на километры изуродованной взрывами, огнем и остатками боевой техники, перемешанной с развалинами укреплений. Серое пасмурное небо, давило на спину тяжелым одеялом и атмосферой безысходности, которая словно бы пропитала сам воздух.
Четыре «Буревестника», (небесные корабли, длина которых составляет восемьдесят метров, а ширина двадцать), плыли в сторону Нового Рима на облачных подушках, поддерживаемые и направляемые каждый шестнадцатью пропеллерами. Они были защищены рунами, магическими полями и магией пегасов, что внушало экипажам ощущение собственной неуязвимости.
Однако же, минотавры совершенно не впечатлились продемонстрированной мощью воздушных войск Эквестрии и на приказ прекратить боевые действия, ответили смехом, оскорблениями и угрозами. А затем Республиканцы, измученные и не редко искалеченные, пошли в атаку…
Как минотавр может добраться до летающего корабля? Теперь Хард Блад знал ответ на этот вопрос: «При помощи крючьев и веревок». И пусть это казалось невозможным, но под встречным огнем, погибая чуть ли не десятками за раз, двурогие воины используя ручные пусковые трубы, сперва снесли щиты одного из «Буревестников», а затем взяли его на абордаж, в полной мере воспользовавшись растерянностью экипажа.