— Хозяин! Парень очнулся!
Хозяин… Сразу вспомнился капитан Арсен, «счастливчик», боцман Шрам, все что произошло с ними с момента появления в Руре провинции Асанж. Эд с испугом подумал, что каким-то чудом команда, потерпевшего крушение судна выжила, и теперь настал час расплаты. Их с Ольгой все равно отправят в Магдабад на невольничий рынок. Ее продадут каком-то извращенцу, а его на галеры.
Над ухом послышались осторожные шаги. Суворов с трудом повернул голову и увидел подошедшего. Это был высокий мужчина, одетый подобно бедуинам из фильмов в далекой Москве, которые Эдвард смотрел в множестве. На голове у мужчины красовалась по-восточному завязанная чалма. На поясе ятаган, вложенный в позолоченные ножны. Неизвестный имел правильные черта лица, коротко остриженную бороду и приветливый открытый взгляд, не несущий в себе злобы.
— Помогите ему подняться! — приказал он хриплым голосом.
Две противные рожи тут же засуетились и подняли его с горячего песка, который основательно напек ему уже лопатки. Суворов огляделся по сторонам. Метрах в пяти от них над Орлинкой колдовали двое таких же небритых мужиков в чалмах. Кажется они ее поливали водой. Позади плескалось море, накатываясь на ярко-желтый песок своими пенистыми волнами, с шумом отползая назад. Справа и слева, куда хватало взгляда простиралась песчаная пустыня с невысокими дюнами и косыми отмелями пляжа. Прямо высились небольшие чахлые деревья, неведомо как очутившиеся посреди этого моря воды и песка. Мужчина, которого назвали хозяином, присел на корточки перед Эдвардом и отчетливо представился, пытаясь понять понимает его спасенный или нет:
— Меня зовут Алих Бей. А как тебя?
— Эд… — пересохшими губами еле выдавил из себя Суворов. Алих Бей повернулся к своим подручным и коротко приказал:
— Дайте воды! — поймал одной рукой брошенную ему фляжку, подал Суворову. — Пей, Эд!
Первый же глоток обжег ободранное горло. Потом песок протиснулся дальше в пищевод. Стало полегче. По крайней мере теперь, Эдвард мог разговаривать, не надрывая пересохшую гортань.
— Кто вы? — спросил он.
— Мы ловцы удачи, — ответил Алих Бей, и сердце Суворова предательски ухнуло в пятку. Он подумал, что попал к точно таким же работорговцам, каким был Арсен, — не бойся мы не такие, как на «Счастливчике», — заметив его испуг с улыбкой проговорил Алих, — мы видели, как корабль старины Арсена попал в полосу шторма, как его перевернуло волной. Наш маршрут проходит по берегу этого залива. Мы решили остановиться, переждать бурю, а потом чем-нибудь поживиться. Волны нередко выбрасывают после кораблекрушений что-то ценное, но выбросило вас… — он с подозрением осмотрел тренировочные адидасовские штаны Эдварда. — Кстати откуда вы? То что со «Счастливчика» это понятно, а в глобальном смысле этого слова?
Он с любопытством посмотрел на Эдварда. Под его пристальным взглядом Суворов сжался, как мышь под веником, понял, что врать бесполезно. Все равно не поверит, но и правду… Правда оказывалась еще хуже, чем откровенное вранье.
— Откровенность за откровенность, — сказал Суворов, — я не могу доверять первому встречному свою судьбу. Тем более я не один, — он кивнул в сторону Ольги, которая уже приняла вертикальное положение на песке и ее старательно отпаивали соратники Алих Бея.
— Называя нас ловцами за удачей, я ничуть не лукавил, — улыбнулся в бороду Алих Бей. Его улыбка вышла приятная и открытая. Эд с удивлением обнаружил, что испытывает определенную симпатию к этому образованному вежливому человеку. — Мы контрабандисты… Видишь ли, Эд, Аквилания довольно закрытая страна со своими традициями и укладом жизни. У нас запрещено спиртное, женская косметика и много других вещей, но люди… Люди делятся на тех кто свято и фанатично следует древним заповедям, по которым живут аквиланцы и тех, кто может, в силу своего положения, позволить себе или своим близким некоторые отступления от заведенных канонов. Вот таким, сильным мира сего мы и поставляем свой товар. Нас можно даже назвать купцами, но так как продажа таких вещей не законна, то мы называем вещи своими именами — мы именно контрабандисты!
— Приятно послушать честного человека, — они и не заметили, как к ним пошатываясь подошла Орлинка. Алих Бей быстро вскочил со своего места и вежливо поклонился.
— Рад видеть, что и твоя спутница, Эд, находится в добром здравии. Солнце клонится к закату! — он посмотрел куда-то за горизонт, где оранжевый диск солнца прятался за темно-синию гладь моря, стремясь поскорее укрыть мир ночной прохладой. — В наших местах быстро темнеет. Я прикажу своим людям устроить ночлег в этом оазисе. Утром продолжим путь, если у вас нет других планов? — он вопросительно поглядел на наших друзей, но они оба в унисон отрицательно закивали. — Тогда позвольте откланяться. Много дел… Вечером за чашкой чая мы продолжим нашу беседу.
Он медленно пошел в сторону оазиса, где теперь были видны человек двадцать на высоких двугорбых верблюдах, увешанных тюками до самой земли. Орлинка и Суворов, немного помедлив последовали за ним, оставляя на песке следы босых ног, которые тут же пожирало море.
— Ну и как тебе этот Алих Бей? — Суворов подозрительно покосился на Орлинку, шедшую рядом с ним. Ее светлые волнистые волосы развивались на ветру, норовя то и дело залезть в глаза.
— По-моему очень приятный и вежливый молодой человек, — беспечно ответила Орлинка, не заметив, как Эдвард ревниво поджал губы. Впечатление от Алих Бея после слов девушки смазалось.
— Посмотрим, — неприветливо буркнул он, следуя за ней в лагерь.
А лагерь уже приобретал свои очертания. Люди суетились. Кто-то разжигал костер, кто-то побежал за водой, родник которой бил неподалеку. Остальные ставили палатки и готовились к ночевке. Не зная, чем помочь, Суворов присел на небольшой камешек и стал наблюдать, как ловко у контробандистов получается ставить лагерь. Орлинка осталась у костра, помогая неповоротливому огромных размеров мужчине готовить легкий ужин. Она что-то пыталась втолковать ему про специи, горячее. Тот с невозмутимым видом слушал ее, потом отдал половник, указал волосатой ручищей на чан, и, махнув рукой, ушел к своим товарищам помогать запасаться дровами.
Палатки ставили умело. Да и не палаки это были вовсе, а вполне обычные шатры необычных размеров. Для тех, кто занимал в иерархии контрабандистов места с конца, те поменьше, для Алих Бея развернули целый дом. Темнело действительно рано. Едва солнце скрылось за горизонтом, как на землю опустилась чернота, что-то можно было разглядеть лишь около костра, все остальное терялось в мраке. Орлинка и Эдвард подошли поближе к центральному шатру, напротив которого горел самый большой костер. Они потянули озябшие руки к пламени, становилось холодновато.
— Температура еще станет ниже, — Алих Бей подошел неслышно, так что они вздрогнули, услышав за спиной его хриплый голос. Он прошелся возле костра и нашел себе маленький пенечек, оставший после заготовки дров. Присел на него и внимательно посмотрел на девушку с парнем.
— Откровенность за откровенность… — начал он, мило улыбнувшись. Орлинка и Эдвард переглянулись, и Суворов медленно стал рассказывать.
— Девушку зовут Ольга, меня Эд. Может это показаться бредом, но мы из вашего прошлого… — Алих Бей усмехнулся в свою густую бороду, но промолчал. — Из другого мира. Нас случайно забросило в Асанж, а там мы попали в руки капитана Арсена. Он хотел нас продать в Магдабаде на невольничьем рынке. Корабль потерпел кораблекрушение, и вот мы у вас…
— Коротко и ясно! — закончил за Суворова Алих Бей. — Старина Арсен всегда был человеком нехорошим сколько я его знаю, но до Единый с ним. Что мне с вами делать-то пришельцы из прошлого? — главрь контрабандистов задумчиво постучал пальцами по коленке, не обращая никакого внимания на Орлинку и Эдварда.
— И вы никогда не были в Руре? — наконец спросил он после минутного раздумья.
— Никогда! — решительно ответила Орлинка, покачав головой.
— Тогда я вам расскажу одну старую историю, вроде сказки. Мы восточный народ очень любим такие вещи. Думаю, вам будет интересно. В Аквилании жил мудрец по имени Абрахам ибн Гудауд. Прочитал он много книг. Говорят, что даже смог добраться до секрета философского камня. И нашел он в книгах вековую мудрость, которая позволяла ему творить пророчества. Все, что он не говорил, все сбывалось… Но однажды случилась в Аквилании война с Руром. Как достойный человек, мудрец пошел защищать свою родину и был в страшном бою у Пилисских ворот ранен. Смерть пришла за ним, и на пороге иного мира он сделал свое последнее пророчество: «И придет в наш мир наследник короны, который будет истинным по праву крови, и объеденит он земли Аквиланские с землями еретического Рура и установиться мир на части суши от моря до моря. И поможет ему прекрасная дева, которая станет ему женой верной на этом трудном пути, и будут они принадлежать ни этому ни другому миру…» С этими словами он умер. Многие пытались примерить за эти века корону истинного наследника, но никому это еще так и не удалось сделать.