— А зря… Ведь не просто так мы оказались именно здесь, именно в Руре и именно сейчас. Ведь воронка времени нас могла выбросить где угодно! Значит кто-то очень хотел, чтобы ты попал сюда, поэтому и появились твои видения.
— Как только отсюда выбраться?
— Для начала нужно найти поесть и попить! На голодный желудок планы по спасению строить очень неприятно. А когда найдем, уже можно…
— Сейчас там слишком много людей, — кивнул на причал Эдвард. — Дождемся вечера.
Кое-как, скоротав время до вечера тихими разговорами, чтобы не выдать себя потовым рабочим, Орлинка и Эдвард дождались, когда палящее солнце скроется за горизонтом, и сквозь щели в складе перестанет пробиваться солнечный свет. Эд встал со своего места и решительно шагнул к двери. Орлинка обеспокоенно спросила куда он.
— Пора идти! — ответил он, пряча куда-то под снасти свои теплые вещи. — Нам надо найти пищу и воду, а потом отправиться в Тагар.
— В Тагар? — удивленно подняла брови девушка. — Зачем?
— Мне говорили, что цветок смерти Алкасар нашел именно там. Возможно у местных жителей есть еще один. Тогда ты попробуешь вдохнуть в него жизнь, и мы снова окажемся в нашем мире!
— Наш мир здесь, Эдвард, — грустно заметила Орлинка, — это судьба, что мы снова оказались здесь. Так чего же противиться ей?
— Брось! Это случайность, Оль, — он впервые, когда они были наедине назвал ее придуманным именем, — наше место там.
Эдвард протянул ей руку, приглашая идти за ним. Девушка, нисколько не колеблясь, подала свою ладонь. Глаза ее светились какой-то одной ей ведомой счастливой грустью.
— Иди за мной след в след, если что, беги прочь, — наставлял Эд ее перед вылазкой из склада, где им пришлось просидеть почти целый день.
Дверь тихонько скрипнула и открылась. Они вышли под звездное небо, попав в полоску лунного света. Причал опустел. Рабочий день закончился и рабочие разбрелись кто куда. Корабли, которые не успели разгрузить, болтались на рейде в пределах видимости. Волны, шипя, разбивались о каменные плиты причала.
— Я всегда мечтала увидеть море… — прошептала Орлинка на ухо парню.
— Смотри…
Освещенное лишь только тусклым светом луны и звезд море казалось черным. Только волны своими пенными бурунами белыми искрами серебрились в лучах лунного света. Скрипели снасти маленьких лодчонок, привязанных у причала. Сильно пахло соленным. Орлинка с наслаждением вдохнула чистый морской воздух. От него закружилась голова. Она пошатнулась и крепко вцепилась в кисть Эдварда.
— Ух ты!
Парень легонько потянул ее на себя, стараясь поймать ее губы своими, но податливое тонкое тело гибко изогнулось, напряглось, девушка отскочила в сторону, разъяренная будто дикая кошка.
— Мы же все уже обсудили!
— Прости, прости! — поднял руки вверх Эдвард. — Ты была такая прекрасная с этими распущенными волосами, с этой непослушной челкой на глазах, что я не выдержал. Прости, такого больше не повторится! — он угрюмо повернулся в другую сторону и зашагал прочь, не заметив, как на губах девушки выражение злости сменялось нежной влюбленной улыбкой.
Они вышли на площадь, где находился Звериный фонтан. На ночь его выключали, да и кафе, которое сумел приметить Эдвард уже не работало. Столики с помоста убраны вместе с подушками. Ни в одном здании не горел свет.
Им удалось незамеченными проскользнуть через площадь, пройти мимо стражников у управления портом и нырнуть в один из лабиринтов бесконечности улиц. Город Асанж, как будто вымер. Даже разбойников, для которых настало самое рабочее время, не было видно на улице. Пить хотелось все ощутимее.
— Такие поиски нам ничего не дадут! — Эдвард остановился напротив одного из домов, сквозь ставни которого еле заметно пробивался свет от свечи.
Он постучал в окно, потом в высокие железные ворота. За ними залаяла собака. Ворота содрогнулись от мощного удара, загремели на всю улицу. Это разозленный пес прыгнул на забор, отгоняя незванных гостей. Парень постучался снова. Тишина. Они уже думали уходить, как на крыльце кто-то зашевелился. Упало что-то металличсекое. Кто-то тихо ругнулся и проговорил:
— Принесла кого-то на ночь нелегкая! Акбар отойди! — это он уже псу, подумала Орлинка, думая о том, что сейчас наконец-то напьется от души и поесть хоть немного.
Ворота заскрипели. В них обнаружилась небольшая калиточка, чтобы в нее смог свободно протиснуться человек. На пороге, подслеповато щурясь, стоял тот же самый толстяк, который командовал разгрузкой «Счастливчика» в порту, тот же самый халат, надетый поверх исподнего, та же самая шапка, узнать его было не трудно.
— Чего надо? — довольно недружелюбно спросил он, уперев руки в бока. Позади него, скаля зубы и пытаясь просунуть голову в щель между ногами и воротами, рычал огромный лохматый волкодав.
— Мы заблудились тут немного, — пробормотала Орлинка.
— Чего? — не понял хозяин дома.
— Да отстали мы от своего корабля, — нашелся быстро Эдвард, — его поставили под разгрузку, а мы сошли на берег. Мы были гостями капитана, то есть не гостями, а родственниками… Он нас просто взял с собой… Вообщем пока мы глазели на ваш знаменитый Звериный фонтан, наш корабль уже ушел в море. Мы туда сюда, а уже ночь… Пустите нас переночевать, пожалуйста! Или хотя бы попить… — робко попросил Эд, прекрасно понимая, что заявись он даже к своим соседям в Москве с такой просьбой, то его просто бы послали и хорошо, если еще не побили, но это был другой мир, у этих людей, застрявших в Средневековьи были другие понятия, отличные от современных.
— Как корабль назывался-то? — немного помягче спросил мужик, видимо окончательно проснувшись.
— Э… э… Он из Аквилании из самой столицы… — тут врать было уже опасно, а если этот мужик в стеганном халате какой-нибудь управляющий портом и знает все корабли, которые приходят Асанж.
— «Звезда Востока» — почему-то вырвалось у Орлинки.
Мужик уусмехнулся в свои жиденькие рыжие усы, пучком торчащие под носам и проговорил более любезно:
— Прошу, проходите. Гость в дом — радость в дом! Подожди, только собаку закрою, — он скрылся за воротами. Послышался недовольный скулеж и снова отборная ругань.
— Ты откуда знаешь это корабль? — накинулся Эдвард на девушку, чтобы мужчина не услышал.
— Пока ты на разведку ходил. Он швартовался неподалеку от «Счастливчика» вот мне название и запомнилось.
— А из Аквилании ли он? — подозрительно спросил Эд.
— Без понятия… — пожала плечами Орлинка. — Но говорить-то все равно что-то надо было!
— Проходите в дом! — на пороге снова появился мужик. Его не было минут пять. — Собаку я закрыл, так что не бойтесь. А живу я один! Семьей не удалось обзавестись. Меня Арсен зовут, кстати, — он низко поклонился по-восточному обычаю, поцеловал руку Орлинке, пожал мокрую от волнения ладонь Суворова.
Они вошли в дом, который внутри оказался еще менее неказистым, чем снаружи. Обстановка была спартанская. Он состоял всего лишь из одной большой комнаты, посредине которой стоял длинный стол, вокруг которого торчали несколько колченогих деревянных табуретов. В углу кровать, накрытая несвежим постельным бельем. На стене висело зеркало в серебрянном окладе, а на другой стороне якорь, сделанный из красного дерева — единственная ценная вещь во всем доме. Арсен извиняюще развел руки в стороны и пояснил:
— Все на работе, потому и беспорядок тут. Но вы, я думаю, будете и такому приюту рады.
— Что вы, что вы! — всплеснула Орлинка руками. — Очень … уютненько.
— Вы пока за стол, — Арсен указал на табуретки, — а я в погреб сбегаю. У меня там вино отличнейшее приготовлено для хороших людей, да и поесть что-нибудь наберу.
Он исчез за дверь. А Орлинка и Эдвард уселись за стол и осмотрелись более пристально. Все говорило о том, что Арсен либо моряк, либо им когда-то был. На кровати обнаружилась подзорная труба, в углу стопкой сложенные навигационные карты. Рядом с ними стояли сапоги с высокими отворотами с загнутыми вверх носками красного цвета.