В общем, она не понимала, что же не так, пока один из генералов в открытую не намекнул, что для повышения ей надо… ну, сам понимаешь. Она дала ему в морду, а нападение на вышестоящего офицера — дело расстрельное, особенно в военное время. В общем, вырубив того засранца, она прибежала ко мне, мы уже тогда дружили, не смотря даже на то, что я был лишь механиком. А у меня в то время дела тоже плохо шли — жена умерла, в долги влез, дочь за неуплату из школы выгнали… Решение само пришло. Короче, генерала мы связали и спрятали, чтобы шума раньше времени не поднял, сбежали в город, забрали Эмену и угнали вот этого красавца. Эх, — механик рассмеялся, — весёлое было дело. За нами сначала гнались наши, потом враги, но мы, хоть и подбитые, всё равно сбежали, рухнули на побережье… Семь лет уже прошло, как видишь, нас уже не трое. А всё это я тебе рассказываю для того, чтобы ты знал: шеф — отличный человек, хороший командир. И ещё — она никогда никого не бросает. — Крог снова замолчал. — Что-то я разболтался, — хмыкнул он. — Не уснул?
— Нет, — пробормотал я. — Мне очень интересно. Я бы ещё послушал.
— Ну тогда пойдём выпьем, может, ещё чего услышишь.
Мы вернулись в столовую. Веселье шло полным ходом: близнецы устроили между собой соревнования по армрестлингу. Капитан судила их, впервые при мне скинув китель, под которым, оказывается, скрывалась просто великолепная грудь. Авер и раскрасневшаяся от вина Эмена весело кричали, подбадривая то того, то другого. Выпив ещё немного, я понял, что мне не хочется слушать ни истории, ни вопли остальных, только спать, и собрался уже уходить, но Капитан заорала на меня, требуя, чтобы я посоревновался с ней в количестве выпитого, я, почувствовав в себе новые силы, согласился…
В общем, я, хоть и победив, вырубился прямо за столом.
— Ты здесь чужой, — сказала мне чумазая девочка. — Зачем ты сюда пришёл? Что тебе нужно? Проваливай!
Я остановился в дверях. Хоть я и знал, что дом обитаем, я не ожидал встретить хозяев так быстро. Девочка, перемазанная гарью, стояла в передней, заваленной мусором. Её платье было изодрано, всклоченные волосы не аккуратно заплетены в косу. Чёрные от грязи пальцы с обломанными ногтями она сжимала в кулаки так, будто собиралась наброситься на меня.
— Я хочу помочь, — ответил я, оглядывая бардак, царящий в доме. Часть обгорелого потолка обвалилась, везде валялось битое стекло и обломки мебели.
— А с чего ты решил, что мне нужна помощь? — мрачно поинтересовалась девочка, разжимая кулаки и подбирая с пола куклу с чёрным от копоти платьем и выбитыми глазами.
— Но ведь этот домик можно отстроить.
— Можно отстроить? А разве у нас хватит сил? Проваливай, чужак.
— Я помогу, — твёрдо сказал я. — У меня хватит сил. Я же уже взрослый.
— Взрослый? — переспросила девочка.
— Да, — неуверенно кивнул я.
— Будь ты взрослым, ты бы был мёртв. Посмотри на себя, чужак.
Я вздрогнул. Девочке на вид лет шесть или семь, но мои глаза находились на одном уровне с её глазами. Переведя взгляд на свои руки, я увидел мягкие детские ладошки, уже перепачканные гарью — я держался за косяк дверного проёма, когда заходил. Разбитые в кровь колени едва прикрывали шортики в клетку, такие были у меня в детстве… В детстве? Я же ребёнок… Я вспомнил девушку с кривыми зубами. Значит, дело было не в том, что я стоял перед ней на коленях, она просто гораздо выше меня.
— Вот видишь, ты ничего не можешь.
— Но…
— Ты так же бесполезен, как и я, как и все мы. Уходи.
Девочка, видимо, потеряв ко мне всякий интерес, ушла в противоположный конец комнаты и, забравшись на обгорелую потолочную балку, принялась играть с куклой, но игра была слишком грубой — девочка дёргала её за руки и ноги, рвала платьице, что-то шепча себе под нос. Я почти не мог расслышать, что она бормотала, но кое — какие слова всё же расслышал.
— Нет, не убивайте меня, умоляю… — шептала девочка. — Нет… молю, только не убивайте…
Игра закончилась, когда она оторвала кукле голову, слишком сильно дёрнув её за волосы. Несколько раз попробовав присоединить голову на место, девочка отшвырнула обломки куклы и принялась бродить по дому в поисках очередной игрушки.
Тяжело сглотнув слюну, я вышел из дома.
Наверное, пытаться починить домик действительно бесполезно, мне нет здесь места. Я — лишь маленький ребёнок…
Но всё равно я поднял камень и потащил его в дом. Я оказался в этом месте не просто так. Я нужен здесь. И если я могу хоть как-то помочь… я обязан это сделать, пусть даже это кому-то не нравится.
Пока нужно прибить отвалившуюся нижнюю дверную петлю, а потом как-то постараться навесить на неё разбитую дверь.
Глава седьмая
— Ну как, устроился? — спросил Крог, засовывая голову в узкую будку, где сидел я. От этого его движения количество свободного места сократилось раза в три, не меньше.
— Тесновато, — пробурчал я.
— Ну, тебе здесь не танцевать и баб не водить. Ну-ка, поверни будку.
Я хотел спросить, как это сделать, но вовремя прикусил язык. В моём распоряжении было не так много вещей — гашетка, сиденье, напоминающее велосипедное, и привод под ним. Я нажал на педаль, она пошла, но туговато, пришлось надавить сильнее. Яростно засопев, я заработал обеими ногами, давя на педали изо всех сил. Медленно, чертовски медленно, со скрипом пулемётная будка начала вращаться вокруг своей оси. Облако, виднеющееся в смотровом окне, начало поворачиваться… поворачиваться… поворачиваться… Твою мать! Как медленно оно это делало! Я уже выдохся, а будка едва повернулась на девяносто градусов.
— Хватит! — сказал сверху механик.
Я облегчённо вздохнул и буквально повалился на пулемётный станок, тем самым задрав прицел в небесную высь (вверх и вниз турель передвигалась свободно). Головная боль и тошнота после вчерашней попойки не слишком хорошо отражались на моём и без того не самом хорошем физическом состоянии.
— Хорошо идёт, — продолжал Крог. — Мы новый механизм ставить как раз хотели, а видишь, как оно получилось с боем-то… Ну-ка давай назад поверни.
— Как?
— Да педали-то покрути. Вот тут только сначала сдвинь.
Я двинул рычажок, переключая «передачу» и вновь принялся яростно крутить педали. Это оказалось ещё сложней, так что мне пришлось хорошенько попотеть, прежде чем вернуть будку в прежнее положение, а непривычные к такой работе мышцы ног уже начинали ныть.
— Всё, вылезай, — довольным голосом сказал механик.
Я тяжело вздохнул, слез с сидушки (ну как слез, просто встал на ноги, чуть при этом не шмякнувшись макушкой о край люка) и, высунув голову и руки из люка, на локтях выбрался из будки.
— Потренируешься на днях, чтобы быстрее поворачивать, — сказал Крог. — Пошли, покажу, где твой гамак.
Я двинулся за механиком.
Когда я поднялся на дирижабль, меня постигло некоторое разочарование. Вместо бескрайних просторов неба меня ожидали узкий коридор обшитый фанерой, и крохотные комнатушки по бокам.
На землю с высоты птичьего полёта можно полюбоваться только из малюсеньких иллюминаторов. Иллюминаторы эти были далеко не в каждой каюте и предназначались скорее для того, чтобы у команды имелся круговой обзор. В рубке смотровое окно имело довольно большие размеры, но попасть туда не представлялось возможным: помятая Капитан и не менее помятый Авер заперлись там с двумя бутылками бренди. Так что полёт на дирижабле ничем не отличался от полёта на самолёте, правда, в самолёте можно было беспрестанно пялиться в иллюминатор, а здесь я вряд ли полюбуюсь красотами как-то по — иному, чем через прицел пулемёта.
Большую часть помещений дирижабля занимали склады. Здесь был специальный сухой отсек для писем, отдельные склады для перевозки портящихся и не портящихся грузов, ну и так далее. Машина занимала целый ангар, и ещё в одном хранился уголь для неё. Ну и, конечно, склады под пищу, воду, оружие, солярку… В общем, людям места практически не оставалось. К счастью, часто некоторые из складов пустовали, там-то и располагалась мужская часть команды, кроме Крога, всегда ночевавшего в гамаке на капитанском мостике. Орайя и Эмена занимали одну каюту, Капитан, конечно же, каюту имела отдельную. Как я понял, когда-то здесь было куда больше пассажирских помещений, но их-то и переоборудовали в дополнительные склады.