Верховные иерархи не показывали своих эмоций. Они уже слышали эти слова, а их сердца и души были чернее ночи. Им не достичь прощения и они знали это лучше, чем кто бы то ни был. Для них жизнь и существование – это обычная Игра, которая позволяет победителю стать на ступень выше, чем проигравший. В Аду, где развлечения жестоки, нет места прощению. Нет места чему-то хорошему и доброму. Почти нет. Я видел, как Герцог Элигос смотрит на свою даму, а Леария смотрит на него. Видел огонь в их глазах и чувствовал искры тепла, еле тлеющие в их холодных душах. Почему-то мне казалось, что именно они стали на тот путь, где стояли другие грешники. На путь к прощению.
— Бля, жиза! – всхлипнул Ахиллес, обнимая мать. – Четко.
— Он ранимый, — грустно улыбнулась Фетида. – Здесь его дом, а не там, куда вы отправляетесь.
— Знаю, госпожа, — кивнул я. – На самого грустинка напала. Сколько же вы ждали встречи?
— Тысячи лет, Степан. Тысячи. Я надеялась, что когда-нибудь, увижу своего сына. И я дождалась.
— Что же будет дальше? Ахиллес уйдет, и вы больше не встретитесь? – тихо спросила Астра.
— Встретимся, — улыбнулась нимфа. – Обязательно встретимся.
— Хотелось бы в это верить, — честно сказал я и робко постучал грека по спине. Тот отстранился от матери и быстро вытер глаза. Враг не должен видеть твою слабость. Иначе он использует ее против тебя. Я улыбнулся гиганту и произнес. – Нам пора, дружище. Скоро все закончится.
— Ага. Ма… — Ахиллес запнулся, неловко глядя в пол, но Фетида все поняла.
— Я всегда буду с тобой, сынок. Просто знай это. У тебя хорошие друзья и они всегда тебе помогут. А ты. Не забывай, кем ты должен быть.
— Воин? – спросил грек.
— Нет, — улыбнулась она. – Ты должен быть человеком. Достойным человеком.
— Буду, — коротко ответил он, сжимая мать в объятиях. А затем добавил. – Бля буду.
Зевс, от внимания которого не укрылось прощание матери с сыном, негромко кашлянул, привлекая внимание, после чего поднял руки, как до этого делал Ра. Все участники Игр, словно по команде, закрыли глаза, приготовившись к переходу в иной мир. Странно, но сейчас я себя чувствовал куда более защищенным и даже счастливым. Рядом стояла Астра, держа меня за руку. Впереди был Герцог Элигос и Леария, готовые прийти на помощь даже такому праведнику-раздолбаю, как я. А позади стоял бывший враг, ставший моим другом. Я чувствовал хриплое дыхание Ахиллеса. Спокойное и уверенное. С такой бандой ничего не страшно. В этом я был уверен.
— Ебанько, ты долго стоять с закрытыми глазами будешь?
— А? Чего? – спросил я, продирая свои очи. – Бля, а что так холодно-то?
— Добро пожаловать в Асгард, — мягко усмехнулся Элигос, подходя к нам. – Небесный город.
— Ебушки-воробушки. Точно!
Мы стояли на снежном поле, которое пересекали какие-то корни или ветви деревьев, только очень толстые. А вдалеке виднелся настоящий город, мягко сияющий в свете морозного солнца. Я потоптался на месте и, слепив снежок, запустил его в Элигоса. Демон моментально развернулся и без труда поймал холодный снаряд, заставив меня уронить челюсть от удивления. Он ехидно посмеялся, а потом вновь уставился на далекий город. Словно кого-то ожидая.
Сперва большое пространство перед городом было пустым, а затем, вдалеке, появились снежные облачка, и раздался стук копыт, сопровождаемый нежным колокольным звоном. Я не удержался от небольшой доли ехидства и промямлил, отчаянно стуча зубами от холода.
— Ну блядь, это Морозко к нам едет? Тепло ли вам девицы, тепло ли профурсетки?
— Збышек, ты чердаком поехал? – хохотнула Астра, которая стала выглядеть еще краше, стоило морозу ужалить ее бледные щеки.
— Ой, ты красивая такая, — изумился я, трогая рыжую за грудь. Зря, конечно. Астра моментально влепила подзатыльник, а потом не отказала себе в удовольствии засунуть мне за шкирку пригоршню снега. – Злая зая. Я, бля, тут восторгаюсь, может.
— За сиськи на людях не хватать. Сколько тебе говорить об этом?
— Ладно. Ахиллес, ты как? – спросил я грека, который с удивлением трогал снег грубыми пальцами.
— Липко, бля. Сперма?
— Снег, балбес ты эдакий, — рассмеялся я. – Зимы никогда не видел?
— Не.
— А это она, родимая. Наслаждайся. Только запомни одно правило. Желтый снег есть нельзя. Никогда не ешь желтый снег, — хмыкнул я, стараясь не рассмеяться. Грек широко улыбнулся и кивнул.
— Лады, бля. Поляк, чё там?
— Видимо, наши провожатые, — ответила за меня Астра. К тому месту, где мы стояли, подъехали огромные сани, шириной, как обычная хрущевка и запряженные гигантским конем с радужной гривой. В санях сидел хмурый бородач с синими глазами. Такими синими, будто само вечернее небо подарило их ему.
— Привет вам, гости, — громыхнул он басом, возвышаясь над нами, как гора.
— Привет, Хеймдалль, — поприветствовали его демоны. Да, это был страж скандинавских богов. Он же Златорогий, Дитя девяти матерей и прочие милые прозвища. У асов был бзик на этом, как я помнил.
— Прыгайте в сани и поехали, — буркнул он. – Всеотец заждался уже, и жрать желает!
Через несколько часов поездки, когда у многих участников злоебучих Игр замерзли сопли в носу, а конечности могли запросто переломиться, если на них кто-нибудь наступит, сани остановились. Хеймдаль без лишних церемоний велел всем гостям покинуть его повозку и отправляться в сторону дворца, который на поверку оказался просто большой хижиной с куполообразной крышей и широкими вратами. Верховные иерархи приказали своим командам выстроиться в шеренгу и следовать за ними.
Ну а я, как обычно, вертел головой и удивлялся тому, что видел. А видел я, сука, много. Город был куда больше Олимпа, и в нем по-настоящему кипела жизнь. Души павших воинов, которые не глумились над врагами и не насиловали пленников, мирно отдыхали в восточной части Асгарда. На западе находились покои валькирий, боевитых самок с внушительными мускулами. Одна из них многозначительно стрельнула глазками в сторону Ахиллеса, который внезапно смутился и, поковырявшись в носу, извлек на свет застывшую козявку. Да, любил наш друг это благородное занятие, несмотря на все уговоры Астры и мои ругательства, что джентльмены не пердят в присутствии дам и не пожирают свои козявки в качестве десерта.
Я, засмотревшись на достопримечательности Асгарда, несколько раз падал лицом в снег, цепляясь за странные корни, всюду торчащие из земли. Но озарение, как это обычно бывает, пришло ко мне чуть позже. Это были ветви мирового древа Иггдрасиль, которое занимало важное место в верованиях скандинавов. Прошептав проклятия дебиловатым архитекторам, построившим небесный город и смирившись с собственной яростью, я стал куда более внимательно смотреть под ноги, ибо ветви были всюду, петляя так, как им заблагорассудится. В таком нелепом занятии и прошел мой путь ко дворцу великого Одина.
Внутри обширного помещения, чем-то похожего на арену Флегия, нас встретила пестрая толпа асов, местных богов, и сам великий Один, сидящий на грубом деревянном троне. У всеотца было жесткое, надменное лицо, которое пересекала грязно-серая повязка, скрывая одну глазницу, в которой, как все, блядь, догадались, не было глаза. Справа и слева от него, на резных подлокотниках, сидели два гигантских ворона, которые лениво разглядывали новоприбывших и изредка каркали, чем нервировали Мэри, испытывающую особую нелюбовь к пернатым. По правую руку от Одина стоял блондинистый крепыш с густой бородой и мускулами юного Лу Ферриньо, а по левую хитрован с лисьим взглядом, такими же глазами и куцей рыжей бородкой. Тор и Локи. Хеймдалль, который умудрился добраться до Одина быстрее нас, подошел к трону и, склонившись, что-то зашептал Владыке Асгарда на волосатое ушко.
— Здравы будьте, посланцы. Асы чтут закон, — проворчал он, поднимаясь с трона.
— Здрав будь, Один, — поприветствовали его демоны. Забавно звучала старинная формула приветствия из уст тех, чья профессия мучить грешников и наказывать недостойных.