Толикам, подойдя, накинул мне на плечи камзол.
— Итак… — Повернулся я лицом к толпе. — Так чего мы хотим?! Так же грызть друг друга, вспоминая старые обиды? Или жить как свободные люди?! Строить дома! Растить детей! Земли море! Свобода есть! Что ещё надо?!
Толикам жестом показал бывшим кормам, что они тоже могут одеться.
— Люди! Люди мы или всё те же рабы?! — Вернулся я на пригорок. — Вы поймите, ведь нам хоть как сейчас только вместе. Только так мы сможем выжить. Если мы сейчас расползёмся по селеньям местных, то когда придут имперцы… А они придут. Нас просто отдадут за вознаграждение.
— Борода же живёт, — возразил кто-то.
— Протос! — обратился я к старосте, стоявшему в сторонке и внимательно слушающему нас. — Вот если у тебя в селе будут беглые рабы, ты их выдашь? Только честно!
— Не знаю, — задумчиво ответил староста. — Если мытари знать не будут, то возможно спрячу. А так…
— Вот вам и ответ! Нет, разумеется, кто хочет, может уйти. Насильно мил не будешь.
— Ага, давайте, — поддержал голос из толпы. — Там местные с вас шкуру и спустят.
Смешки слегка разрядили обстановку.
— Так что предлагаешь, Хромой?! — осмелев, спросил кто-то из бывших рабов.
— Для начала, давайте всё-таки определимся с локотом. А то, как то не совсем хорошо вышло. Здесь ведь сейчас большинство? Я с удовольствием отдам клинок власти нашего торба… то есть локотства, тому, кого сейчас назовёте.
Даже приглядываться не надо было, чтобы заметить взгляды, направленные в сторону, где находился Оруз.
— А раньше и так обходились! — Крикнул кто-то.
— И чего достигли?! Того что всё ещё в ямах живём? Я за Хромого! — ответил оратору голос.
— Я тоже, — поддержал кто-то.
— Так и Оруза можно! — раздалось возражение.
— Орузу только что предлагали, он отказался.
— Хромой справедливей.
— Камнями давай решим.
— Пущай на мечах бьются.
— Ага, Хромому меч не давать, он так загрызёт…
— Тихо! — Крикнул Наин, выйдя ко мне. — Камнями, так камнями. Оруз, выйди!
— Ну да! — крикнул кто-то. — Сейчас кинешь камень тому, кто не станет локотом, а другой потом на тебе отыграется.
— Кидай Орузу, — прозвучал ответ из толпы. — Хромой точно мстить не будет.
— Ставь их спинами! — прозвучало предложение.
— Вообще пусть уйдут! — крикнул кто-то. — Клинки воткнут и уйдут!
Голосование камнями мы уже применяли, когда принимали решение: остаться здесь или уйди подальше от залива. Суть голосования, бросить камень в ту кучку, которую считаешь правильной. Ну, то есть вопрос, или человека, в данном случае, стоявшего за кучкой. Роль нас, сегодня, выполняло наше оружие — чтобы мы не знали кто за кого проголосовал. Чем хорош данный способ, так это тем, что не обязательно уметь считать, чтобы понять какое решение принято. А данный факт, учитывая наш контингент, очень важен.
— Зачем, Хромой? — спросил Оруз, когда мы отошли в сторону.
— Разъяснить всё полностью. Сейчас я не совсем понимаю, что происходит. Кормы жмутся. Рупос, вообще сбежать подумывает. Нужно единство, а его у нас нет. Все боятся друг друга.
— Слова ребёнка, а не воина. Единство… Чем это поможет?
— Народ сам решит, сам и подчинится.
— Ты уверен?
— Нет. Но попытаться стоит.
— Решили же на совете. Никто не возмущался. Чего сейчас добиваешься?
— Да толку то, что решили… Я просто удобен. Решили, чтобы резни не было. Если бы предложили тебя, то большинство бы было против, потому что боятся.
— Правильно боятся. Когда то гнулись под хозяевами, а теперь себя сильными ощутили.
— В этом и вопрос. Ты… беспощаден. Я всё понимаю, только так тоже нельзя. Нас мало.
— При всём уважении, Хромой, только это…
— …рабы, — подсказал я.
— Да. — осторожно выдохнул Оруз. — И они привыкли бояться. Нет страха — нет уважения — нет порядка.
— Ты говоришь как корм.
Оруз скривился:
— По мне так ты уж точно не лучший выход?
— Может и так. Не нам с тобой решать. Да я, собственно, и не напрашивался. Вы же сами так постановили, не слыша меня.
— Так для купцов же!
— То есть, кто в действительности отвечает за принятые решения, не решили?!
— А ты хочешь отвечать?!
— Я хочу, чтобы мы выжили! А если мы будем резать друг друга, то никого не останется.
— То есть ты предлагаешь им дальше жить?! Сначала по нашим спинам в смерть палками ходили, а теперь всё забыто? Скольких они убили? — вдруг раскрыл истинные мысли бывший гребец.
— По твоей, эти, не топтались.
— Если бы по моей, то уже бы рыб кормили.
— Если следовать твоей логике, то половину можно под меч класть.
— А может и нужно?!
— Разумеется! И оставить в живых только калек вроде меня?! То есть тех, кто просто не мог никому навредить?
— Насколько знаю, — сузил глаза Оруз, — ты для развлечения зеленомордых тоже человека убил.
— Да ты смотрю, уже и перечень будущих жертв нарисовал?! А чего себе глотку не перережешь, — мой разум начинал мутнеть, — или невинен?
— Те, кого я убивал…
Договорить Оруз не успел. Мой удар основанием ладони под нос прервал его речь. Дальше не помню. Говорят, я, выхватив кинжал, ринулся на него и даже успел распластать ему щеку, прежде чем он вырубил меня. Разнял нас Большой, то есть Нумон. Ну как разнял… Просто превратил с одного удара лицо Оруза в месиво. Ну а потом и одному из орузовских перепало.
Я вновь стоял у ветлы буквально через полчаса. Благо, было кому на ноги поднять. Рядом стояла Алия с гневным видом. Если представить, что это обычная девочка — смешно было бы. А вот понимая, что это магичка с взрывным характером, причём, знавшая на вкус смерть — не до смеха. Даже Толикам и Нумон держались слегка в стороне. Разумеется, все уже знали о нашей с Орузом «схватке». А если кто и не знал, то сейчас получал информацию от сведущих. В связи с данным фактом толпа слегка гудела. Не знаю, насколько хорошо, но… мой срыв, возможно, повлиял на исход голосования. Толикам позже рассказал, что почти все после нашего с Орузом, мягко говоря, недопонимания в политических убеждениях, бросили камни в мою кучу. То ли, никто не верил, что я напал первым, то ли… А вернее всего, люди просто перебороли страх перед Орузом. Я даже представить не мог, насколько, оказывается, на рабов подействовали события последних дней. Словно дети, право слово.
Для чистоты эксперимента послали гонца к корабельным, только… даже если они все встанут на сторону Оруза, это не исправит ситуацию — моя куча была гораздо больше. Гораздо больше!
Окинув взглядом людей, стоявших передо мной, я вдруг понял, что мне нечего им сказать. Усталые взгляды. Хмурые лица. А что они видели в своей жизни? А ведь многие из них, даже сейчас не понимали, что они свободны. На вкус свобода окатила их голодом.
— Знаете… — начал я, — трудно будет. Очень трудно. Но если мы перестанем убивать друг друга, то сможем достичь чего хотим. Понимаю, что сейчас, это всего лишь слова… — Я замолчал на секундочку, оглядывая собравшийся народ. — Липон! Вот ты чего хочешь?
— Стату! — ответил молоденький белобрысый паренёк, за что тут же получил подзатыльник от его отца.
— А что предложишь? — переспросил отец Липона.
К стыду своему, я не помнил, как его зовут.
— Землю могу. Меч, кому по душе. Дом, если сами построите. Жизнь… Обычную жизнь.
— Скот что за корабль вымениваем, кому достанется?
— Не совсем понял тебя.
— Народ говорит, что кто скот будет принадлежать тому, кто корабль отбил.
Гробовая тишина повисла над поляной у ветлы.
— А ты как бы хотел? — ответил я отцу Липона вопросом на вопрос, чтобы выиграть время на обдумывание.
— На всех хотел.
— Если на всех, то съедим за пару лун, — выручил меня Толикам. — У скотины должен быть хозяин. И правильно народ говорит: кто отбил корабль, того он и есть. «Императора» отбивали вместе. У каждого есть право на него. А «Свободу», прыгая под клинками и молниями магов, рискуя головой, ты не отбивал. Поэтому и скот за неё не может быть твоим.