Что её заставило в воскресенье прийти сюда? Что вообще она от меня хочет? И что я значу для неё самой? До конца обеда я боялся ответить себе на эти вопросы. И мы по-прежнему молчали. Разговор об этом был бы для меня тягостен. И для Лики, наверное, тоже. Но, куда денешься! И мне пришлось начинать самому:
— Что случилось, Лика? Я пока к твоему отцу отправляться не собираюсь.
— Я… домой не вернусь… Можно, я у тебя пока поживу?
— С ума сошла! Ты, что, поссорилась с мамой? Это из-за куртки?.. — час от часу не легче…
— И это тоже… — немного уклончиво ответила Лика.
— Может, стоит помириться? Мама тебе же не враг.
— Я не могу с ней! Папку она до сих пор называет дураком! И мне запрещает о нём вспоминать! А его куртку она хотела продать кому-то или так даже отдать. Я прятала её для тебя…
В нашем диалоге повисла пауза. Жертвенность её меня удивила. Оставить папину вещь, чтобы отдать её какому-то… знакомому… дальнему родственнику. Чтобы он только не замёрз. Это мне о чём-то говорило… Но, наверное, я не желал сейчас это слышать. Она была ещё таким ребёнком, и мне до сих пор снилась Ленка…
А уж это я, пожалуй, приврал. Ленка мне не снилась с последнего нашего разговора ни разу…
— Прятала для меня? — переспросил я.
— Нет, просто прятала! А потом, когда возвращалась домой… — она замолчала.
— Что?..
— Ну, ты же замёрз.
— Да, верно, ночью было очень холодно! — я опять вспомнил свой вояж.
— Как, ночью?.. Ты же днём…
Совсем не надо было говорить про ночь. Но слово воротить было невозможно.
— А ты разве не помнишь, что я приходил рано утром?
— Да, сколько мне тогда было?..
— Девять лет.
— Вот видишь!.. — сказала, и тут же удивилась Лика. — Семь лет назад всего?.. А кажется, что вся жизнь после этого уже прошла.
— Не смеши!
— Ну, правда! Я тогда вообще ничего не понимала…
— А сейчас понимаешь?
— Сейчас?.. — она посмотрела на меня. — Сейчас, да!
— Тогда, раз всё понимаешь, решай. У меня жить тебе нельзя. Это, во-первых! Ты ещё несовершеннолетняя. И вообще, рядом со мной находиться никому не рекомендую. Только два дня назад ночью ко мне вломились…
Это, пожалуй, я вообще зря затеял говорить!
— Кто? — встрепенулась Лика.
От подробностей её необходимо было уберечь. И я сказал:
— Не знаю. Они сейчас в полиции. С ними разбираются.
— Ой! А что это у тебя за шишка?
Я про шишку на голове забыл не потому что беспокоить перестала. Просто, в последнее время очень много других проблем отвлекали от вопросов с моим здоровьем.
— Ерунда! Ударился об стенку…
— Но, у тебя там кровь!
Я тоже заметил утром обильные пятна засохшей крови на подушке. Думал, какие-то следы схватки квартирных грабителей с полицией, которые я раньше не заметил.
— Что, действительно, кровь?
Лика взяла салфетку со стола, на секунду коснулась ей моей головы, и показала мне. На салфетке остался красный след.
— У тебя голова разбита.
— Ладно. Будем считать производственной травмой. — ничего более серьёзного я придумать не мог.
— Тебе нужно в больницу! — в голосе Лики была явная паника.
— Обойдусь! — я постарался передать уверенность в голосе.
— Никак не обойдёшься! — в голосе девочки мне послышалась уверенность взрослого человека. Которому было что терять.
— Ладно! — тогда легко согласился я. — Сначала мы попробуем найти свои варианты.
Я взял смартфон, который уже немного зарядился, и позвонил Профессору. Димка, вопреки собственному правилу, мне сразу же ответил. Он оказался озадаченным.
— Нет у меня никого с медицинским дипломом!.. И студентов-медиков тоже нет!.. Постой, есть один, но он не медик…
— Давай своего «немедика»!..
— Так это Сергиенко… Серёга. Он водителем на скорой помощи…
Вот так и узнаёшь, что ничего не знаешь о своих друзьях!
— Чем он мне помочь-то может?
— Не волнуйся… — сказал Димка и сразу отключился.
Действительно, чем может помочь водитель скорой помощи? Привезти врача?.. Отвезти в больницу?.. Дать подержаться за баранку, чтобы определить, что я адекватен?
— Что? — спросила Лика.
— Профессор специалиста подыскивает.
Мне, вообще-то было приятно, что Лика заботится обо мне. Она приложила мне к голове новую салфетку и стала её держать рукой, не давая мне вертеть головой. И я затих.
— Лика! Скажи, тогда на остановке, почему ты меня поцеловала?
Тишина сгустилась до непробиваемости. Но я торопить не стал. И мы молчали довольно долго. Так долго, что я стал опасаться, что Лика уже забыла мой вопрос. И она, будто подтверждая, спросила:
— Не беспокоит?
— Ты не ответила мне. — настаивал я.
— Понимаешь… — рука у Лики дрогнула на моей голове. — Ты такие вопросы нескромные задаёшь!
Вот так молодёжь! Это я нескромные вопросы задаю…
— Ладно, не хочешь отвечать — не отвечай.
А вот это сработало классно! Когда я позволил не отвечать, Лику прорвало!
— Я сама не знаю… Подумала… Увидишь там меня маленькую… И больше на меня смотреть не захочешь… Зачем я тебе глупенькая… Только ты не прогоняй меня. Хорошо? Это я просто болтаю что попало…
— Зачем же ты так на себя? В твоём классе ты, наверное, самая крутая! — попытался я выгородить Лику от неё самой.
— Да, я глупая! Я сама про себя всё знаю! И, что глаза не слишком круглые, и… В общем, сама знаю!
Это что-то невообразимое! Она сама за всех всё знает! Я снова употребил «трюк»:
— Ладно! — ход уже не неожиданный, зато верный. — Я готов признать, что ошибался! Ты не самая крутая в своём классе. Да и глаза у тебя действительно не круглые.
От желания мне горячо возразить, Лика чуть не задохнулась. Ещё немного и она может тряхнуть меня за плечо. Как нашкодившего пацана.
— Я?.. — воздуха выкрикнуть фразу не хватило.
— Да, ты… — подсказал спокойно я.
Но запал у неё уже кончился. Наверное, Лика поняла, что наговорила, и без того много лишнего. Поэтому замолчала. Мы молчали уже секунд десять, когда у меня в руке ожил смартфон.
— Никуда не уходи! У тебя в течение получаса будет специалист! — прокричал мне в ухо Димка.
Можно подумать, у меня появится возможность куда-то сбежать!
— Сейчас приедут. — пересказал я Лике монолог Профессора.
— Ну, а мне куда? — тотчас всполошилась девочка.
— Никуда! Мы с тобой ещё ничего не решили. Ты несовершеннолетняя, и за тебя всё решать должна твоя мама. Согласна ты с этим или нет, но это так. Ты должна жить с мамой! Твои желания при этом учитываться просто не будут. Поняла? Мне очень жаль, что всё так получилось, но тебе придётся вернуться. Ты же не хочешь, чтобы меня заперли в тюрьму?
— За что? — не поняла Лика.
— За тебя!
Она об этих проблемах никогда не думала. Глупенькая Джульетта. Мне рядом с ней было, конечно, очень комфортно… Но приходилось решать эти неприятные вопросы и за неё тоже.
— Но я же ни в чём не виновата. — рука Лики на моей голове снова болезненно дёрнулась.
— Да. — поморщившись, согласился я. — И я тоже не виноват. Пока, по крайней мере…
Нас прервал звонок в дверь. Когда Лика открыла, в комнату вошёл, оглядываясь на неё, Сергей в привычной мне одежде. За ним прошёл человек в белом халате и с сединой на висках.
Сергей сказал:
— Вот, Палыч, этот больной. Его зовут Валера…
— Разберусь! — жестом отстранил его «Палыч».
Он ловко снял с моей головы окровавленную салфетку.
— У-у! Где вы, уважаемый, такую великолепную гематому получили? — он поцокал языком. — Давно?
— Два дня назад! — за меня ответил Сергей.
А «Палыч» принялся надавливать пальцами мне на череп.
— Так больно?
Я от боли сморщился.
— Сознание не теряли? — он продолжал мучать мою голову.
— Вроде, было. На несколько минут…
Наконец, «Палыч» меня отпустил. Мне после его манипуляций стало даже дурно.
— Возможно есть маленькая трещинка. Малюсенькая. Но это определить можно только рентгеном. К тому же, нужно вам прочистить здесь всё. — он посмотрел на мою голову. И добавил. — Если за пару минут соберётесь, я вас мог бы отвезти в травмпункт.