— Зачем?
— Им все равно пришлось бы обратиться в него за визами. Ведь именно это сообщил нам твой друг Макс.
— Так поздно? Но они уже закрылись.
— Но попытаться-то можно.
— Я не стал противоречить и разрешил ей позвонить. Мы договорились встретиться в той части вестибюля, где был отдел регистрации гостей. Молодая дама за стойкой администрации сообщила мне, что безопасностью здесь заведует некто капитан Альберт Густин. Когда я сообщил ей, что являюсь частным детективом, она, в свою очередь, сказала, что капитан Густин работал в Скотланд-Ярде и что сейчас его вряд ли можно застать у себя в кабинете, но попытаться я могу.
— У нас тут большая международная торговля, и если я вам чем-то могу помочь, мистер Крим… Это была ваша жена или нет?
— Нет, нет…
— Как замечательно, когда молодой неженатый мужчина путешествует со своей секретаршей… А, впрочем, может, вы женаты, мистер Крим.
— Нет, нет.
— А!
— И она не моя секретарша.
— О! — она подумала с минуту, потом сказала: — Вам, может, нужен двойной номер? Правило у нас такое: гости без багажа платят вперед. Глупое и устарелое правило. Вы не согласны?
Я взял два отдельных номера, заплатил вперед, удивляясь, каким ветром меня сюда занесло. Причин было две — гипотеза толстого юриста и предположение сумасшедшей библиотекарши.
В офисе службы безопасности, в другом конце огромного украшенного пальмами вестибюля, отделанного в египетском стиле, мне посчастливилось застать капитана Густина. Он был в твидовом костюме, с трубкой, походил на Джона Уэйна и говорил с английским акцентом. В кабинете его было целых три зеркала, и ему не составляло никакого труда увидеть свое отражение — стоило чуть покоситься вправо или влево. Он объяснил, что задержался только потому, что обедал с кем-то в этом же отеле. Когда Густин любовно пригладил свои волосы, я понял, что он носит парик. Густин был шести футов роста, а я чувствую себя не очень уютно с такими гигантами. Он крепко пожал мне руку, и я стойко снес боль от его тисков.
— Наша фирма почти такая же большая как, «Ллойдс», — сказал я, надеясь поразить его воображение.
Он изучил свою нижнюю часть лица в одном из зеркал и сообщил, что не имеет права разглашать тайны гостей отеля.
— Не беспокойтесь, все это ради их же блага, — попробовал я сыграть роль честного и открытого парня.
— Так, так. Ну ничего, ничего. Я думаю, мы поладим.
Он взглянул на часы.
— Где же моя птичка? Мне обещали позвонить, когда она появится. Вы женаты, мистер Крим?
— В разводе.
— А, значит, мы с вами одного поля ягоды. Говорят, вы путешествуете с прелестным багажом. Очень вас понимаю.
Я поблагодарил Бога, что он не наделил меня грубой физической силой и агрессивностью, — ведь тогда я врезал бы Густину по морде и оказался бы в канадской тюрьме.
— А что тут вам за навар? — спросил он, перейдя на жаргон. Я объяснил, в чем состоит мой навар.
— Ерунда. Не верю ни единому слову!
— Это как же прикажете вас понимать?
— Догадки и романтические бредни. Мафия! Ха! Никакой мафии нет. Вы, янки, обожаете мир приключений. Просто вы не в состоянии честно признать, что у вас полно гангстеров, вот и начинаете придумывать сказки про мафию.
— Значит, мафии не было и нет?
— Вот именно.
— Выходит, это я изобрел мафию?
— Вовсе нет, Крим, не надо брать на себя лишнего. Просто так у вас принято считать.
— Я вешу сто пятьдесят три фунта без одежды, — сообщил я.
— Правда? Вы, стало быть, не в форме. Упражнения, тренировки — и все будет отлично!
— Может, я изобрел и Валенто Корсику, он же граф Гамбион де Фонта?
— Ладно, ладно, Крим, — зря вы кипятитесь. Вы хотите сказать, что если бы мы были в одной весовой категории, то у нас мог бы состояться мужской разговор? Напрасно вы так. Я считаю вас отличным парнем. Сейчас мы закроем эту проблему. — Он взял телефонную трубку и сказал: — Это Густин. Посмотрите журнал регистрации за последние десять дней. Узнайте, останавливался ли у нас Валенто Корсика или граф Гамбион де Фонта. Как там пишутся эти имена, Крим? — осведомился он и передал своему собеседнику их по буквам, одновременно любуясь на себя в зеркало. Это у него получалось отлично. — Вот и молодец, — сказал он, кладя трубку, а я, не претендую на лавры Генри Хиггинса из «Пигмалиона», решил, что Густин такой же британец, как и я. — Подождите минуту, — обратился он ко мне.
— Спасибо за помощь, — отозвался я.
— Не за что. Ну как, нравится у нас в Торонто?
— Я здесь всего пару часов, из которых большую часть времени провел в такси и в этом отеле, так что судить не берусь.
— Хорошо, хорошо… У вас, янки, отличное чувство юмора.
— Рад это слышать, — сказал я, — хотя вряд ли ваш человек отыщет эти имена в журнале регистрации.
— Почему? Вы же сказали, что он женился под именем графа де Фонта.
— Так-то оно так, но ему вряд ли будет сложно убедить молодую жену, что графу следует путешествовать инкогнито.
— Ну, вы уж преувеличиваете, старина. Я уверен, что этот ваш граф Гамби или как там его, если и останавливался у нас в отеле, то под собственным именем. Почему бы нет?
— Я же говорил вам о мафии, — вежливо напомнил я.
— Опять вы за свое…
В этот момент зазвонил телефон, он схватил трубку, и я услышал: — Да, да, да… Сию минуту. — Обернувшись ко мне, Густин сообщил: — Ничего отдаленно напоминающего эти фамилии. Увы! Боюсь, что вы немного ошиблись. Был бы рад пригласить вас в бар пропустить по рюмке-другой, но меня ждут. Птичка прилетела. Пойдемте со мной, полюбуйтесь на нее.
— Но разве вы не можете проверить, какие пары примерно этого возраста останавливались в отеле? Можно было бы навести справки у администраторов. Может, кто-то узнает их по описанию. По акценту…
— Дорогой друг, — сказал Густин, — вы слишком серьезно относитесь к своей персоне, но вы не из Интерпола и даже не из нью-йоркской полиции. Ради вас мы не можем перевернуть отель кверху дном. Это крупнейший отель в мире…
Я поплелся за ним из офиса к месту встречи с птичкой. Птичка оказалась крашеной блондинкой лет сорока с небольшим. У нее было два весомых аргумента — бюст и рост. Наш Джон Уэйн облизывался, как кот. Было такое впечатление, что он впервые увидел женщину. Они, пританцовывая, удалились. Густин даже и не подумал попрощаться.
Я уселся в кресло напротив стойки администратора и погрузился в ожидание. Я просмотрел местные газеты, потом вечерние нью-йоркские, я прочитал статьи Уолтера Липмана, Джеймса Рестона, Макса Леррнера, убедился, что мир наш полон горестей и секса и продолжил ожидание.
Потом я подошел к стойке и спросил, нет ли для меня какой-либо информации.
— Сейчас погляжу в вашем ящике, мистер Крим, — ответила администраторша. — Я могу заодно поглядеть, нет ли чего для мисс Демпси.
— Ни для кого ничего.
Я вернулся в свое кресло и снова стал ждать. Ко мне подошел человек из службы безопасности Джона Уэйна и осведомился, не встречались ли мы с ним раньше.
— Ну конечно, встречались. В офисе мистера Густина. Вы сидели в первой комнате и печатали. Меня зовут Харви Крим, я работаю в отделе расследований в страховой компании.
— Ясно. Чем могу помочь, мистер Крим?
— Когда закрывается американское консульство?
— Когда как. В пять, шесть, в семь. Иногда позже. Но сейчас-то они точно закрылись.
Поблагодарив его, я снова сел в кресло. Было десять часов. В вестибюле стало совсем тихо. Я вполне мог бы отправиться в свой номер, но я слишком устал и разнервничался, чтобы найти в себе силы встать с кресла. Я лихорадочно перебирал в голове неприятности, которые могли выпасть на долю честной порядочной девушки, которую я втянул в мафиозные дела. Зачем я сделал это? Ведь она, простая искренняя душа, всю жизнь жила среди книжек и не имела ни малейшего отношения к той мерзопакости, с которой мне постоянно приходится сталкиваться по долгу службы. Конечно, я кругом виноват. Я даже решил, что в этом замешан Густин. Он явно решил взяться за Люсиль, понимая, что она моя ахиллесова пята. У Люсиль, наверное, есть мать. Когда дочь выловят из реки, мне придется собрать все свое мужество и сообщить матери страшную новость. Как ни странно, но я никогда не спрашивал Люсиль, есть у нее мать или нет. Что я ей скажу? Что Люсиль меня обожала, а я потерял ее в чужом городе?