Самой большой была фотография Тейта, Джонаса и меня, и она висела на стене над телевизором. Тейт был одет в свой темный костюм, Джонас также в темном костюме, я была в облегающем, кремовом шелковом платье с вырезом лодочкой, доходящем до колен, в сексуальных, розовых босоножках и большим букетом нежных, бледно-розовых пионов и роз в руке. Тейт обнимал меня за плечи, я прижалась к нему боком, обхватила его свободной рукой за талию, другой рукой, в которой был букет, прижимала Джонаса, отчего мой букет был на груди у Джонаса. Из-за цветов было не видно, но Тейт держал Джонаса за плечо. Джонас стоял перед нами, прижавшись спиной к нам. Джонас и я улыбались прямо в камеру, а Тейт, слегка запрокинув голову назад, смеялся.
День нашей свадьбы.
Я налила себе чашку кофе, и глаза Тейта тут же нашли меня, когда я вытащила стул из кухонного островка и уселась на него. Я улыбнулась ему нежной улыбкой, едва заметной. Я почувствовала, как стал более мягким мой взгляд, как только я увидела своего мужчину, лежащего на нашем новом диване.
Затем я посмотрела на свой телефон и погрузилась в свои контакты, нашла, кого искала, нажала кнопку вызова и приложила телефон к уху.
— Привет, дорогая, — услышала я.
— Привет, Мэтт, — ответила я.
Сегодня был мой день рождения.
— Как поживаешь? — спросил Мэтт.
— Замечательно. А ты? – Поинтересовалась я.
— Хорошо. Ты рано, что-то случилось?
— У меня большие планы на день, — ответила я ему.
— Да? Что ты собираешься делать?
Я ему рассказала, мы говорили и смеялись около пятнадцати минут, я заметила, как Тейт зашевелился на диване. Он встал с дивана, и я услышала, как он сказал:
— Боб, в душ, в ближайшее время мы выдвигаемся.
Потом он подошел ко мне, отодвинул мои мокрые волосы с плеча, наклонился и поцеловал в шею, потом протянул руку к моей, лежащей на островке руке. Большим пальцем он покрутил два кольца, бриллиант для помолвки и очень широкое золотое обручальное кольцо.
Затем отстранился, повернулся к гостиной, Джонас не двигался.
— Боб, я сказал в душ, — повторил он, Джонас вздохнув, встал и направился из гостиной.
— Это твой мужчина? — спросил меня Мэтт.
Я повернула голову и смотрела на удаляющегося Тейта по коридору в нашу спальню.
— Да, — ответила я, понимая, что это звучит с придыханием, что было совсем не круто, учитывая, что Мэтт все еще не ушел от Эллен.
Но я ничего не могла с собой поделать.
Я стояла в нижнем белье в ванной, делая последние штрихи на волосах.
Задира сидела на столешнице ванной, ее рыжие глаза следили за моими руками в волосах.
Тейт стоял в дверном проеме, одетый в штаны с рубашкой, не застегнутой до конца, прислонившись к дверному косяку, скрестив руки на груди, и тоже наблюдал за моими руками в волосах.
— Ты должна оставить их распущенными, детка, — отметил он в пятый раз.
— Крис хочет, чтоб я их подняла, — ответила я.
— Так выглядит лучше, — сказал он.
— Хорошо, но Крис хочет, чтобы я их подняла, — повторила я.
Он ничего не ответил. Я закончила с волосами, а затем потянулась к полкам, где держала лак для волос. Это означало, что Задира сбежала. Я не часто пользовалась лаком для волос, но Задира имела привычку зависать со мной в ванной, пока я делала что-то с волосами, но она была умной кошкой. Она быстро выучила, что ей не стоит торчать в ванной комнате, как только я беру баллончик с лаком для волос.
И только я собиралась обильно полить волосы лаком, как Тейт прижался к моей спине, скользнув руками по коже моего живота.
Его губы оказались на моем голом плече, и он пробормотал:
— Мне нравится это нижнее белье, Крутышка.
Белье было бледно-желтым и все кружевное, бюстгальтер без бретелек и едва заметные трусики.
— Капитан…
Его большая рука переместилась от моего живота к моей груди.
— Мне очень нравится, — пробормотал он, отрывая губы от моей шеи.
— Тейт, мы уже опаздываем.
Я смотрела в зеркало перед собой, он поднял голову и встретился со мной глазами.
— Точно, — пробормотал он, но подушечки его пальцев танцевали по краю чашечек лифчика, и я задрожала.
Тейт почувствовал мою дрожь. Я поняла, что он почувствовал, потому что улыбнулся, отпустил меня и вышел из ванной комнаты.
Я облила волосы лаком. Потом вошла в спальню и побрызгала на себя духами.
Подошла к шкафу, чтобы надеть платье подружки невесты.
— Откуда во мне столько глупости? — спросила Кристал, стоя в задней части церкви. — Я женюсь на Бабба в церкви.
Я в шоке уставилась на нее.
И это было не потому что, когда я видела ее вчера в баре и сегодня, она успела покрасить волосы в глубокий, каштаново-красный цвет (выглядело фантастически, кстати).
И не потому, что Кристал нервничала.
Я оглянулась через плечо на Джим-Билли, который выглядел уморительно в своем костюме с розой в петлице. Я никогда не видела его ни в чем другом, кроме джинсов, футболок, кепок и больничного халата.
Он должен был вести Кристал к алтарю. Хорошие отношения с родителями у Крис так и не сложились, их даже не пригласили. Несколько месяцев назад, прямо в баре, Крис попросила в своей обычной прямой манере проводить Джим-Билли ее к алтарю. И когда она его попросила открыто, без намеков, Джим-Билли уставился на нее на долю секунды, а затем разрыдался, и он этот огромный мужчина по-настоящему рыдал с соплями и всхлипываниями в свое пиво, по крайней мере, пять минут.
Затем согласился.
Я поближе подошла к Крис.
— Ты не дурочка, и это хорошая новость, — заверила я ее.
Так и было.
Бабба все еще работал на стройке. Бабба также очень серьезно относился к тому, чтобы Кристал всегда чувствовала себя в безопасности и любимой. Бабба больше не пил, даже когда иногда с кем-то менялся сменами в баре, или когда изредка там зависал. Он больше не ходил на рыбалку. Никогда. Крис была его миром, и он больше года доказывал ей это.
Потребовалось время, чтобы она сломалась. И пустила его обратно, через неделю он, не теряя времени, сделал ей предложение.
Она не надевала кольцо три недели, но, в конце концов, сдалась.
Поэтому, сегодня был великий день.
— Это хорошо, дорогая, но я не доверяю ему, — сказала она.
— Крис…
— Он — Бабба, я знаю…
Я прервала ее:
— Он — Бабба, я знаю, что он хотел вольной жизни без тебя, но потом все изменилось.
— Да, — прошептала она, все равно не веря моим словам.
— Я знаю кое-что еще, — продолжила я. — Я знаю, каково это не мечтать встретить своего особенного, и я знаю, каково так жить, и я также знаю, каково лишиться веры. Но, дорогая, я также знаю, каково жить с кем-то особенным каждый чертовый день.
— Тейт…
— Счастливчик, — снова перебила ее я, — потому что во мне есть что-то особенное, и я делюсь этим с ним, а он делится со мной. И такое же есть и у тебя. Ты особенная, Кристал, и ты заслуживаешь того, что Бабба наконец-то получит тебя, и он сделает все возможное, чтобы делиться с тобой этим.
Она отрицательно покачала головой.
— Дорогая, я не особенная, я…
Я придвинулась еще ближе и попробовала еще раз:
— Ты рискнула и дала мне шанс на прекрасную жизнь. Ты рискнула с Твайлой, когда никто не брал ее на работу, потому что она сумасшедшая. Ты рискнула вернуть Бабба, хотя тебе было страшно. Ты заботишься обо всех вокруг, тебе это не нравится, но, милая, это не значит, что ты все еще этого не делаешь. — Кристал уставилась на меня, и я закончила: — Сейчас иди к алтарю с Джим-Билли и возьми то особенное, что предназначено тебе.
— Хорошо, — прошептала она.
Я посмотрела ей в глаза, она успокоилась и не собирается сбежать. Потом я перевела взгляд на Джим-Билли, он улыбнулся мне, а я улыбнулась ему в ответ. Затем я подошла к дверям церкви и увидела Бабба, который выглядел гораздо более нервным, чем Кристал, Тейт стоял рядом с ним в церкви. Я улыбнулась Тейту и кивнула органисту. Она начала играть «Канон» Пахельбеля.