В эту секунду из кустов вышли Геннадий и «Монин». Последний держал в руке пистолет, и, видимо, оружие оказалось основным аргументом в споре относительно свободы передвижения… Н-да, таких вывертов я от этого псевдоинвалида вообще не мог ожидать! Сравнительно мирный служитель церкви вмиг превратился в бандита и, надо сказать, эта роль «Аркадию» была очень к лицу.
— Попробуешь еще раз свалить — прострелю колено, — холодно пообещал «евангелист». — Садись сюда и жди. Сейчас водитель поменяет колесо, и поедем дальше.
— Таня! — проникновенно заговорил Геннадий. — Хоть ты мне можешь объяснить, что тут происходит, черт возьми!
Она по-прежнему молчала. Вместо нее заговорил я.
— Ты знаешь, — сказал я Геннадию, крутя ручку домкрата, — я сам вообще ничего не понимаю. Будет лучше, если ты нам расскажешь, какую тему ты замутил. Что за история с вашей дачей, чем ты занимался на своих раскопках, почему ты решил скрыться и почему за тобой охотятся представители разных и очень странных контор?
Ратаев печально взглянул на меня.
— Когда ты рассказал об одноруком человеке, — произнес он, — я был уверен, что ты действительно привез с собой Аркадия. Потому что — ну кто еще мог быть без руки и знать при этом обо мне?
Археолога оборвал «Монин»:
— Помолчи.
Долговязый к чему-то прислушивался. Его тощая сухая фигура вызывала у меня вполне понятные опасения. «Аркадий» был вооружен — а это в любом случае означало агрессию. И то, что он выдавал себя за другого человека, искусно имитируя инвалидность — тоже о чем-то говорило. Неуютно мне было находиться рядом с этим типом, и чем дальше, тем больше.
Стало ясно, к чему он прислушивался. Со стороны деревни послышался шум двигателя, и появился давешний УАЗ, так вовремя заблокировавший дорогу перед преследующим нас «паджеро». Автомобиль остановился рядом с нами… и я уже воспринял как должное появление славной четверки солгулианцев — трех американских и одного нашего. Управлял «буханкой» Виктор Баранов. Не знаю уж, каким именно образом эта компания убедила экипаж «мицубиси» прекратить преследование, но я и от моих старых знакомых не ожидал ничего доброго.
Виктор протянул мне руку первому.
— Грязная, — ответил я.
В любом случае я как раз откручивал лопнувшее колесо — далеко не самая стерильная работа на свете.
Тогда он поздоровался с долговязым, назвав его Валерием. Видно было, что наличие обеих здоровых рук у человека, который ранее притворялся калекой и назывался совершено другим именем, его нисколько не удивило.
Сестра Кэсси с видом легкого торжества оглядывала присутствующих. Татьяне она подарила добрую улыбку. Таня отвернулась с негодованием, которое наверняка привело Кэсси в восторг… Постояла она и возле меня, но я как раз был очень занят — навешивал запаску.
— Ну что ж, дело сделано, — негромко произнес Виктор. — Теперь мы все в сборе. Садимся, поехали… Ты, — обратился он к Морозу, с ними?
Мороз кивнул с радостным видом.
— Тогда тоже садись в машину…
Мороз подчинился. Следом за ним в «буханку» погрузились Бэрримор и Старлинг. Туда же нацелился и Геннадий, доброжелательно подталкиваемый Валерием.
Кэсси замешкалась.
— Володя, — обратилась она к Баранову. — А что с нашими друзьями делать?
— А ведь верно, — произнес Виктор.
Недолго думая, он потребовал у меня телефон. Недолго думая, я послал его по понятному адресу.
— И что с ним прикажешь делать? — неожиданно для меня растерялся Баранов. Он, наверное, не ожидал от меня — новообращенного члена Ордена подобного неуважения к «мастеру».
— Почему опять я должна думать? — риторически спросила женщина.
— Валер, — негромко крикнул Баранов. — Выходите вместе с Ратаевым. Поедете в «тойоте»… А телефон Андрея возьми себе.
Валерия не нужно было убеждать. Он вышел и напомнил мне, что, в отличие от меня, вооружен. И заявил, что мне все равно звонить будет некому, а чтобы я не навредил никому, в том числе и себе, будет лучше, если на время мобильник побудет у Валерия.
Не скажу, что я умею красиво проигрывать, но телефон, что вполне понятно, мне пришлось отдать. Я постарался оправдать свое малодушие тем, что мобильник, кажется, действительно вышел из строя. Валерий спрятал его в своем кармане, а затем вместе с Геннадием забрался в салон «хайса».
— Таня, залезай ко мне в машину, — сказал затем Баранов.
— Еще чего, — проворчала Таня.
— Залезай, — подтвердил Валерий, высовываясь из двери «хайса». — Не вынуждай применять меры.
Таня подумала и со спокойным видом начала забираться в УАЗ.
— Вот и хорошо, — четко произнесла Кэсси. — Нам есть о чем поговорить.
Сказала она это явно для меня. Посмотрев в мою сторону, она тоже скрылась в салоне «буханки».
— Езжай за мной, — обратился ко мне Виктор.
— Куда ехать? — спросил я. — Далеко?
— Увидишь, — коротко сказал Баранов, залезая за руль УАЗа и заводя двигатель.
Геннадий издал нервный смешок, когда я тронул машину следом за «буханкой», увозящей Татьяну. Валерий молчал.
— Не вижу ничего смешного, — сказал я.
— Да уж… Не ожидал я от моих родственников такой свиньи, — произнес археолог. — Неужели неясно было: если я не желаю выходить на связь ни с кем, значит, у меня есть на этот счет определенные основания? Или вас тоже моя бывшая сумела уговорить?
А кстати, подумал я, Эльвира-то и не приехала встречать своего экс-супруга. Чем же она занята сейчас?
Гадать можно было сколько угодно. Мне не хотелось рассказывать Геннадию о том, каким затейливым лабиринтом обернулось знакомство Татьяны с Эльвирой и моя встреча с американскими эмиссарами.
— Ты лучше скажи мне, почему именно мы оказались обязанными быть здесь и ехать черт знает куда… Я на самом деле думал, что тебя нужно выручать…
— Спасибо, — ядовито произнес археолог. — Во-первых, вы меня уже выручили — вон сам видишь, в какой компании едем. Во-вторых, китайцы нам просто так не оставят этот погром, который вы устроили в их деревне.
Хотел было я высказать, что думаю насчет китайских помещичьих деревень на русской земле, но промолчал. Зато повторил вопрос насчет того, почему наши дороги неожиданно пересеклись — я действительно не мог сложить этот пазл.
— Про нашу дачу я думаю, ты уже все понял, — сказал археолог.
— Мы нашли остатки стены и нишу в ней. А также твои записки.
Геннадий помолчал немного и начал рассказывать.
— Той стене в нашем подвале около трехсот лет, и она является частью давно разрушенного дома, довольно большой усадьбы. Это была приобская резиденция генерал-губернатора Сибири Матвея Гагарина. Того самого, что был повешен Петром I Великим перед зданием коллегий и оставленным висеть в проволочном каркасе, пока из него на мостовую не посыпались кости. Официальная история говорит, что князь Гагарин воровал. Причем с размахом. И зарвался так, что был вынужден предстать пред очи государя-императора и держать нелегкий ответ. Официальная история однако, также говорит, что сибирский генерал-губернатор был совсем не такой уж дурак, чтобы понимать, что воровать, имея своим шефом столь грозного царя — совсем уж неумное занятие… Так вот, я был уверен, что князь Гагарин нашел… эту вещь… и не сумел удержать свою находку в тайне. Я также думаю, что императорские следователи умели убеждать. Не исключено, что князь Гагарин сдался, когда ему показали, как работает челюстная груша или утробная кошка. Вот только царские посланцы вернулись ни с чем — тайник в Шатунихе был пуст. Гагарин перевез свою находку сюда, в Кош-Агач, а заодно и зашифровал ее местонахождение… Кстати, это место я определил весьма условно. Полагаю, что и вы не добрались до него, иначе бы не стали искать меня, верно?
— Заткнись, — проскрипел Валерий.
— И даже не подумаю, — отмахнулся Геннадий.
— И все-таки лучше бы тебе замолчать.
— А что ты мне сделаешь?
— Спрошу, кто из вас теперь будет ключом, — загадочно произнес Валерий.
Не знаю, понял ли его Геннадий, но он замолчал, оставив меня в неведении.