— Простите, но вы не могли бы сказать, где проводят суд над псом Тимом?
Антилопа посмотрела на мальчика огромными, слегка слезящимися глазами и застучала копытцами по клавишам компьютера. Пашка обратил внимание, клавиатура у компьютера значительно больше.
— Седьмой этаж, зал номер три. Процесс начнется через одну сорок седьмую часть фазы.
Пашка поблагодарил антилопу и пошел к лестнице — лифта в здании не нашлось.
— А почему у вас суд происходит так быстро? — спросил Пашка у кота. Тишка уже задыхался, поднимаясь по ступеням — котята всё еще висели на нём.
— А чего ты хотел? — ответил кот. — У нас же только полцикла есть, когда можно погулять. Вот и делаем мы всё быстро, а потом занимаемся другими делами.
Когда они пришли на седьмой этаж, Пашка увидел коридор с множеством дверей. Рядом толпились разные звери, но не экзотические, а вроде собак, кошек и мышей. Зал с табличкой «три» уже наполнился, когда они в него вошли. На скамейках три коровы и несколько собак непонятной породы. На жердочках, прикрепленных к потолку, два грифа. А в остальном такой же зал суда, как показывают в фильмах. Возвышение для кресла и стола судьи, трибуна и много лавочек.
Пашка и Тишка присели на ближайшие скамьи к тому месту, где предполагалось находиться Тиму. А предполагалось ему сидеть в клетке с толстыми железными прутьями. Как только Тишка рассадил рядом свое семейство, двери зала открылись и ввели Тима. Пашка впервые видел на морде своего пса такую грусть. На передних лапах наручники, а еще и намордник надели. По бокам два волка в милицейской форме. Из другой двери вышла цапля и сказала:
— Всем встать. Проходит заседание суда над курцхааром Тимофеем, ведет процесс достопочтенный судья Бантик.
Открылась еще одна дверь, в зал зашел Бантик. Нет, конечно, в зоопарках иногда дают такие смешные клички, но всё же «Бантик» не очень подходило бегемоту. Огромная зверюга прошла на место судьи, лениво позевывая и показывая пасть, которой один медведь из анекдота мечтал хлебнуть медку. На Бантике красовалась шикарная черная мантия, материала которой хватило бы на десяток людей.
— Можете садиться, — сказал судья, тоже сев. Кресло под ним предательски затрещало, но выдержало. Все, кроме Тима, сели — его уже завели в клетку и сняли намордник. — Итак, а где наш прокурор?
— Я здесь, ваша честь, — сказал знакомый голос, а до носа долетел запах зиры. Пашка посмотрел на кресло прокурора и увидел Шелкового Человека.
— Ах ты…
Пашка вскочил и бросился на Шелкового Человека. Его никто не успел остановить, но когда он попытался схватить мужчину, тот просто исчез и появился рядом с судьей.
— Господин судья, я настаиваю, чтобы этого человека утихомирили, — сказал Шелковый Человек.
— Разумеется. Охрана!
Пара волков пошла к Пашке.
— Но это он подставил Тима! — указал на Шелкового Человека мальчик.
— Это не имеет значения, сейчас мы слушаем процесс не над ним, — сказал судья. — И, мальчик, бессмысленно судить Шелкового Человека, ибо его не удержит ни одна тюрьма и он даже из драконьей пасти может просто исчезнуть. А теперь сядь на свое место, иначе тебя тоже посадят в клетку.
Пашка покраснел и прошел к Тишке. Кот смотрел на него с ужасом.
— Ваша честь, я бы хотел окончить с этим поскорее, — сказал Шелковый Человек. — У меня так много дел, и у вас, я думаю, тоже.
— Вы правы, — ответил Бантик. — Итак, подсудимый, вы признаете свою вину?
— Нет, ваша честь, — сказал Тим. Пашка подумал, он ему напоминает голос актера Тихонова. — Я в первый раз видел тот пузырек…
— Это к делу не относится, — сказал Шелковый Человек.
— Вы правы, обвинитель, — поддержал судья.
— Как это «не относится»? — не выдержал Пашка. — И где его адвокат?
— Никто не захотел его защищать, потому что его вина очевидна, — ответил бантик. — Я приговариваю вас…
— Подождите! — опять встрял Пашка. — Я буду его адвокатом.
Бегемот очень неодобрительно посмотрел на мальчика, но кивнул.
— Ладно, если вы хотите затянуть процесс до четверти фазы… присядьте на место адвоката.
Пашка встал и пересел.
— И что вы хотите сказать в оправдание подсудимого? — спросил Бантик.
— Он невиновен, ваша честь. Этот флакон ему подбросили, и я могу это доказать. Дело в том, что это мой флакон, и я передал его Шелковому Человеку сегодня. И, как вы видели, он может исчезать и появляться, где хочет, что доказывает, это он его подкинул.
Пашка думал, его признание произведет впечатление. Быть может, даже, сейчас на него накинутся, схватят и посадят на место Тима. Но уж чего он точно не ждал, так это полного безразличия. Никто никак не отреагировал на его слова.
— У вас всё? — спросил бегемот.
— Ну да. А этого недостаточно?
— Позвольте мне, господин судья, — поднялся Шелковый Человек. — Просто адвокат подсудимого не совсем разбирается в ходе дела, да и вообще первый раз в Сумеречном Царстве.
— Прошу вас, обвинитель.
— Спасибо. — Шелковый Человек подошел к небольшому столику рядом с клеткой Тима. На нём шкатулка и он, открыв ее, достал злополучный флакон. — Как знает адвокат — это вода. Но он не знает, что такое вода в Азиль-до-Абаре. Вода — это время. Ее контрабандно проносят сюда из Мира опытные сновидцы и шерифы. В Алям-аль-Метале, за исключением границы, нет времени. Мы живем циклами и фазами, но это не имеет никакого отношения к тому, как живут люди в Мире. И фаза, и цикл понятия сугубо условные. Они могут продолжаться и секунду и тысячу лет, а могут и не быть вообще. Это очень сложно объяснить тому, кто в Алям-аль-Метале гость, но пусть он поверит мне на слово. Времени у нас нет, мы не стареем, не меняемся и не рождаемся. Животные исключение из этого правила, они живут сразу на двух планах и поэтому меняются, стареют, умирают от старости, но не здесь, а там. И тогда какая же опасность воды? Это очень просто, смотри.
Шелковый Человек открыл флакон и капнул маленькую капельку на столик. При соприкосновении со столешницей, она ярко блеснула синим цветом и пропала. И на этом всё. Никаких видимых изменений со столом не произошло.
— На первый взгляд ничего не случилось, — продолжил Шелковый Человек. — Но теперь этот стол, в конце концов, сгниет и развалится. Теперь над ним властно время. Вода, а не Ветер. Теперь он уже не принадлежит Азиль-до-Абару. А сейчас представь, что будет, если я капну воды, ну, допустим, на вас, ваша честь.
— Не надо! — поднял копыта судья.
— Конечно не надо. Ведь тогда вы будете находиться в Азиль-до-Абаре в соответствии с тем временем, что спите в Мире. Ты не понимаешь, Карл, но скажу тебе так. Если в Мире животные спят, ну, по-разному, но допустим двенадцать часов в день, так?
— Ну да, — согласился Пашка.
— А здесь они находятся не двенадцать часов, а определенное количество фаз или циклов. Для тебя время течет, а для них нет. Если бы можно было провести параллель, хотя это будет неправильно, животные проживают в Азиль-до-Абаре жизнь, соизмеримую по событиям и времени с тысячей жизней в Мире. И всего лишь капля воды может сделать их жизнь короткой и скучной. И поэтому хранить воду нельзя.
— Но это не имеет отношения к делу! — воскликнул Пашка. — Это ты его подставил!
— А даже если и так? — пожал плечами Шелковый Человек. — Ты, как мне кажется, не понял всей опасности воды. Пойми, Карл, этой воды хватило бы, чтобы обречь на смерть сотни, а может, даже тысячи зверей. Ее нашли в квартире твоего пса, а это запрещено законом. Туда мог положить ее и я, но мог и не положить. В любом случае, процесс над Шелковым Человеком был бы смешон. Меня не смогут осудить, потому что не смогут поймать. То же и с тобой. Нет смысла тебя привязывать к столбу, потому что ты можешь проснуться в любой момент. А вот он так не может, а значит, будет наказан.
И окрашенный серым лаком указательный палец обвиняюще уставился на Тима. Пес даже не думал сопротивляться, он и так знал, что его осудят.