— Почему? — прошептал Пашка в ответ.
— Никто не должен знать, что величайший из султанов Ахры… ну, после меня величайший, был ее проклятьем на протяжении стольких циклов. Он легенда и герой. И никто не должен знать, что герой в конце своей жизни сошел с ума. У Ахры должны быть легенды, она питается ими, она ими цветет, лишать ее даже единственной — боль для нее. Она сама попросила передать это тебе. Договорились?
— Да.
— Ну и славно! — бодро заявил султан, опускаясь на пол, и поставил мальчика рядом с троном. — А теперь рассказывай. Весь двор сгорает от нетерпения! Да и я тоже!
Пашке принесли удобное кресло и графин восхитительно компота с огромной тарелкой печенья. Он принялся рассказывать и после почти каждого предложения двор разражался удивленным: «Ах!». Пашка не рассказал всего. Например про книгу «Песочный Человек», которая натолкнула его на мысль об охотниках, или про то, что просил султан. Но все же рассказ получился хоть и коротким, но интересным.
— И кто бы мог знать, что против проклятых привидений надо всего лишь вызвать два сновидения? — пробормотал султан. — Но кто знал, что в Мире до этого додумались?
— Ваше вседержительство! — вбежал в зал слуга. — Ваше вседержительство, в Городе Призраков появилась странная статуя.
— Да? Интересно. Визирь.
— Слушаюсь, Ваше вседержительство.
Прямо посреди зала выросло огромное зеркало, в нём проявилась картинка. Пашка сразу узнал это место. Там, где в землю уходила дыра, теперь действительно статуя. А вернее монумент состоял из четырех статуй. Разумеется, четыре охотника за привидениями. Точно такие, как в фильме.
— Ого! — воскликнул султан. — Ахра решила их наградить! Если кто-нибудь из этих людей сможет пройти в Азиль-до-Абар и придет в Ахру, он станет ее жителем!
— Но они же ненастоящие. Ну, в смысле, это персонажи из фильма, а не настоящие охотники за привидениями.
— Это не имеет значения, — улыбнулся султан. — Актеры они или нет, главное, что они породили охотников и смогли сделать так, чтобы те приходили к людям во снах. Если бы не они, никто не увидел бы их в Сне, а значит, и джинн не смог бы их оттуда достать. И всё же странно это. Такой хилый джинн и создал таких…
— А кстати о джинне… — замялся Пашка.
— Да, Карл. Что там с джинном?
— Я хотел бы узнать, что с ним будет дальше?
— Джа?
— Да, Ваше вседержительство. Он пролежит в схроне еще очень много циклов. Его нам презентовал один колдун из Мира, и, если честно, подарок не очень хороший. Этот джинн настолько ничтожен…
— А можно мне у вас кое-что попросить? — спросил Пашка.
— Потребовать! — весело сказал султан, а мальчик заметил, как левый глаз у него из карего стал синим. — Ты обязан у нас именно требовать и именно всего, что хочешь! Ведь ты же не так просто пришел в Ахру? Она говорит, что ты самая большая загадка, которая приходила к нам за тысячу циклов! А это, поверь, очень необычно, если учесть, кто к нам иногда заглядывает.
— Я пришел сюда, чтобы кое-что узнать, но теперь хочу еще и попросить, чтобы вы отпустили этого джинна. Ведь он навряд ли сможет исполнить тысячу желаний и освободиться.
Почему-то весь двор замолчал и уставился на Пашку, как на сумасшедшего.
— Я прожил уже очень долго, Карл, но, признаюсь, слышу такое впервые, — сказал султан. — Однако твое желание будет исполнено. Джа.
— Слушаюсь.
Между Пашкой и троном появилась уже хорошо знакомая лампа.
— Покажись, — приказал султан. У Пашки пробежал холодок по спине. Хоть голос немного другой, но интонации полностью соответствовали призраку призрака предыдущего султана Ахры.
Джинн не замедлил исполнить приказ. Он вылез из лампы и замер по стойке смирно. Пашка не видел его лица, тот к нему спиной, но наверное, очень его напугали.
— Имя? — строго спросил султан Ахры.
— Карома, — ответил джинн сквозь зубы.
— Слушай сюда, Карома. Сейчас ты получишь свободу, и знай, даровал тебе ее не я. Этот мальчик пожелал этого. Я знаю, ты не ведаешь благодарности, но помни, если с ним что-нибудь случится из-за тебя, я лично приду за тобой! Я знаю твое имя!
Султан сделал резкий жест рукой, лампа засветилась нестерпимо желтым светом, а потом пропала. Изменения с Каромой произошли сразу. У него появились ноги, и вот, перед султаном стоит красивый смуглый юноша. Он повернулся к Пашке, мальчик увидел, в его взоре горит страшное пламя. Джинн больше не боялся никого из присутствующих. Пашка заметил, кулаки у визиря сжались.
— А ты все-таки глуп, — сказал Карома.
Вспыхнув столбом огня, он исчез, оставив запах гари и серы.
— Возможно, ты совершил ошибку, Карл, — сказал султан. — Джинны — это проклятье Азиль-до-Абара. Они злы по природе своей и никогда не испытают благодарности. Так что не думай, что, если встретишь его еще раз, он тебя пожалеет, или тем более поможет. Они понимают только один язык — язык лампы.
Пашка сидел и гадал, ошибся он или нет. Но что-то внутри говорило, он всё сделал правильно.
— Я не жалею, — сказал Пашка султану.
— Ну и славно, — улыбнулся султан, снова превращаясь из сурового правителя в добродушного деда. — Что ты еще хотел узнать?
— Первое, это почему, когда я вас увидел в первый раз, ну, когда вы меня еще не замечали, вы выглядели по-другому?
— Я был таким, когда стал султаном, и все видят мой последний образ в качестве простого человека. Что еще?
— Я хотел бы, чтобы вы мне рассказали о Никодиме?
И во второй раз весь двор замолчал. Теперь они смотрели на Пашку с какой-то угрозой.
— Прости, Карл, но зачем ты им интересуешься? — спросил султан.
— И вы меня простите, но я тоже хочу кое-что сохранить в тайне.
Султан посмотрел на Пашку настолько пронзительно, что по спине опять пробежал холодок. Его глаза меняли цвета, те небольшие участки кожи на лице без растительности разгладились от морщин, султан стал похож на себя молодого с приклеенной бородой и накладным пузом.
— Ты прав, — сказал султан. — У каждого должны быть тайны, а ты еще из Мира. Что ты хочешь узнать конкретно?
— Кем он был, что сделал и куда пропал?
— Он был главным шерифом Ахры, мальчик, и великим героем. Он защищал нас от джиннов и от других чудовищ. Он ловил тех, кто досаждал Ахре в Мире. И он тот, кто окончил тысячелетнюю войну. А куда он пропал, я не знаю. Остальные шерифы ищут его по всему Азиль-до-Абару и не могут найти.
— А что это за война?
— Тысячелетняя война проходила между Предрассветным, Дневным, Сумеречным, Ночным и Огненным Царствами. Мы сражались с порождениями Вабара сотни циклов и не могли взять верх. И только когда Никодим одолел Хранителей Четырех Башен Вабара, джинны отступили зализывать раны. Но все знают, это лишь до поры до времени, и поэтому мы ищем Никодима, но пока наши попытки тщетны.
— И еще я хотел у вас спросить, можно ли взять человека из Мира в плен и держать здесь?
— Можно. Я так сам несколько раз делал.
— Потому что я его сын. И в Мире Никодим лежит в коме вот уже год.
После этих слов двор разразился гомоном подобно стае чаек. Но султан поднял руку, и все умолкли. Он улыбнулся и сказал:
— Я знал.
— Да я так и понял. Я же рассказал обо всём сурку. Просто до меня только сейчас дошло, что держать тайну бессмысленно.
— Держать тайну никогда не бессмысленно. Впрочем, от меня ты, конечно, ничего скрыть не сможешь. Ты теперь житель Ахры, и я знаю о тебе, если не все, то многое. Значит, Никодима постигла такая участь. Это очень плохо Карл. Если его держат в плену, значит, джинны до него добрались.
— Вы думаете это они?
— Вероятнее всего. Могли и другие, но эти подозрительнее. А тот джинн, которого ты пожелал освободить, он знал, что ты сын Никодима?
— Нет.
— Хорошо. Тогда послушай моего совета, молодой шериф, никому не рассказывай этого. Теперь я скажу шерифам, что Никодим может быть пленником Вабара, и они попытаются проникнуть туда.