– Что ты вообще не хочешь детей.
Я в удивлении открыла рот и нахмурилась. Не уверена, что ожидала услышать, но только не это. Какое–то время эти мысли мучили меня, но вслух я их не озвучивала.
– Почему ты так решил?
– Я это почувствовал. Мимолётные комментарии, холод в твоих глазах, когда ты непроизвольно произносила их вслух. В тот день, когда мы пошли на приём к гинекологу, чтобы тебе снова прописали противозачаточные таблетки, когда ты вышла из кабинета, доктор сказал мне, что не стоит слишком сильно расстраиваться. Он сказал, что многие женщины, у которых не получается забеременеть, убеждают себя, что вообще не хотят детей.
– Я говорила ему об этом,– сказала я, опустив взгляд на наши руки на его коленях. Я не знала, какие слова подобрать и как объяснить, что из–за того, что я, возможно, не смогу дать ему то, что он хочет, у меня пропало даже желание пробовать зачать. – У меня появились сомнения.
– Я надеялся, что ты скажешь мне об этом. Вот о чём я говорил в ванной. Я не позволю тебе единолично принимать такие серьёзные решения,– какое–то время мы ехали в тишине. Наши ладони вспотели, так крепко мы держались друг за друга. Затем он снова заговорил. –И поэтому все эти месяцы я не мог заставить себя поговорить с тобой обо всём этом. Если бы ты сказала мне, что совсем не хочешь детей, и я не смог бы переубедить тебя, мне пришлось бы принять самое трудное решение в жизни.
Его слова отозвались болью в моей груди, мне была понятна серьёзность его решения. Я, бесспорно, любовь всей его жизни. Но как повлияет на его любовь тот факт, что я не хочу стать матерью?
– Раньше ты уже принимала решения без меня, поэтому я не мог быть уверен, что ты вообще когда–либо будешь учитывать моё мнение.
Я сжала его руку, но не для того, чтобы успокоить его, а потому что мне нужна была точка опоры.
– Я заставила тебя почувствовать себя нежеланным?
– Ненужным. Конечно, мне не следовало отгораживаться от тебя, но я хотел решить всё в трезвом уме и на свежую голову, а не испытывая боль и злость.
– Но ведь мы должны быть вместе, и в боли, и в злости. Ты не спрашивал моего мнения, когда решил отстраниться. Ты тоже принимал важные решения без меня, Натан.
– Теперь я это понимаю. Понимаю, что бояться – это нормально, а вот то, что я струсил – это неприемлемо. Прости меня.
Увидев раскаяние на его лице, мне захотелось придвинуться ещё ближе к нему, крепко обнять. Я прильнула к нему, уткнувшись в его шею и вдыхая его запах. Я чувствовала, как неистово билось его сердце. Он нервничал или был напуган. Я с лёгкостью простила его, потому что давно была готова это сделать и так долго этого ждала. Я хотела оставить всё в прошлом, это он цеплялся за то, что невозможно было изменить.
– Я тебя прощаю,– прошептала я в его кожу. Это был мой дом, мой Натан. – А ты сможешь простить, что я не сказала тебе о ребёнке?
Он кивнул.
– Да. Я никогда не пытался стать твоим врагом.
– Я хотела ребёнка, но время было неподходящим, – мою грудь так защемило, что я с трудом дышала. Я сильно зажмурила глаза, сдерживая слёзы, и снова заговорила, спрятав лицо в тёплом местечке на его шее. – Сейчас подходящее, но боюсь, я не смогу родить тебе ребёнка. Я не выдержу того разочарования, которое будет обрушиваться на тебя каждый месяц, может даже многие годы.
– Есть же ещё варианты? Или мы даже не будем пытаться? Просто расстанемся?
– Я не знаю.
– Однажды ты уже предпочла меня ребёнку. Ты сделаешь это снова?
Я с трудом сглотнула ком в горле. Желание Натана иметь детей никогда не вызывало сомнений, я, наверное, тоже этого хотела. Я могу снова попробовать забеременеть естественным путём, или с помощью ЭКО, или мы можем усыновить ребёнка. Но я сама должна захотеть стать матерью, а не делать всё это, потому что Натан хочет этого от меня.
– Я выбираю тебя, и хочу, чтобы ты тоже меня выбрал. Даже несмотря на то, что я не смогу дать тебе то, чего ты хочешь больше всего на свете.
Он нежно погладил меня по щеке рукой.
– Я люблю тебя, Сэди. Ты и есть то, что я хочу больше всего на свете. Ты можешь подавить свои чувства, но не забывай, я знаю, как найти ключ к твоему сердцу. Однажды я уже это сделал, и буду делать это снова и снова, пока ты не поймёшь, что я никогда не позволю тебе уйти от меня, и ни за что на свете не откажусь от тебя.
Только переступив порог больничной палаты Ральфа, я, наконец, действительно осознала, что отец Натана при смерти.
Тётя Натана была здесь, её глаза были заплаканы, и тушь потекла. Она поздоровалась с нами, и мы по очереди обняли её.
– Я тоже только что приехала, –сказала она.
Ральф очень исхудал, и был того же цвета, что и его зелёная больничная пижама. Его внешний вид говорил о том, что ему действительно немного осталось. Он едва приоткрыл глаза и кивнул. Мне захотелось прижаться к груди Натана и заплакать. Нас с Ральфом ни в коей мере не связывали отношения как у отца с дочерью. Отец Натана был – на протяжении всей жизни таким же, как Натан в последние месяцы – холодным и отстранённым. Но, несмотря на всё это, он был его отцом.
– У тебя что, нет родителей? – спросил меня однажды за ужином Ральф, пока Натан вышел в другую комнату.
– Есть, – я почесала бровь. Мы с Ральфом не часто оставались наедине.
– Они не очень хорошие люди? Натан всегда становится в стойку, когда я о них спрашиваю.
– Он всегда готов меня защитить.
– Может он думает, что я попытаюсь стать тебе отцом, так он ошибается. Я не из таких.
– Всё нормально, у меня есть отец, может и не самый лучший, но отец. Мы с Натаном научились жить с тем, что имеем.
– Ты хочешь сказать, что и я не очень хороший отец?
– На самом деле так и есть, – и это была чистая правда. Этот человек не мог произнести вслух, что любит своего сына, но это было видно по тому, как Ральф смотрел на Натана. Натан всегда винил отца в том, что тот так долго игнорировал мать, что у неё не было другого выхода, только уйти. – Просто мне кажется, со временем многое позабылось.
Ральф внимательно на меня посмотрел.
– Он думает, что я не любил его мать, но я любил и очень сильно. Мне было больно наблюдать, как её любовь постепенно угасала.
– Поэтому вы оттолкнули её.
– Она бы осталась, несмотря на свои чувства, – сказал он, отведя взгляд. – Зато сейчас она счастлива, живёт в Калифорнии с богатым мужчиной, – я думала, что он закончил, но прежде чем Натан вернулся, Ральф добавил. – Если ты когда–нибудь увидишь, что его любовь начнёт угасать, предотврати это, пока не станет слишком поздно.
Не думаю, что Натан сможет когда–либо понять, почему Ральф позволил себе так сильно отдалиться от своей жены, но думаю я смогу это понять.Ральф считал, что не сможет сделать её счастливой в той степени, в которой она этого заслуживала. Но, несмотря на то, что я это понимаю, я бы не хотела этого для нас. Нам с Натаном нужно усерднее работать над собой, чтобы в результате жить вместе и счастливо, пытаться найти общий язык, разговаривать друг с другом, всё обсуждать, особенно в тех случаях, когда это кажется невозможным.
Сегодня Ральф был не в том состоянии, чтобы общаться. Натан крепко обнял отца, сказал ему, что любит его и присел у кровати, держа его за руку.
Ральф снова погрузился в сон, хотя проснулся всего лишь пару минут назад. Натан сидел, понурив плечи, не отводя взгляда от отца.
– Мне нужно позвонить матери, – сказал он.
– Я позвоню ей, а ты на всякий случай останься здесь.
Он обеспокоенно на меня посмотрел и похлопал рукой по своим коленям.
– Посидишь со мной?
Я откинула чёлку с его лица и поцеловала в лоб, его кожа была такой тёплой, такой родной.
– Конечно, после того, как позвоню твоей маме.
По дороге в кафетерий, я нашла номер телефона его мамы. Она ответила после первого же гудка.